Глава 14

Мы вошли в дом, и в лицо сразу ударил плотный, сухой жар, словно мы и не уходили из Пепельной Балки. Да, это всё от рассветницы — похоже она продолжает расходовать энергию кристалла. И, скорее всего, она как-то неосознанно это делает, чтобы ее яйца получали всё больше и больше огненной живы.

Кирос вошел вслед за нами и сразу сел у очага, скрестив ноги.

— Вон твоя красавица…лежит на боку.

— А яйца? — спросил я.

— Вон, — указал он на угли и золу, в которые, видимо, поместил все яйца.

— А почему не на жар-сердце? — уточнил я.

— Еще рано. — ответил он. — Чуть позже сделаю. Хотел все вместе поместить, чтобы они равномерно поглощали энергию сердца.

Я кивнул. В этом моменте я доверял Киросу. Учитывая, что парочку яиц хочешь-не хочешь, а придется ему продать — себе он хуже не сделает. Подумать только, а ведь когда я собирался закалять и улучшать рассветницу он еще говорил, что можно потратить время и деньги на что-то более…ценное. А теперь я вижу как он смотрит на эти яйца, с каким интересом, едва понял, что они могут быть уникальными. Хочет в свою коллекцию ящериц. Как быстро всё изменилось!

— Ну, показывайте, что добыли, — сказал Кирос и бросил взгляд на корзину, которую я втащил за собой в дом.

Я вытащил из корзины пучок пепельника седого, несколько веточек зольника и парочку дымоцветов. Потом, шагнув к очагу, я осторожно протянул растения ящерице. Кирос кивнул, мол, можно.

Что ж, сама ящерица выглядела измученной. Ее чешуя словно потускнела, а дыхание было частым. Правда, едва она почувствовала запах огненных растений, она тут же перевернулась на четыре лапы и потянулась к еде — знала, что та ей поможет. Когда я протянул руку рассветнице, та сначала слабо зашипела (все-таки связь сейчас у нее была с Киросом и только на него она спокойно реагировала), а уже затем жадно впилась мелкими зубками в жесткие листья пепельника.

Краем глаза я заметил пустые глиняные плошки. Там не осталось ни гидролата, ни эссенции, ни янтарной росы. Похоже Кирос продолжал кормить ее как и я, но сколько он скормил рассветнице — непонятно.

— Кормил ее? — спросил я, глядя как ящерица с хрустом и удовольствием перемалывает зольник.

— И не раз, — вздохнул Кирос. — Без твоей росы ей было бы туго, Элиас. Энергии сейчас у нее уходит прорва, даже несмотря на кристалл.

— Если б не этот кристалл, — заметил я, — Такой ситуации и не было бы.

— Это да, — согласился Кирос, — Но…твоя ящерка была жадной и каким-то образом проглотила его. А теперь расплачивается за это.

Я вздохнул.

Потом Кирос осторожно снял слой пепла с яиц и указал на трещины. Да уж… вид у яиц был пугающий. Сквозь полупрозрачную, пульсирующую оранжевым светом скорлупу змеились тонкие, темные трещины. Но они не расходились дальше — их надежно стягивала густая, уже застывшая янтарная пленка живицы. Вот уж воистину эта живица может скрепить что угодно.

— Жаль, что все три с трещинами… Не уверен, что это не повлияло на них. Надеюсь, что нет. Видишь ли, из-за этого кристалла они получились слишком крупные и с трудом выходили. Те первые были подальше от него, а эти — поближе. Вот и результат.

Я расчистил остальные яйца, которые рассветница выдавила еще при мне, и лишь теперь, в сравнении с тремя треснутыми понял, что первые яйца были меньше где-то на треть. Что несомненно довольно существенно. А ведь и те первые яйца уникальные… Ну а с этими что?

Я без сомнений прикоснулся к каждому из них.

С жизнеспособностью у них было всё в порядке.

[Объект: Яйцо Рассветницы (укреплённое, мутировавшее)

Жизнеспособность: 81%

Потенциал: высокий

Свойства мутации: усиленная огненная жива, утолщённая чешуя (в сравнении с обычными особями) увеличенный размер]

[Объект: Яйцо Рассветницы (укреплённое, мутировавшее)

Жизнеспособность: 74%

Потенциал: Очень высокий (предположительно)

Свойства мутации: перенасыщение огненной живой, возможные искажения формы. Возможно формирование дополнительных конечностей. Увеличенный размер. Особое сродство с огненной живой.

