Глава 3

Какое-то время мы просто сидели и молчали. Я сидел возле лежанки Клыка, и моя голова становилась всё тяжелее и тяжелее. Да, честно говоря, хотелось спать. Живы во мне почти не осталось, а значит и восстановление почти прекратилось. Да уж, давно я не был таким пустым. Я взглянул на Лорика, закрыл глаза на секунду, понял что засыпаю, и тряхнул головой. Рыхлый, тем временем, через своих червей прислушивался к тому, что происходит вокруг. Думаю, он устал не меньше моего, но держался. А вот мне становилось всё сложнее сохранять глаза открытыми.

Я пошевелил руками — те немного ныли из-за того, что я держал Клыка. Все-таки этот парень крепкий.

— Поспи немного, Элиас.

Я взглянул на Рыхлого, который сидел возле Клыка.

— Я подежурю, никуда не уйду, не волнуйся. И я не усну, поверь — мне сейчас не до сна. А ты потратил слишком много живы и сил. К такому твое тело еще не привыкло — вот и платишь. Тебе нужно восстановиться хоть немного.

— А если что-то…

— Если что-то случится, я через червей услышу раньше тебя, ты тут бесполезен. У тебя просто нет таких способностей. — ответил Рыхлый. — Да и сам ты…не боец. Ложись.

Я вздохнул. Да, конечно гнилодарец был прав.

— Ладно, только недолго. Потом разбудишь.

— Сколько надо, столько и спи.

Я сел на подстилке, где был Лорик и оперся спиной о стену землянки. Рядом с мальчиком, как верные стражи, медленно и по широкому кругу ползали его улитки. Каждая оставляла за собой едва заметный влажный след на земляном полу. Они не покинули своего хозяина даже когда их связи разорвались.

Когда я привалился к стене, то сразу стало как-то легче и спокойнее. Со сном не надо было бороться — просто дать ему прийти. Эх, а ведь еще недавно самой большой проблемой для меня был Гарт и хворь Грэма. Конечно, она по прежнему остается проблемой, но такой, решение для которой уже в принципе есть, нужно только всё довести до конца. А теперь…теперь я сижу в сырой землянке и смотрю на Клыка, у которого внутри управляющий контур от существа, которое, судя по всему, не совсем живое, как бы странно это ни звучало.

Как быстро всё изменилось. Впрочем, сегодня я снова в очередной раз увидел собственную слабость при встрече с Целителем. И это было неприятно.

Ладно, раз уж Рыхлый дежурит, то можно и поспать.

ВИА.

Лиана в корзине шевельнулась.

ОХРАНЯЙ. ЕСЛИ ЧТО — БУДИ.

Короткий всплеск отклика. Я почувствовал ее сосредоточенность она поняла мою команду. По крайней мере, мне так показалось.

Душильник тоже шевельнулся, будто обиделся, что ему не поручили ничего. Я мысленно похлопал его по одному из щупалец.

ТОЖЕ СЛУШАЙ. ЕСЛИ ЧТО — БЕЙ.

Он моментально успокоился.

Я закрыл глаза и тут же провалился куда-то в глубокое, теплое, мягкое ничто.

Наконец-то сон.

Проснулся я от странного ощущения вибрации в сознании. Тревожной вибрации.

Едва я разлепил глаза, как через связь ударил резкий, острый, почти колючий сигнал. Это была не просто настороженность, а тревога существа, почувствовавшего настояющую опасность.

Виа!

Я чувствовал, как она напряглась в корзине, готовая к бою и выпустившая шипы.

Она как будто кричала через связь: «опасность! опасность! опасность!»

Проснулся я после такого предупреждения мгновенно. Без переходного состояния «где я» и сонливой мути в голове. Открыл глаза и медленно, очень медленно огляделся, пытаясь понять в чем дело, и в чем, собственно, опасность. Через связь с Виа понять это было невозможно.

