Глава 15

— Так ты не слышал про Ульму? — уточнил Хабен.

Я отрицательно покачал головой.

— Кто она? Травница? — уточнил я, делая вид, что слышу это имя впервые.

— Да, — Хабен тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, отчего тот жалобно скрипнул. — И очень сильная.

— Честно говоря, — сказал я, вспоминая часть жизни Элиаса, — До пробуждения Дара я относился к травникам…кхм…

— Как к слабакам. — фыркнул Хабен.

— Вроде того, — кивнул я, — Мало кто хочет стать травником, все хотят стать…

— Охотниками, — вновь закончил за меня Хабен, — Я помню. Ты тоже хотел. Что, теперь принял реальность?

— Она не так и плоха, эта реальность. — ответил я. — Всё лучше, чем быть пустышкой.

— Это уж точно, — подтвердил Хабен и продолжил, — Так вот, про Ульму… Старая травница. Жила тут… да хрен знает как долго она тут жила. Я помню ее с самого своего детства. Так что даже не представляю, сколько ей было лет. И долгое время именно она занимала должность… ну, скажем так, местного главы гильдии алхимиков.

Я удивленно приподнял брови.

Хабен покачал головой.

— Когда-то, Элиас, в такие дальние и глухие места вроде нашего Янтарного Гильдия напрямую не лезла, — пустился в объяснения Хабен. — Там, наверху, понимали, что лучше, чтобы здесь всем заправляли местные люди, а потом… потом не только у нас, но и в других приграничных поселках ситуация стала меняться. Гильдия захотела контролировать всё. Сменился Великий Мастер Гильдии и вместе с ним сменилось всё в структуре гильдии.

Великий Мастер? Я вдруг осознал, что даже не знаю какова структура власти в гильдиях, какие там должности и за что отвечают.

— Значит гильдия захотела контролировать всё? Я думал, что так всегда и было. — честно сказал я.

— Ну да, — Хабен развел руками. — Никто из старых травников и независимых алхимиков не хотел сдавать свою добычу за бесценок и не хотел платить налог Гильдии. Раньше тут было всего несколько гильдейских, чисто для вида. Это сейчас на Марту работает больше десятка человек, которые отвечают за контроль и учет, а когда-то всё было иначе. Совсем иначе.

— Но даже тогда тебя не взяли в Гильдию — даже при Ульме? — спросил я, пытаясь нащупать суть его истории. Если Ульма была своя, что мешало ей «протащить» таких как Хабен?

Хабен помрачнел.

— Не всё так просто. Во-первых, Ульма не была «своей» — она была чужачкой, самоучкой, а значит каждое ее решение и поступок воспринимались негативно и встречали сопротивление, а во-вторых, чтобы тебя взяли в Гильдию, нужно сдать определенные тесты и экзамены.

— И?

— И Ульма мне не помогала, потому что дала бы повод для гильдии убрать себя, она это прекрасно понимала…умная была старуха. — голос травника стал тише. — Кроме того, дать именно гильдейских знаний она не могла просто потому, что с ней ими не делились, как бы это странно ни звучало. Так что она давала свои. Да и сама она, честно говоря, работала совсем иначе, чем алхимики в Гильдии.

Я задумался. Вот эта тема отличия травников и алхимиков не давала мне покоя. Да, я знал, что алхимиками называли тех, кто работает в гильдии, а всех остальных, кто вне ее — травниками, но мне казалось тут есть что-то, чего я не знаю. Слишком размытой была разница.

— Слушай, — я сделал шаг ближе к прилавку, делая вид, что рассматриваю зелья за стеклом. Эх, были бы они не за стеклом, прикоснулся бы. — Я вот не совсем понимаю. В чем собственно разница между алхимиком и травником? Кроме самого названия и того, на кого они работают — в самом Даре в чем разница?

— Разница? — Хабен снова вздохнул. — Я понимаю, почему ты спрашиваешь. Большинство просто не знает различий, а многим даже кажется, что ее, — разницы, — нет. Травки, котелки, ступки — всё одно. Но это не так. Дар-то он как бы один, но ты и сам знаешь, что у Дара есть грани, оттенки. Дар может быть слабым, может быть повернут чуть в одну или в другую сторону…. И вот с Даром травника такая же ситуация. Обычно травники слушают живое растение, понимают его. Я знаю о твоих успехах — о твоем выращивании. Очевидно, ты уже на своей шкуре понимаешь, что такое быть травником. Настоящим.

— Примерно, — уклончиво ответил я, стараясь не выдать, насколько хорошо я понимаю растения благодаря симбиозу.— Но в чем разница?