Ну а третье…третьея яйцо кроме увеличенного размера оказалось обычным и самым жизнеспособным.

— Осталось два, — продолжил Кирос, и голос его стал мрачным. — Те самые, что вросли в кристалл. Сам кристалл внутри нее уменьшился еще сильнее.

Я присмотрелся к всё еще раздутому, — хоть уже и не настолько, как утром, — брюшку ящерицы. Сквозь натянутую чешую уже не так явно проступали острые грани проглоченного ею кристалла. Он даже, кажется, немного сместился.

— А они могут из-за такого сумасшедшего объема энергии сформироваться и вылупиться раньше времени? Прямо внутри? — уточнил я. — Это ведь должно каким-то образом ускорить процесс развития?

— Процесс развития это не ускорит. — ответил Кирос, — Сейчас эти яйца будут просто впитывать огромное количество живы, что влияет на изменения зародыша, а уже потом начнется вылупление.

— Интересно…– задумчиво сказал я.

— Но! — Кирос поднял палец вверх, — Есть, конечно, и положительная сторона: кристалл внутри нее тает, впитывается яйцами. Так что возможно когда кристалл исчезнет и перестанет держать и скреплять эти два яйца внутри, они выйдут даже несмотря на свой увеличенный размер.

Повисло молчание. Слышен был только хруст — ящерица доедала дымоцвет.

— Главное, чтобы к этому моменту она сама не померла, — тихо сказал я.

— А ты вообще давал ей имя? — неожиданно спросил Кирос.

— Уголек, — ответил я. И тут же поправился: — Правда, по привычке так и называю ее рассветницей.

— Понятно. Уголек… Долго, видимо, не думал, — хмыкнул старик.

— Так и есть, — кивнул я. — Сначала думал что-то красивое придумать, а потом… вот.

— Ну, — ответил Кирос, — Уголек так уголек.

— А вы можете наладить связь прямо с яйцами? — спросил я, вспомнив, как он легко успокаивал саму ящерицу. — Заглянуть внутрь?

— Нет, — покачал головой Кирос. — Мне нужен физический контакт, чтобы наладить связь с сознанием существа. Яйцо — это еще не разумное существо, там воля спит на самом деле. Не с кем «говорить». Так что не выйдет. Ты же хотел, чтобы я заставил их проклюнуться раньше времени?

— Вроде того.

— Это невозможно. Природе нужно время.

Я задумался. Да, сейчас для меня Рассветница была важнее яиц, глупо было отрицать. Они еще не существовали, не проклюнулись, а она уже десятки раз спала у меня на груди и грела по утрам. Такое не забыть.

— Ладно, давай еще травы. Что еще собрал? Нужно продолжать ее кормить. То, что она немного переест не страшно — сейчас у нее всё в момент уйдет в этих обжор в яйцах.

Я передал ему остальные растения из своей корзины. Кирос по одному скармливал ей серые, пахнущие серой стебли. Уголек ела жадно, и с каждым проглоченным листом оранжевое свечение между ее чешуйками становилось чуть ровнее. Или мне так казалось?

— Огненные растения работают лучше, чем эликсиры, Элиас, — заметил Кирос, удовлетворенно кивая. — Запомни: чаще всего обычная, родная среда и пища лечат зверя лучше любой, даже самой искусной алхимии. Просто помести его куда надо и он сам выздоровеет.

— Вы же говорили, что на каких-то этапах зверям нужна специальная алхимия, — заметил я.

— Это другое, — отмахнулся Кирос. — Мы сейчас говорим просто о существах с ярко выраженным типом живы. Как твоя огненная рассветница.

Я кивнул.

Старик продолжил кормить рассветницу, а когда закончил — рассветница как будто ненадолго уснула. Во всяком случае она устало закрыла глаза и лежала возле своих яиц.

— Пойдем. — сказал Кирос выходя наружу.

Я пошел вслед за ним.