В землянке было спокойно. Привычный полумрак, который слегка рассеивали залетевшие светлячки. Клык всё так же лежал на лежанке и тихо, но непрерывно стонал, будто во сне с ним происходило что-то плохое. Лорик рядом со мной зашевелился, почувствовав, что я напрягся.

Рыхлый словно и не сдвинулся с места ни на сантиметр. Может, я недолго спал?

Гнилодарец сидел прямо и взгляд его был прикован к земляному полу. Пальцы его руки мелко подрагивали на колене. Он явно был на чем-то сосредоточен.

Заметив, что я проснулся, Рыхлый медленно, не отводя взгляда от пола, поднял вторую руку и приложил палец к губам. Знак, понятный любому: «Тихо».

Я не шелохнулся. Только снова скользнул взглядом по землянке. Похоже опасность почувствовала не только Виа, а и Рыхлый. Как будто всё выглядело как прежде, ничего не двигалось. Ни шороха, ни скрипа, только стон Клыка, ровное дыхание Лорика и тихое жужжание насекомых снаружи.

Через сигналы опасности от Виа я наконец-то понял, что она ощущает опасность там, внизу, в земле. Никакой конкретики, просто ощущение. А в таком аспекте Виа лучше доверять.

Я почти физически ощущал, как она «чувствует» пол и его легкие, почти незаметные вибрации. Там шло какое-то движение. Впервые ее ощущения накладывались на мои и я в первый раз по-настоящему «слышал» через нее землю. Даже не знал, что такое возможно: даже через корзину она ощущала движения у поверхности.

Лорик тихо завозился рядом и вдруг схватился пальцами за мою руку. Он будто тоже ощутил опасность. Через секунду он раскрыл глаза и посмотрел на меня с удивлением. Видимо, ожидал увидеть отца. Рыхлый заметив, что сын проснулся, показал и ему тот же жест, что и мне — приложил палец к губам. Мальчик всё понял.

Я глянул на свой пояс, — кинжал был на месте, — я осторожно опустил руку и почти неслышно достал его. Я был на удивление спокоен. Рядом Рыхлый, Виа в корзине, всего в шаге от меня. Душильник рядом с ней, тоже уже в полной боевой готовности. Я мысленно придержал их обоих.

ЖДИТЕ.

А еще через секунду началось.

Из земли, у самого края одной из стен землянки — у того, где лежал Клык, — повыскакивали существа. Они взорвали плотную землю и на секунду замешкались в поисках цели. Первое, что пришло в голову, когда я увидел их — это скорпионы. Вот только не совсем: твари были небольшими, с ладонь, но покрытые плотным хитином. Передние лапки напоминали маленькие лопатки с зазубренными краями, будто специально заточенными рыть землю, а на хвосте у каждого торчала длинная тонкая игла, которая поблескивала даже в полумраке. Яд — без сомнений там, в игле, должно быть достаточное количество яда, чтобы убить Клыка.

Всего существ было с десятка полтора, может больше. Они выскакивали быстро, почти одновременно, и все без исключения разворачивались в одну и ту же сторону — к Клыку.

Я уже хотел рвануть к лежанке, но Рыхлый остановил меня, выставив ладонь. А через секунду черви под полом, которых до этого не было слышно, пришли в движение все разом. Я почувствовал их через землю — сотнями, тысячами. Они не ползли — стояли наготове, каждый на своём месте, как армия на плацу. А потом началась молниеносная работа по ликвидации противника.

Первого «скорпиона», который уже бросился к лежанке, мгновенно оплело клубком червей. Тварь не успела сделать и двух шагов: земля под ней вспучилась, и ее затянуло обратно, в быстро сомкнувшуюся ловушку. Со вторым произошло то же самое. Третьего Рыхлый будто подцепил и отбросил щупальцем из червей в угол, где тот забился, скованный живой массой.