— Скажем так… — Хабен покрутил в пальцах пустой пестик, лежавший всё это время на столе. — Тебе нужно тщательно отмерять, взвешивать, прикидывать, сколько и чего нужно положить в котел. У тебя, наверное, бывают десятки, а то и сотни попыток и неудач, прежде чем выйдет годный отвар?

— Да, — кивнул я, вспоминая свои первые варки с ужасным качеством, — Так и есть. Очень много сил и сырья уходит на неудачные попытки.

— Вот! — Хабен поднял палец. — А алхимики… у них, знаешь, словно бы полностью отключена эта связь с живыми растениями. Зато они буквально чувствуют растения как компоненты, как набор мертвых ингредиентов. Ты ведь заметил, какой характер, к примеру, у Марты?

— Не знаю… — задумался я, — Не поймешь, где там настоящая Марта.

— Ну так я тебе скажу, — продолжил Хабен, — Холодный и рассудительный у нее характер, можешь не сомневаться, и это следствие уклона Дара. А у нас, травников, характер более вспыльчивый, живой. Мы — люди, а они — как механизмы. Для них всё должно быть правильно. Отмерено. Выверено. И делают они это не специально! Той же Марте не нужны весы или меры для базовых зелий — она сама знает, что и как нужно положить. Это у них на интуитивном уровне.

— Вот как… — задумчиво протянул я.

— Да, Элиас. У меня хоть и слабый Дар травника, но изредка я могу почувствовать то или иное растение. А они — нет, никогда. Я как-то разговаривал с одним алхимиком об этом. Он поделился со мной…кхм…деталями. Так вот, алхимики почти не чувствуют растения зато сразу понимают, сколько яда в том или ином растении, когда оно переварилось в отваре, когда отдало все соки, или не все…

Едва он это произнес, как до меня дошло — вот в чем разница! У алхимиков, судя по всему, был врожденный или же приобретенный навык, похожий на мою «Оценку» или «Анализ», но работающий пассивно, именно на химический состав. Но с живыми растениями у них все туго, вот зачем Марте и понадобилась Эйна и вот почему она так пренебрежительно отзывалась о Даре Марты. И если посмотреть с другой стороны, зато у таких как Эйна прекрасно развито понимание растений. Что тоже выглядит как своего рода Анализ.

— Я бы даже назвал алхимиков несколько омертвевшими травниками, — добавил Хабен, глядя в пустоту. — Они отлично разделяют мертвое, понимают структуру, но крайне слабо работают с живым.

Я замер, переваривая эту мысль. В таком ключе я об этом Даре еще не думал.

— Я никогда такого не слышал.

— А кто тебе такое скажет? Марта? — усмехнулся Хабен. — С кем ты вообще общался из настоящих алхимиков?

— Ни с кем. — покачал я головой, — А выглядит это как? Ну, алхимический Дар на камне определения.

— Выглядит? — переспросил Хабен, — Дары Травника они сначала все изначально мутно-зеленые, за редкими исключениями, но уже в течении первого года после пробуждения выделяется насыщенность цвета, — у кого-то становится насыщеннее, у кого-то цвет, наоборот, становится более мутным, — а у алхимиков появляются сероватые оттенки. Я же не зря говорю, что они как омертвевшие травники.

— Я, честно говоря, раньше думал, что различие только в статусе. Что травники — это те, кто не работают на Гильдию, а алхимики — те, кто работают.

— Ну, в каком-то смысле это так и есть, — кивнул Хабен. — Потому что Гильдия всегда выискивает и берет к себе именно таких вот… «Одаренных». Как ни крути — они полезнее. Собственно, в алхимии, в варке им нет равных — они в прямом смысле могут ощущать в бурлящей воде сколько там того или иного ингредиента растворилось. А мне вот приходится испытывать варево на пробу. Либо на себе, либо на… ком-то еще. И без точных рецептов и дозировок нам, травникам, было бы совсем туго. А точные рецепты как раз таки «вывели» алхимики. Поэтому у них и такая власть.

Удивительно, но Грэм либо не придавал значения таким «мелочам», либо банально не знал.

— Понял, — кивнул я, и подытожил, — То есть и мы, и они чувствуем растения и умеем с ними работать, но по-разному. Мы — живых, а они — мертвых.

— Точнее и не скажешь, — согласился Хабен, а потом нахмурился, — Но мы сильно отклонились от темы.

Я кивнул.

Да, разговор ушел чуть в сторону от Ульмы.

— Ульма хоть и не могла, или не хотела давать мне гильдейских знаний, но во многом помогала и большая часть из того, что я умею — это ее заслуга.

Я же вспомнил наш разговор на рынке, когда он убеждал меня, что без наставника самоучке нечего и делать в алхимии. Но тогда в его устах это выглядело так, будто никакого наставника у него и не было, а оказывается…был. Ладно, напоминать об этом не стоит.