— Грэм, так что это у вас там такое? Ты так и не ответил. — не скрывая своего любопытства спросил он, указывая на накрытую угольным слоем фалангу пальца.

— Да нашли одну штуку, — снова уклончиво ответил Грэм, который уже успел разгрузить свою корзину и теперь выкладывал на улице горячие огненные камни.

Интересно, он вообще не собирается Киросу показывать палец, или просто решил его «помучить» неизвестностью?

— Покажешь? — глаза Кироса загорелись искренним интересом.

Грэм тяжело вздохнул.

— Что вздыхаешь, будто я у тебя десяток золотых прошу? — возмутился приручитель, — Если эта хрень пышет огнем так, что я отсюда чую, она точно полезна вашей ящерке и повысит ее шансы выжить.

— Ну-да, ну-да, — покачал головой Грэм, — Сейчас тебя, конечно же, ящерица волнует.

— Она тоже. — ответил Кирос, — Ну чего томишь-то⁈

— Да обожди! — отмахнулся Грэм.

Кирос недовольно скривился.

— Надо сначала место подготовить, а потом уже будем показывать. Так, Элиас, иди сюда. Будем выбирать место.

Мы с Грэмом быстро обошли ту часть сада, что выходила к Кромке, и выбрали место, где меньше всего росло растений, а те, что росли были наименее ценными.

— Расширим на шагов пять, — прищурился Грэм. — Для начала хватит.

— Хватит, — кивнул я.

— Хорошо. Давно пора немного расшириться, а то от твоих растений уже во дворе не протолкнуться. Даже места для тренировки скоро не будет. Сегодня небольшой кусок сдвинем, а полностью уже завтра.

Грэм довольно быстро подрубил забор в нужных местах, а затем выдернул опоры, вбитые в землю. Хорошо, что в этом месте еще не разрослась как следует изгородь и ловец, иначе бы пришлось их снимать. Впрочем, для таких растений такие перемещения не проблема.

Кирос молча смотрел на это.

— Чего стоишь без дела, — бросил ему Грэм через плечо, — Лучше помогай.

— Стар я для этого, — заворчал Кирос, опираясь на свой посох-палку.

— Не прибедняйся, — ответил Грэм. — Ты и валун сдвинешь, если захочешь. Ты только с виду дряхлый.

Кирос не стал спорить. Покряхтывая, он подошел и принялся помогать Грэму оттаскивать забор в сторону. Естественно, старого материала для расширенного периметра не хватало. Поэтому они разметили новый контур крупными кольями, отодвинув границу двора в сторону Кромки метра на три-четыре.

— Что-то тут не хватает дерева, самую малость, с полсотни досок бы, — ехидно заметил Кирос, глядя на пустоты между кольями.

— Завтра с утра нарублю свежего дерева, — серьезно ответил Грэм. — Сейчас уже лучше не соваться в лес, да и устал я, если честно.

— Мы и правда по сути остались без забора как такового… — заметил я, — Ну да ладно.

Седой, сидевший на уцелевшем столбике, недоуменно смотрел на зияющую дыру, словно не понимая, куда делась его любимая дорожка для патрулирования.

— С таким-то защитником чего ты боишься? — усмехнулся Грэм, кивнув на мурлыка.

Кирос снова рассмеялся, но затем посерьезнел.

— Ну, что там у вас? Показывайте.

— Обожди, — приостановил его Грэм, — Еще не все. Теперь надо место подготовить. Элиас…тащи лопаты. Будем все работать. И ты тоже Кирос.

Старик вздохнул.

Я метнулся за лопатами, и… работать начал только я.

Грэм все-таки решил показать Киросу находку.

Он поставил рядом с местом, где я начал расчищать землю, огненный камень и снял с него верхнюю угольную пластину.

В сумерках двора мгновенно вспыхнуло ослепительное, пульсирующее оранжевое свечение. От фаланги пахнуло таким невыносимым жаром, что воздух над ней пошел густыми волнами.

— Нихрена себе… — выдохнул Кирос, отшатнувшись. — Это еще что за штука?

Несмотря на жар, сам он присел буквально в шаге от фаланги пальца, щуря от жара глаза.

— А это не… палец человеческий? — тихо спросил он, медленно переводя взгляд на Грэма.

— Он самый, — мрачно кивнул тот.