Черви не пожирали их, нет — они перехватывали. Рыхлый работал быстро и аккуратно, ни капли не сомневаясь в том, что успеет перехватить всех и не даст ни одному добраться до Клыка.

Один «скорпион» рванул в сторону Лорика, мальчик вздрогнул и отпрянул, а я уже собирался пустить в ход кинжал, который держал в руке. Но тварь не преодолела и пяти сантиметров, как выскочивший из земли длинный червь застопорил и обвил ее, втащив обратно в землю.

Всё произошло очень быстро. Секунд за пять Рыхлый перехватил всех.

Я медленно выдохнул. Закончилось.

Или нет?

Потому что Рыхлый не расслаблялся — он был также сосредоточен и следил за землей и глазами, и, конечно же, червями.

И не зря: в момент, когда казалось, что всё кончилось, прямо из-под лежанки Клыка и из-под подстилки беззвучно высунулось ещё одно существо, крупнее остальных. Хвост с иглой был уже поднят.

Гнилодарец сработал голой рукой. Одним быстрым, коротким движением он поймал тварь за середину туловища и чуть сжал. Что-то внутри хитина тихонько хрустнуло, «скорпион» дернулся и затих.

Рыхлый поднес существо к глазам и долго смотрел. Его лицо ничего не выражало, но я видел — он не удивлен. Он…расстроен.

— Всё? — тихо спросил я.

— Теперь всё, закончилось, — ответил он так же тихо. — Больше никого не чувствую. Земля пуста.

Он еще раз посмотрел на тварь в руке и медленно, разочарованно покачал головой.

Лорик осторожно отцепился от моей руки и подошел к отцу. Я выдохнул. Не сказать, что я сильно испугался, все-таки после схваток в лесу я уже привык к подобному, но сердце забилось конечно быстрее.

— Значит вот она — попытка убить? — спросил я.

— Да, — Рыхлый откинулся обратно к стене и устало потер лицо свободной рукой. — Вот и она. Хотя знаешь… я не думал, что до этого дойдёт. Не так быстро и не так грубо.

— Если бы я спал, а ты дежурил…

— Если бы ты дежурил, Клык был бы мертв, — просто сказал он. — Не обижайся, Элиас, но ты не чувствуешь землю так, как чувствую ее я. Они шли под землей сначала глубоко, и лишь затем уже близко к поверхности. Гнус тоже не смог бы их поймать — он контролирует воздух вокруг землянки, всё живое, что летает или ползает по поверхности. А под землю… он может, конечно, заглянуть, но не глубоко. Будь его насекомые в землянке — возможно, а так…

Я спрятал кинжал.

— Это мог быть кто угодно. Я имею в виду гнилодарцев, которые управляют насекомыми — тут ведь таких много.

— Много, — согласился Рыхлый. — Но не с этими. Вот эти конкретные далеко не у всех есть.

Он поднял двумя пальцами мертвого «скорпиона» так, чтобы я видел его получше.

— Это шипоземы. Их разводят не от скуки — их яд полезен алхимикам, а еще он убивает очень быстро, и выглядит всё так, будто человек просто взял и задохнулся.

Я кивнул.

— Но дело вот в чем, — Рыхлый опустил тварь на землю, — Таких в деревне держат всего трое. И всех троих я знаю лично.

Он помолчал, и по его лицу пробежала тень.

— Вот что меня расстраивает больше всего. Ни один из них не пошел бы на такое сам. Я в том уверен, потому что знаю их не первый год — они не убийцы.

— Или ты ошибаешься на их счет. — вставил я.

Он застыл, а потом вздохнул.

— Или я ошибаюсь.

— Значит, их заставили? — спросил я, — Могло быть такое?

— В принципе могло быть что угодно, — он положил тварь на тряпицу рядом с первой погибшей пиявкой. — Заставили, подавили волю…или приказали…я не знаю, Элиас, но все это очень плохо, в любом случае.