— Но экзамен-проверку я провалил. — закончил мрачно Хабен, — И помощи от нее на самом испытании не было. Как и некоторым другим.

— Значит… — прищурился я, — Когда пришла Марта со своим «предложением» ты его принял.

— Да. — кивнул Хабен.

— А в чем именно оно состояло? Это предложение.

— Закрыть глаза на мой проваленный экзамен и принять меня и кое-кого еще в Гильдию. — ровно произнес Хабен, — Но при одном условии: если мы, скажем так… поможем очернить репутацию Ульмы. И засвидетельствуем против нее перед некоторыми проверяющими из столицы.

Он вздохнул стиснул зубы.

— В детали, Элиас, я вдаваться не буду — вспоминать тошно. Молодой был, дурной. Глупостей наделал. Но некоторые вещи уже не исправишь.

Я не стал уточнять, что именно они там «свидетельствовали» потому что Хабен, очевидно, не скажет, да и мое ли это дело?

— Я так понимаю это сработало, и Ульму отстранили?

— Вроде того, — кивнул Хабен уже чуть успокоившись, — Когда много людей слаженно работают против одной старухи — шансов у нее нет.

А еще когда одна молодая алхимичка очень хочет место главы.

— И что потом? Марта, значит, в Гильдию тебя так и не взяла? Сделала вид, что ничего не обещала?

— Ну, ты же не видишь на мне гильдейских одежд, — криво усмехнулся Хабен. — Значит, обещание она не сдержала.

— И куда делась Ульма? — спросил я, делая вид, что понятия не имею о судьбе старухи. Хотя Грэм говорил, что ушла она в Глубины.

— Ушла, — коротко ответил Хабен. — Сначала жила тут, неподалеку, помогала обычным людям без платы, а потом…ушла.

— В другой поселок?

— В Глубины, Элиас…в Глубины.

Повисла тяжелая тишина.

— Она погибла? — спросил я.

— Почему сразу погибла? — Хабен пожал плечами, вставая. Он подошел к небольшой кладовке за прилавком. — Я ей помогал первое время. Пытался загладить вину. Хотя, конечно, подобное загладить невозможно. Совершил мерзость, так не делай вид, что ее не было. Но она видом не показывала, что знала о случившемся. Хотя я понимал, что знала. Прекрасно знала. Как и знала о моем стремлении попасть в Гильдию. А уж сложить два плюс два она могла.

— Ты помогал ей в Глубинах? — уточнил я.

— Да, ходил туда, — голос Хабена донесся из кладовки, звякнула посуда.

Я окинул взглядом его не слишком мускулистую фигуру. Воин из него, наверное, такой же, как из меня — так как он мог выжить там? И как там могла выжить эта старуха?

— И тебя там не убили?

— Есть тропы, Элиас, — уклончиво ответил травник, возвращаясь с кружкой горячего, терпко пахнущего чая. — Да и не один я ходил. Есть проводники в Глубины.

— Проводники в Глубины… повторил я, — Это что еще за люди?

— Этого тебе знать не надо, парень. — мрачно ответил Хабен. — Слишком много знаешь — мало живешь

Я кивнул. Ладно, как скажет.

— А она там как выжила? — сел я на стул напротив Хабена. — В Глубинах, старуха? Тут в Кромке можно в два счета сгинуть, а там Глубины. Как это возможно?

— Помогли неравнодушные люди, — Хабен сделал глоток, глядя мне в глаза.

Или не люди, — мысленно добавил я, вспоминая Чернобрюхого и Измененных.

— Люди? В Глубинах? — я изобразил крайнее удивление.

— А чему ты удивляешься, Элиас? — Хабен усмехнулся. — Да, везде есть люди. Везде живут и везде держат контакт. Не ты ли якшался с гнилодарцами? А уж они — мастера выживать в любых, самых паршивых местах.

Это он так намекнул, что ей помогали гнилодарцы?

Я кивнул.

— Она до сих пор жива? Ну, эта Ульма.

— Ну… — Хабен покрутил кружку в руках. — Последний раз она выходила на связь лет пять назад. А после этого… ушла.

— Ушла? В смысле, умерла?

— Нет, Элиас, в смысле буквально ушла. Ушла еще дальше. Сказала, что будет искать Единения.

— Единения?

— С Древами, — тихо произнес Хабен. — Некоторые старые травники и раньше так уходили. Об этом мне еще в молодости рассказывали. А она… она была из старых. Каждый встречает свою смерть по своему. Она вот так.

Он сделал еще глоток из кружки и сказал:

— Больше я о ней не слышал.