Я воткнул лопату в землю, и решил…прощупать знания Кироса.

— Только не говорите, что вы за всю свою жизнь не встречали таких штук. Не поверю.

Кирос замолчал. Грэм пристально смотрел на него. Лишь секунд через десять приручитель тяжело вздохнул и ответил:

— Да, ты прав, Элиас. Видал я подобное.

— Где? — тут же спросил Грэм, подавшись вперед.

— В Громовом Ущелье. Вместе с Эрланом наткнулись на нечто похожее.

— Эрлан? — уточнил я. Это имя я слышал впервые.

— Да напарник мой. Был. Ты его не знаешь, Элиас.

— Его и я не знаю, — заметил Грэм.

— Потому что он нездешний. — отмахнулся Кирос рукой, словно вспоминать про напарника ему было неприятно. — Не важно. Не о том речь.

— Значит, на похожее наткнулись? — уточнил Грэм.

— Да, — кивнул Кирос. — Только от нее не огнем несло, а молниями. Искрило так, что волосы дыбом вставали за десять шагов.

Мои брови поползли вверх.

— Молниями?

Что-что, а о стихии молнии, вернее, таком виде живы я не слышал. Точнее, не слышал, чтобы она была у человека — и тут вот на тебе. Если это тоже была часть Первородного, то очевидно есть и такой тип живы. Впрочем, упоминал ведь Грэм как-то громового вепря, когда рассказывал о том, как добывал громовой цветок? — Рассказывал. Только я как-то до сих пор не связывал это с людскими Дарами. Возможно, подобный Дар просто очень редок, вот и всё.

— Ага. Молниями, — кивнул Кирос. — Вот только честно говоря…что это такое в точности я не знаю. У меня тогда была догадка, что в некоторых особых местах кости, к примеру, невероятно сильных охотников или других Одаренных, способны вбирать в себя живу определенных типов. У вас тут огонь, у нас там были молнии. Ты же знаешь, где находится Громовое Ущелье, Грэм?

— Еще бы, — фыркнул Грэм, — Я там по молодости пару раз чуть обедом для громовых птиц не стал. Чудом уцелел. Жуткое место.

— Да… громовые птицы, — задумчиво протянул Кирос, — Вот за какие яйца любой приручитель отдаст любые деньги.

— У любого приручителя таких денег просто нет, — заметил Грэм. — Я даже не представляю, у кого такие есть.

— Ну…если очень хотеть, — сказал, прищурившись, Кирос, — Можно и накопить.

— Сколько, десять лет копить? — фыркнул Грэм.

— Поверь, охотник, — серьезно ответил Кирос, — Громовая птица того стоит. Вот только такие яйца сразу уходят. Это не считая того, что их если добудут раз в десять-двадцать лет — уже хорошо.

Грэм вздохнул.

— Ну, может и стоит — твари очень мощные.

— Вот-вот, — ответил Кирос и продолжил, — В любом случае, нам пришлось тогда очень поизголяться, чтобы дотащить ту кость, напитанную стихией молний, до города.

— А потом? — спросил я, — Что потом с ней вы сделали?

— Ясно что — продали Гильдии, — пожал плечами старик. — Деньги были… очень хорошие. Жаль, пришлось на двоих делить, но тут уж всё по справедливости, без Эрлана я бы там не выжил.

— Понятно, — прищурился Грэм. — А еще таких штук не находил потом?

Кирос покачал головой.

— Не находил. Хотя я пытался поискать там же, но увы…если там и были другие части, наполненные молниями, то их давно растащили сами же громовые птицы. Кто откажется от дармового источника подходящей тебе живы?..

— Это точно, — кивнул я.

А у самого мысли вернулись к гильдии, которая купила часть кости у Кироса. Значит, гильдия точно знала, что покупает.

— А в гильдии не объяснили, что это?

— Не-а. — покачал головой Кирос, — Они никогда и ничего не объясняют. Это же гильдия алхимиков. А вы эту кость нашли, я так понимаю, в Пепельной Балке?

— Тебе еще скажи где нашли, — фыркнул Грэм, а потом добавил, — Ну не на заднем же дворе откопали!