— А можно каким-то образом узнать, кто именно из них в этом замешан?

— Уже пытаюсь, — коротко ответил он и прикрыл глаза. — Я проследил путь этих тварей в земле. Черви дали мне эту информацию, пока мы тут сидели. Ходы я отследил до самого их начала.

— И?

— И ничего.

Где-то с минуту Рыхлый сидел с закрытыми глазами, а потом сказал:

— Они пришли из центра, из самой гущи деревни. А возле центра живёт большинство гнилодарцев. Это всё равно что сказать «пришли из ниоткуда». Я не могу привязать ход к конкретной землянке. Их кто-то направил так, чтобы след терялся. Не дураки. Элиас, я сейчас назову имена трех человек, которые имели таких шипоземов, запоминай. На всякий случае, чтоб если встретишь их, не доверял им. А раз уж мы не знаем, кто из них виноват…

— То будем считать виноватыми всех трех. — закончил я за него.

— Именно. Первый — старый одноглазый Ладен. Хороший мужик был… то есть есть.

Ладен. — повторил я про себя.

— Вторая — Сура Немая. Молодая женщина без языка. Ей шипоземы еще покойный муж оставил, она их бережет как память. У нее дочь маленькая. Я бы сказал, что ее меньше всех подозреваю, вот только если так подумать… Может ей наобещали помочь с дочкой? Или наоборот угрожали. Я не знаю…

Рыхлый вздохнул.

— Еще есть третий — Кир Горбун. Этот при Старейшинах вечно крутится, доверенный. Прислуживает в том числе и Хельму.

— Звучит как наиболее вероятный виновник этого… «покушения».

Гнилодарец криво усмехнулся.

— Да, оно само напрашивается. Но и других я бы со счетов не снимал — у каждого из них есть то, чем их можно держать.

Я помолчал.

— Но меня беспокоит другое: Хельм дал нам полтора дня, а через несколько часов после его «добрых условий» в нашу землянку пытаются запустить шипоземы. Чувствуешь несостыковку?

— Чувствую. Значит, он соврал?

— Очевидно.

— Или… — начал я.

— Или что? — переспросил Рыхлый.

— Или он уже каким-то образом узнал, — медленно сказал я. — Что мы можем с этой черной живой бороться. Целитель ведь был тут, и он всё видел: пиявок, банку, Клыка… Он видел, что мы не просто поим его отварами, а вытаскиваем черную живу. Возможно после пяти-шести наших сеансов он сказал об этом Хельму, а Хельм, в свою очередь, понял, что метод рабочий… И после этого ему уже жизнь Клыка не нужна. Если он хотел узнать может ли такой метод избавлять от черной живы, то он, скорее всего, уже узнал, что может. Теперь у него одна задача — чтобы Клык не заговорил.

Рыхлый несколько секунд смотрел на меня молча. Потом медленно, тяжело кивнул.

— А вот это похоже на правду, Элиас. А виноват во всем буду я, ведь я согласился с условиями Хельма. И самое идиотское, что мы и перенести его не можем — сейчас для него тут самое безопасное место: я контролирую землю, Гнус — воздух. И прямого нападения ожидать не стоит. Но едва мы попытаемся вынести его за пределы деревни…

Я кивнул, понимая, к чему ведет Рыхлый. Да, там добить Клыка не составит труда.

Какое-то время мы просто сидели и смотрели на Клыка и ничего не делали. Да, собственно, что делать?

Виа успокоилась, но не расслабилась — она так и оставалась наготове, и вот это сегодняшнее ее предупреждение меня порадовало. Раньше вот так она ни разу не делала. А сейчас четко ощутила угрозу и сама, через связь, предупредила меня, разбудив. Да, эволюционирует она не только размерами, а и мозгами.

Лорик снова задремал, прижавшись к Рыхлому, а тот свободной рукой тихо поглаживал ему волосы. Этот суровый, серый, грязный человек с червями в земле и мертвыми шиподавами на тряпице в этот момент казался мне самым нормальным человеком, которого я встретил в этом мире. А может, таким он и был.

Я осторожно приподнялся, дошел до выхода и чуть выглянул из землянки. Снаружи тянуло сыростью, и воздух был уже не тот, ночной — похоже, близилось утро. Да и светлело уже.

— Похоже, я долго спал, — сказал я, вернувшись и садясь обратно.

— Ты спал столько, сколько было нужно, — ответил Рыхлый, не открывая глаз. — Тебе и мне предстоит еще лечение, а на это нужны силы. Много сил.

Я посмотрел на Клыка, и, кажется, что-то изменилось: кожа была уже не такой серо-зелёной, чуть более живой, а дыхание стало ровнее. Нет, говорить о том, что ему стало хорошо, было конечно рано. Но ему явно стало лучше. А значит, ночь он пережил. И это не могло не радовать.

— Давай второй эликсир ему дадим. — тихо сказал я.

Рыхлый кивнул. Мы снова повторили уже привычный ритуал: разжали челюсти, Рыхлый приподнял голову, а я стал по капле вливать вторую бутылочку. В этот раз Клык глотал эликсир лучше, да и дергался меньше.

Когда мы закончили, я убрал пустую бутылочку в корзину. Да уж, вот и израсходовали две сваренных вчера бутылочки.

— К нам гости, — сказал вдруг Рыхлый.

— В смысле?

Я повернул голову в сторону проема и в то же мгновение в землянку вошла Морна.

На секунду мне показалось, что я ее не узнаю: я уже видел ее уставшей и напряженной, но сейчас она была совсем другой. Дикой. Буквально. Это ощущалось во всем, в каждом ее движении, в желтых горящих как у хищника глазах, в когтях, длиннее обычного. Волосы растрепаны, одна прядь прилипла к щеке. На виске полоска засохшей грязи, на рубашке — пятна. Она тяжело дышала, и когда она приблизилась к нам, я почувствовал, что от нее шло какое-то тепло, будто рядом поставили печку.

Остановилась она в шаге от нас. Обвела землянку одним быстрым взглядом — меня, Рыхлого, Клыка, банку с пиявками, тряпицу с мёртвыми шипоземы. На шиподавах её взгляд задержался на долю секунды дольше.

— Я почувствовала твой запах, — сказала она мне коротко, хрипло. — Почему ты тут, Элиас? И почему не зашел?

— Да я тут… — начал было я.

А затем она еще раз бросила взгляд на лежанку.

— А Клык что тут делает? — удивленно спросила она. — И почему… он так выглядит? Рыхлый, что с ним случилось? И что за мертвые твари возле тебя.

— Это я позвал Элиаса. Нужна была срочно его помощь.

— Какая? — Морна прищурилась.

Рыхлый кивнул на лежанку.

— Помощь с Клыком. Элиас сварил мне кое-что рабочее.

— А самого его зачем было сюда тащить?

— Раз притащил, значит надо было, — отрезал Рыхлый. — Не на то обращаешь внимание, Морна.

— Я сама решу, на что мне обращать внимание, — огрызнулась знахарка.

А потом сделала глубокий вдох и выдох. Я видел как вздымается под рубахой ее грудь, вверх-вниз и дыхание становится чуть спокойнее.

— Я немного…напряжена, Рыхлый, так что осторожнее со словами.

— Да я уж вижу, что напряжена, — фыркнул гнилодарец.

— Клык ведь ушел, — сказала Морна уже спокойнее. — Я точно помню. Он ушел из деревни с Целителем и Шипящим. Ему ведь стало лучше, он сам так говорил.

— Да, Клык ушел, — устало подтвердил Рыхлый, — А теперь вернулся. И в каком состоянии — сама видишь.

— В плохом.