— Да что ты скрытничаешь, — заметил Кирос, — Если б я вас в Пепельную Балку не направил, так ничего бы и не нашли.

— Ты тоже там был, что ж не нашел? — хмыкнул Грэм.

— Вам оставил, — пожал плечами Кирос, — Зачем мне такая штуковина?

Я покачал головой. Не хватало еще, чтобы эти двое начали собачиться.

— Рассветнице оно же поможет? — спросил я, прерывая двух стариков.

— Поможет, — кивнул Кирос, — Огненные камни, что вы притащили, впитают живу от этого…кхм….пальца, наполнятся до предела и начнут отдавать живу вовне. Ящерке.

— Ладно, начинаем, — скомандовал Грэм и протянул Киросу лопату. Сам правда тоже взял.

— Что-то и не упомню, с какого конца за нее хвататься, — проворчал Кирос.

— Могу дать по башке, сразу вспомнишь, — отрезал Грэм.

— Ладно-ладно, — отмахнулся от него Кирос, — Что-то вспоминается уже. Вроде за черенок надо браться.

— Подготовим тут яму поглубже, — скомандовал Грэм, — чтобы эта кость не светила на весь поселок. А то найдутся любопытные дураки, полезут через дыру в заборе, обожгутся до костей, да еще и своруют чужое.

Кирос коротко, лающим звуком рассмеялся.

— Так уж и быть. Помогу вам немного. Копну пару раз.

— Смотри свои кости дряхлые не поломай, «копатель», — фыркнул Грэм.

Следующие полчаса мы втроем работали, не разгибая спин. Я сразу решил копать поглубже и сделать яму продолговатой, чтобы хватило места и для источника, и для высадки растений по краям.

Края траншеи мы выложили обычными крупными камнями. Для этого нам с Грэмом пришлось сделать пару ходок к Кромке, а дед еще и сбегал к реке за речными камнями. Мне нужно было, чтобы этот жар не выходил за пределы огненной зоны и не добирался до других растений. Но самое большое внимание мы уделили центру, где должна была лежать фаланга.

Сначала я выложил дно мелкой галькой, а затем засыпал слоем спрессованного угля, который мы притащили из Балки — прямо там, где будет лежать «палец». И уже поверх угля я выстроил плотное кольцо из пустых огненных камней.

Там же, по внутреннему краю этого каменного кольца, я начал высаживать растения. Жаровязы пошли на самый близкий радиус — их черные волокна выдержат жар. Чуть дальше я прикопал курник багровый, пепельные камнеломки и даже те жалкие, подвявшие остатки огненной крапивы, которые у меня еще сохранились. Два куста.

На высадку растений, которые я взял из Пепельной Балки, ушло почти полтора часа. Я постоянно применял Дар, иначе бы им пришлось туго, даже несмотря на источник огненной живы. Каждому корешку я передавал каплю своей живы, обильно смачивая землю гидролатом. И это работало. А уж дальше, когда растения пришли в себя после моей порции живы, они начали жадно впитывать поток жара, исходящий из фаланги пальца, расправляя листья прямо на глазах. Даже вялая и едва живая огненная крапива начала наливаться силой. Словно и не умирала час назад.

Когда я закончил формировать этот миниатюрный огненный сад (получилось на самом деле даже красиво), Кирос с величайшей осторожностью вынес из дома яйца. Он уложил их на толстую подушку из свежесрезанных веток жаровяза.

— Не зря вы его нарубили, — пробормотал он. — Так будет даже лучше.

Рядом он положил Жар-сердце пеплошкура. От близости к пальцу Первородного по мертвой плоти сердца тут же побежали яркие оранжевые всполохи. А уже после Кирос вынес саму Рассветницу.

— Теперь, — сказал приручитель, доставая из-за пазухи небольшой черный кинжал, испещренный тусклыми рунами, — самое важное.

А мне тут же захотелось применить Анализ на этом черном кинжале. Уж очень любопытным был металл или материал, из которого он был сделан. Но увы.

Кирос осторожно срезал жесткую верхнюю корку с Жар-сердца, обнажив пульсирующую, горячую сердцевину. А потом…одно за другим, погрузил все шесть яиц прямо в эту плоть, или что там было внутри. Уже непонятно. А после прикрыл их срезанной крышкой как коконом.