Морна наклонилась над Клыком и втянула воздух. На пару секунд застыла, а потом сказала:

— Он пахнет… противно, — сказала она. — Нет, не как от болезни, по-другому. Внутри у него что-то… злое.

Я переглянулся с Рыхлым. Значит, Морна тоже может чувствовать подобное?

— Так и есть, — подтвердил я. — Внутри у Клыка кусок черной живы, которая подчиняется Целителю.

Морна медленно повернула голову ко мне.

— Подчиняется?

— Именно, — коротко подтвердил Рыхлый. — Ночью мы с помощью моих пиявок, пытались высосать из него эту дрянь. И как только черная жива оказалась в моей пиявке, Целитель перехватил контроль у меня и убил одну из них. С остальными тоже была подобная проблема, но я был уже бдителен.

Морна несколько секунд молча смотрела, потом выдохнула.

— Это…это всё очень хреново, — тихо сказала она.

— Да, — согласился Рыхлый. — Но это ещё не самое главное, Морна.

Она подняла брови.

— Ещё не самое?

— Вчера Целитель хотел его забрать, но мы не дали. — ответил гнилодарец, — А потом…потом пришел Хельм и попытался провернуть то же самое. Обвинил меня, что если из-за меня умрет Клык, то я и буду отвечать перед всеми.

— Удобно. — сверкнула глазами Морна.

— Да, он сказал, что дает мне полтора дня, и если Клыку лучше не станет, то он…отберет его и отдаст Целителю. И этой же ночью Клыка пытались убить.

Рыхлый указал на шипоземов.

— Выскочили из-под земли и попытались наброситься на Клыка. Я, конечно, остановил их, но если б я спал…могли бы и добраться. А там хватит укола всего одной твари.

Морна посмотрела на мёртвых тварей, а затем медленно подняла взгляд на Клыка.

— Значит, он знает что-то такое, — произнесла она негромко, — о чем очень не хотят, чтобы узнали мы. И другие.

— Именно, — кивнул Рыхлый.

Она усмехнулась.

— Я же почуяла гниль в этом Целителе с первого же раза, и сразу сказала об этом. Никто меня не послушал.

— Не только тебя не послушали, — возразил Рыхлый. — Меня тоже. И Гнуса. Но дело сейчас не в этом. Сейчас самое главное — чтобы Клык выжил, и как можно скорее пришел в себя. Времени у нас мало.

— Ладно. Что нужно сейчас?

— Сейчас, Морна, помоги нам. Нужно продолжить лечение пиявками. Клык будет дергаться, брыкаться, и его нужно удерживать. Элиас…ему в общем тяжело. Ему приходилось тратить живу на усиление, чтобы удержать его.

Я кивнул подтверждая его слова.

— А его жива, нужна для другого.

— Я подержу, — коротко сказала Морна и уселась рядом с Клыком.

На этот раз всё пошло быстрее.

Когда Морна придавила плечи Клыка одной рукой, — именно ОДНОЙ, — мне стало даже неловко. Я полночи вкладывался в это «удержание» всем телом, — напрягаясь и изредка используя Усиление, — и всех сил мне едва хватало его удержать, а Морна сделала это легко, почти не напрягаясь. Только когда Клык особо резко дернулся, ее пальцы чуть впились в его плечо и он утих.

Первая пиявка прошла без сильного сопротивления. Черная жива внутри Клыка уже заметно ослабла — то ли оттого, что мы ночью откачали ее немало, то ли оттого, что Целитель сейчас занят чем-то другим, и не давит так плотно. По сравнению со вчерашним, Рыхлый вышел из сеанса почти свежим.

Вторая пиявка тоже пошла легко, но после нее Клык вдруг застонал по-другому.

Мы все трое замерли.

Веки Клыка дрогнули и медленно поднялись. Глаза были мутные, но в них видна была осмысленность.

— Клык, — тихо позвал Рыхлый.

Клык шевельнул губами. Не сразу, со второй или третьей попытки.

— Он… — сказал он хрипло, — он знает, что вы здесь.

Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок.

— Ты про Целителя? — осторожно спросил Рыхлый. — Он заходил сюда ночью. Конечно, он знает, что мы здесь.

— Нет, — выдохнул Клык и закашлялся. Кашель был сухой, рвущий. Он долго откашливался, потом снова заговорил: — Не… про это. Про другое. Он… он… я не знаю. Я не могу объяснить.

Он поморщился после этих слов как от боли.

— Он оставил что-то во мне. И иногда через это… словно смотрит. Я не понимаю, как это возможно, но… я это чувствую. Вот… сейчас. Оно внутри движется и влияет на меня.

Я и Рыхлый переглянулись. Клык чувствовал управляющий контур, но не мог объяснить, что это такое. Но я-то всё понимал.

Клык медленно поднял руки. Руки дрожали. Он смотрел на них так, будто видел впервые.

— Я сам сюда пришёл? — прошептал он. — Я… сам… вернулся?

— Сам, — ответил Рыхлый. — Я это видел. Ты приполз в мою землянку, упал и не мог говорить. Сам.

— Сам, значит…

— Клык, — спокойно сказал он. — Ты можешь рассказать, что случилось? Пока ты в сознании, нам нужно узнать. Почему ты вернулся? Что ты видел? Что с тобой сделали?

Клык зажмурился. Лицо исказилось будто кто-то изнутри ударил ему прямо в висок.

— Больно… — выдохнул он. — Каждый вопрос… как будто… кто-то стучит по голове изнутри. По нужным местам. Словно мне не дают вспомнить.

Я нахмурился. Похоже, так оно и было. Управляющий контур делал не только перехват живы, он еще и каким-то образом влиял на мозг Клыка.

— Попробуй понемногу, — тихо сказал я. — Не всё сразу. Что первое вспоминается?

Клык молчал почти минуту, а его губы двигались. Я уже думал, он просто уснет или уйдет в бред, когда он внезапно заговорил:

— Корни… Чёрные корни. Под землей. Много. Такие черные как ночь, и от них веяло самым настоящим ужасом. Я понимал, что если прикоснусь к ним, то случится что-то страшное.

Он закрыл глаза, и лицо его снова исказилось от боли. А я почему-то при словах черные корни подумал о Чернодревах и том, что это все может быть связано. Ведь неспроста метка Гиблых позволяет им проходить в Хмарь и глубже без последствий. Причина должна быть. Как и причина, почему и как овладел целитель, или существо, в его теле, — силой черной живы.

— Нас… привели куда-то… не помню дорогу, не помню направление… но там было место. Там были корни. Не как у дерева. Не живые. Они были… другие. От них… тянуло. Жутью. Будто смотришь в колодец, а на дне что-то смотрит на тебя.

Клык повторялся, но это ладно. Главное, что он когда говорил, вспоминал чуть больше. Может за еще одним воспоминанием последует другое? А там он дойдет и до действительно важных вещей?

Я и Рыхлый снова переглянулись. Морна молча стояла у лежанки и слушала, и ее желтые глаза стали еще внимательнее.

— Что это значит? — прямо спросила она, нарушив тишину. — Какие корни? Чьи?

— Я… не знаю, — выдавил Клык и прижал ладонь ко лбу. — Я правда не знаю. Когда пытаюсь вспомнить… колет, будто кто-то втыкает иголку в мозг. Я пытаюсь….

— Хорошо, — сказал Рыхлый. — Давай по-другому. Меня ты помнишь?

— Конечно помню, — почти возмутился Клык. — Ты Рыхлый. Ты мне в детстве руки вправлял, когда шипы лезли не туда.

— А его? — Рыхлый кивнул на меня.

Клык перевёл взгляд.

— Помню… Травник… Элиас… да…помню.