— Они там это…не изжарятся? — спросил Грэм.

Грэм озвучил вопрос, который и меня взволновал. Должен же быть где-то предел того, что способны впитать эти яйца? Или нет?

— Не волнуйся, — покачал головой Кирос, — Всё с ними будет в порядке. Более чем… Я даже не представляю, сколько они впитают в себя огненной живы из этого сердца и от вашей кости.

Рассветница медленно подползла и свернулась клубком возле Жар-сердца. Но даже ей возле него было слишком жарко. Ближе чем на полшага к самой фаланге она подползать не рискнула.

— Что ж, Элиас, — сказал Кирос, вытирая руки о штаны. — Вы сделали всё, что могли.

— Мы, — поправил я его. — Без вашей помощи она бы точно не выжила. Не сегодня.

Кирос скупо, но искренне улыбнулся.

— Грэм, я тут останусь на ночь, — неожиданно заявил он и, крякнув, уселся прямо на нагретые камни у края ямы.

— Прямо тут? Снаружи? — удивился Грэм.

— Ага, — ответил Кирос, устраиваясь поудобнее. — Я привык спать на камнях, как мои питомцы. Мне так спокойнее.

Словно в подтверждение его слов, в прореху разобранного забора бесшумно проскользнул гигантский ездовой ящер Кироса и улегся.

— Посторожит это место. И меня заодно, — сказал старик, зевая. — А с рассветницей… если что-то пойдет не так, я почувствую через связь, не переживайте. Идите спать.

Я посмотрел на сияющую фалангу. Руки чесались провести Анализ прямо сейчас, но делать это на глазах у Кироса я не хотел.

На следующий день я встал рано. Дел предстояло как всегда много, и если поздно встать — просто всё не успею. И так остаток вчерашнего вечера занимался тем, что пытался приподнять навык управления живой и ощущения ауры. И по два процента в каждом навыке я сумел прибавить. Не сильно много, но тоже ничего. Виа пришлось оставаться в корзине, как и душильника. Отпускать их «погулять» при Киросе было невозможно. Я знал, что через своих ящериц, — мелких, незаметных, — он за всем может следить. Вернее не так — может следить, а может и не следить.

Кирос же поднялся в такую же рань, как и я, и похоже ночевка на жестких камнях ему действительно не доставила ни малейшего дискомфорта. Во всяком случае с виду. Он осмотрел яйца, рассветницу и засобирался по своим делам.

— Я пойду. Но ящера своего оставлю, — сказал он, похлопав гиганта по бронированной морде. — На всякий случай. Не хотелось бы случайно потерять таких уникальных особей из-за того, что сюда проберется какая-то шальная лесная тварь.

Грэм кивнул и спорить не стал. Лишняя охрана при дыре в заборе нам не мешала. Да и вообще — вдруг действительно какой камнеголовый выскочит, которого не досмотрели молодые охотники из патруля?

Ну а дальше потянулась наша обычная утренняя рутина.

Грэм, подхватив ведра, отправился на реку за водой.

Ну а я пока никого не было решил, что пора обследовать палец.

Я достал перчатку из кожи саламандры, которую Грэм вчера прожег. Натянул ее на правую руку. Мне не нужно было хватать палец как Грэму — достаточно было крохотного физического контакта для активации Анализа.

Я подался вперед и ткнул пальцем в перчатке прямо в раскаленную кость.

Боль была мгновенной.

Да, кожу саламандры прожгло моментально. Как и мою закаленную кожу, которая зашипела и чуть ли не обуглилась. Еще бы мгновение задержки — и точно. Я успел отдернуть руку, — хоть и получил сильнейший ожог, — но главное я сделал.

Анализ.

[Объект: Фрагмент Первородного *фаланга пальца руки* (полное слияние с Даром и стихией).

Остаточная воля: угасла.

Свойства: Источник чистой огненной живы, катализатор мутаций огненных растений. Может использоваться для прорыва Одаренными Огневиками. Может использоваться для создания артефактов на основе стихии огня.]

Я быстро смешал небольшое количество заживляющей мази из тех растений, что высадил в саду (все-таки для себя не жалко) и намазал ожог. Сразу стало чуть легче.