Я задумался, значит, затронуты только воспоминания, связанные с тем, что он увидел.

— А то, что было после того, как ты ушел? Куда ушел? Что делал? Кто с тобой был?

Клык несколько секунд молчал. А потом медленно выдавил:

— Не помню…

— Совсем?

— Почти совсем. Помни какие-то куски…вот про корни… про чужие взгляды. И то, что мне стало вдруг очень страшно. Так страшно, что я… побежал. И бежал долго. А куда и откуда — не знаю.

Я тяжело выдохнул. Вот тебе и свидетель. Самое обидное, что он не врет. Он действительно пытается вспомнить и ему эта дрянь внутри не дает этого сделать. Надежда одна: чем меньше черной живы будет в нем, тем лучше будет его память. Сейчас ситуация такова, что если мы сейчас вытащим его и поставим перед всей деревней, и он расскажет вот так, отрывками, про «черные корни» и «чужие взгляды» — ему никто не поверит. Или вернее, чему тут собственно верить? Если человек сам не знает, что с ним случилось, да и Хельм сразу скажет: «Он бредит, он больной. Сбежал и теперь придумывает себе страшилки. Пусть лучше Целитель его долечит». И будет убедительнее нас.

Рыхлый все это тоже прекрасно понимал. Я видел это по его лицу. Нам нужно не «отрывки», а цельный рассказ, и еще желательно с описанием места и дороги, куда их вели и судьбой других гнилодарцев.

— Ладно, — мягко сказал Рыхлый. — Не мучай себя. Пока хватит, отдыхай.

Клык медленно выдохнул и начал закрывать глаза. Видно было, что ему рассказать даже то немногое, что он успел, стоило сил.

Морна приблизилась еще и молча смотрела на него сверху.

— Ему, кажется, все-таки становится лучше, — негромко сказала она мне.

— Да, — согласился я.

И в эту секунду что-то изменилось, буквально за мгновение.

Клык перестал моргать и засыпать. А через секунду медленно, плавно, как будто кто-то пролил на них чернила, — его глаза начали чернеть. За три-четыре секунды глаза Клыка превратились в две темные дыры.

А губы медленно растянулись в улыбку. В ту самую дружескую улыбку Целителя — я ее ни с чем не спутаю.

Внутри все вздрогнуло, Виа напряглась ощутив новую опасность, а Рыхлый отпрянул. Потому что лицо Клыка стало не его. Оно было чужим.

— Морна! — сказал Рыхлый, — Выруби его. Сейчас. Быстро.

Морна среагировала мгновенно. Ей дважды повторять не надо было.

Она была рядом с больны и ее рука просто взлетела и ребро ладони ударило Клыка в висок, коротко и очень точно. Я даже моргнуть не успел.

Чужая улыбка на лице тут же погасла, а голова Клыка мотнулась в сторону. Тело обмякло.

Когда его веки снова чуть приоткрылись на пару секунд, глаза были обычные, без всякой черноты.

Морна медленно опустила руку.

— Что это… было? — тихо спросила она.

Вопрос был лишним, мы все понимали, что это было. На мгновение черная дрянь внутри подчинила ослабевшего Клыка. А значит…нужно ее вытащить поскорее. Я даже подумал, что хорошо, что у Грэма черная хворь, а не такая вот…штука. Иначе бы наши проблемы были в несколько раз больше.

— Лечить, Рыхлый, — обратился я к гнилодарцу, после этого недолгого молчания, — Надо его быстрее лечить. Нас просто припугнули. Вот и всё. Если бы он мог сделать что-то серьезное, то сделал бы. Думаю даже это стоило ему немалых сил.

Да, я врал, вернее…успокаивал. Потому что точно мы знать не могли. Но все-таки у меня было ощущение, что это максимум, что Целитель сейчас мог выжать из тела Клыка.

Спасибо тем, кто еще читает эту историю. За комментарии и лайки особая благодарность. Очень приятно)