На боль от ожога внимания я не обращал. Она сильно напоминала боль от закалки, а к ней я привык. Нужно просто…перетерпеть.

Взволновал меня еще один вопрос. Палец, судя по всему, какое-то время хранил остаточную волю, совсем как кость стража. И вопрос — прикоснись я не к этому пальцу, а к тому фрагменту, который сохранил «остаточную волю», прикоснись я голой рукой или используя свою кровь, то смог бы увидеть воспоминания, как это было с костью Стража? Я смог бы тогда увидеть там хоть что-то? Или нет?

Тут воля угасшая, так что скорее всего в этой кости я ничего не увижу, но есть ведь и другие кости, в этом я уже ни капли не сомневался после рассказа Кироса.

— Сунулся-таки к пальцу, дурак? — прозвучал голос Грэма за моей спиной.

Вот же ж! Я даже не заметил, как он подошел.

— А если бы это был не я, а… — начал было Грэм.

— Тварь? — не дал ему закончить я, — Ну если б тварь, то я бы уже лежал мертвый, знаю.

— Вот именно. — сказал старик. — Если старый больной охотник смог подкрасться, то зверь и подавно.

— Вообще-то тут меня охраняют волк, ящер и Виа.

— Это не оправдание. — ответил Грэм.

Я вздохнул.

— А то до этого пальца…мне просто стало интересно, — перевел я тему.

— Ну теперь-то интерес небось поугас? — заметил Грэм, — Вижу уже и палец обработал.

— Да. Есть такое, — признал я.

Я действительно узнал всё, что хотел.

— Дед, — серьезно сказал я, меняя тему. — Мне надо сходить к Хабену.

Грэм нахмурился.

— Прямо сейчас?

— Да. Я же обещал Эйне еще вчера сходить. Я знаю твое к нему отношение, но…если ситуация с Мартой изменится, то вполне возможно положение Хабена в поселке станет повыше.

Старик думал недолго, буквально секунд двадцать-тридцать.

— Может, ты и прав… — задумчиво протянул Грэм, почесывая бороду. — Это, правда, ничего не меняет в моем к нему отношении. Ну наденет он гильдейские одеяния, но его же поганое нутро никуда не денется.

— Вообще-то, — неожиданно решил я встать на защиту Хабена, — Он, в отличие от Марты и других, дал мне то противоядие.

— Остальные еще хуже, — махнул рукой Грэм.

— Ладно, не буду терять времени. Нам еще сегодня к Морне с тобой идти. Мы и так пропустили вчера твое лечение пиявками. И Клык не лечил твои кости. Таких пропусков больше делать нельзя.

— Это да, — согласился старик, потирая грудь. — Ладно, иди. А я пока натаскаю сюда веток и хотя бы подобие временного забора сделаю, пока ты будешь ходить.

Я кивнул, быстро переоделся в более-менее приличную одежду и двинулся к поселку.

До лавки Хабена я добрался быстро. Я ненадолго остановился перед его дверью. Было еще рано и возможно он не открылся. Однако едва я толкнул дверь, стало понятно — Хабен принимает всегда.

Я шагнул внутрь и на меня дохнуло запахом сушеных трав, отваров и зелий. Всё настолько перемешалось, что выделить какой-то один ингредиент было невозможно.

Хабен сидел за прилавком, перетирая что-то в ступке. По моему, в прошлый раз он так же сидел. Увидев меня, он удивленно приподнял брови.

— Давненько тебя тут не было, Элиас, — протянул он, отставляя пестик.

— Да уж, давно, — ответил я, проходя вглубь лавки.

Я оглядывал его лавку уже совершенно иным взглядом, нежели в первые дни после пробуждения в этом теле. Я уже целенаправленно искал бутылочки с редкими и ценными зельями. Мне нужны были новые рецепты и Хабен — отличная возможность их узнать.

— По делу пришел? Или… решил поговорить о моем старом предложении? — Хабен прищурился, его голос стал вкрадчивым. — Может, передумал?

— По делу, — ровно ответил я. — Но не совсем по своему.

Я решил не отвечать сразу на его вопросы. После того, как я озвучу предложение Эйны, они станут неактуальными. Так зачем тогда отказывать человеку?

Хабен медленно встал и вышел из-за прилавка, вытирая руки о грязный фартук.

— Что за дело?

— Слышал, наверное, тут появилась одна молодая алхимичка из города, — начал я издалека.

— Эйна, да, — кивнул Хабен. Выражение его лица стало настороженным. — Непростая девица. Очень. Слышал, она была у тебя пару раз в доме.

Вот как. Даже это он знает? Решил сразу показать, что не перестал следить за мной?

Ну да ладно, сути разговора это не поменяет.

— Было дело, — признал я, — В первый раз она пришла с Мартой. Проверять меня и мой дом на всякое…запрещенное.

Хабен презрительно хмыкнул.

— Слышал я о той проверке.

— Слышал? — уточнил я.

— Слухами земля полнится, Элиас, — криво улыбнулся травник.

— И что именно слышал?

— А тебе есть что скрывать? Кроме пары отваров?

— У каждого есть секреты, Хабен, — спокойно ответил я, — Ты бы тоже не хотел, чтобы кто-то лез гильдейскими лапами в твои дела и в твою лавку. Особенно Марта.

Хабен покачал головой.

— Да, ты прав. Я тоже не люблю когда лезут в мои дела. Очень не люблю.

Он умолк.

— А знаешь, Элиас, я вижу ты изменился. Увереннее стал…

— С пробужденным Даром все становятся увереннее, — пожал я плечами. — Потому что перестают быть бесполезными.

Хабен тяжело вздохнул, признавая мою правоту.

— Так что ты там хотел сказать насчет Эйны? — вернул он разговор в нужное русло.

— Эйна в недавнем разговоре со мной… — я сделал паузу, подбирая слова, — обрисовала дальнейшие перспективы местного отделения Гильдии. Намекнула на некоторые грядущие изменения.

Хабен тяжело плюхнулся на стул для посетителей.

— Дай угадаю, — скривился он. — Предложила тебя взять под крыло? Обещала место в гильдии, так?

— Не только это. — уклончиво ответил я.

— Знаешь, Элиас, что бы она тебе ни предложила, — Хабен подался вперед, понизив голос, — у нее пока недостаточно власти, чтобы выполнить эти обещания. Она здесь никто. Пока что.

— А если со временем что-то изменится? — возразил я, уже прощупывая почву, — Если власть у нее появится? С ее талантом и связями это ведь вполне возможно. Ты сам сказал, что она непростая.

— Может и так, — неохотно согласился травник. — Более того, зная, как делаются дела, вполне возможно, так оно и будет. Может она и обретет некоторую власть, но знаешь, Элиас… Обещания… такие вещи в нашем ремесле — очень ненадежная штука.

— В смысле?

— В прямом Элиас.

Он отвернулся, глядя на пыльное, совсем небольшое окошко.

— Я был когда-то в похожей ситуации.

Я замер. Что-то не припомню, чтобы Хабен о таком рассказывал при нашем прошлом разговоре. А на рынке он был довольно откровенен.

— Марта тоже мне когда-то что-то обещала. — продолжил он, — Но где я теперь — ты видишь. Когда люди получают власть, они мгновенно забывают о тех, по чьим спинам карабкались. Ты еще слишком молод, чтобы это понять. Тебе поманили пальцем, сказали что твой Дар неплох, и ты сразу побежал. Но не нужно забывать, что в Гильдии идет кровавая грызня за такие места, как у Марты. То, что она дура и не может использовать свое положение как надо и…как использовал бы… кхм… к примеру, я — это уже ее личная проблема.

— Подожди, — я ухватился за оговорку. — А можно поподробнее про Марту?

Меня не интересовало, что Марта не участвует в делах, которые бы вел Хабен — меня волновало обещание. Неужели Марта обещала место Хабену за какие-то «дела» и нарушила слово?

Да тут, честно говоря, было и просто любопытство.

— Марту… Марту… — задумчиво повторил Хабен, и постучал пальцами по столу, — Была тут когда-то одна травница. Ульмой звали. Ты ее может и не помнишь.

Я помнил, потому что Грэм рассказывал о ней.

— Я слушаю. — наклонился я вперед, ожидая интересного рассказа, потому что догадывался, о чем он пойдет. О том времени, когда Марта заняла место Ульмы.