А я задумался, может она ушла к друидам? Но тогда бы Морна слышала бы об этом. С другой стороны…разве я расспрашивал Морну про древнюю старуху-травницу? Нет. Может об этом она что-то и знает.

Но меня смущало другое — единение с Древом. Это звучало как-то по…симбионтски что-ли.

— Ты сегодня говоришь довольно откровенно, — заметил я. — Обычно ты мне такого не рассказывал.

— Ну так… во-первых, ты не спрашивал никогда о таком, — Хабен хмыкнул, отпивая чай. — А во-вторых, мы же не чужие люди. Так ведь?

Я понял намек. Он говорил о том времени, когда я работал на него. Да уж, действительно, после такого разве есть смысл скрывать не такие уж и опасные знания о прошлом?

— Ладно, допустим, — я облокотился о стол, — Марта тебя обманула. Но Эйна может и не обмануть. Тем более что, как я понимаю, план у нее совсем другой.

— Какой? — прищурился Хабен.

— Ну, возможно, через саму Гильдию сместить Марту. Официально.

— А-а-а… — протянул Хабен, и на его лице появилось понимание. — Вот оно что. Значит, она возьмет тебя… и других, а потом через внутреннее голосование заставит Марту уйти?

— Ну… — я потер подбородок. — Наверное. Деталей я не знаю. Она лишь сказала, что была бы рада видеть таких как ты…и я, в своих рядах, и что цена за это будет хорошая, и что мы получим доступ к знаниям гильдии.

Хабен замолчал. Долго смотрел в свою кружку, а потом вдруг произнес:

— Даже представим, что это правда. Допустим. Так вот, будь это лет двадцать назад, я бы согласился не раздумывая. А теперь…

— А что теперь?

— А теперь, Элиас, представь такую картину. Представь, что всё, что у меня есть — все мои доходы, весь мой товар, а его много, поверь мне, — так вот всё это мне нужно будет делить с Гильдией. И отчитываться за каждую каплю эликсира. Представил?

Я кивнул.

— Как ты думаешь, хочу ли я делиться всем этим? Даже дай мне новые рецепты Гильдия, посмотри на меня… Я уже не молод, и на освоение каждого рецепта у меня уйдет очень много времени и ингредиентов, которых, я уверен, мне никто не даст. Их дадут молодым, а мне…мне скажут заниматься тем, что уже умею.

Я застыл. А ведь он чертовски прав! Во всех пунктах — от времени на освоение рецептов, до факта, что как только он наденет одежды Гильдии, все его отвары, зелья, все поставки станут «подотчетными». У него банально не будет времени на всю эту «серую алхимию». У каждого алхимика Гильдии, скорее всего, строго свои функции и задания в плане варок. Как тогда выкроить время на всё остальное?

И вот с этой стороны я на ситуацию Хабена вообще не посмотрел. Но Эйна…если она такая «интриганка», и успела собрать информацию обо мне, о моих посещениях гнилодарцев и Марте — неужели она не узнала о Хабене, чьи тайны даже более на виду, нежели мои? Нет, она знала, так почему же тогда отправила меня?

— Вдобавок, — Хабен криво ухмыльнулся, — ты забыл одну важную вещь, а может забыла и Эйна. Я — часть другой структуры.

— Ты про… черных алхимиков и всё это…

— Ага, вижу ты знаешь, как таких называют, — кивнул Хабен. — И ты ведь тоже был недолго частью этой структуры, помогая мне в разных вещах.

— Подожди. — прищурился я, — Так уж структура? Я думал все вы действуете по отдельности.

Хабен просто отрицательно покачал головой.

— Но ты не боишься, что Эйна, получив власть, может убрать всю эту… кхм… теневую торговлю? — спросил я.

— Убрать? — Хабен искренне рассмеялся. — У нее такой власти нет. Как не было ее и у Марты. Как ты думаешь, Элиас, с чьего позволения всё это вообще происходит, а?

Я вспомнил перстень высокопоставленного гильдейца, который видел Элиас, подглядывая за переданным товаром в караван-сарае за городом. Уже тогда, просматривая его воспоминания я понял, что не всё тут так просто, и что таких как Хабен действительно кто-то прикрывает сверху, потому что без этого они бы не существовали так вольготно и спокойно.

— С позволения самой Гильдии? — тихо спросил я.

— Конечно! — Хабен допил чай и со стуком поставил кружку на стол.

— Ну…даже если представить, что отдельные члены Гильдии «за» такое «сотрудничество», но ведь точно не все. Быть такого не может! — я сделал вид, что удивился, и ни о чем подобном не подозревал.

Хабен покачал головой и ухмыльнулся, будто я сказал какую-то глупость.

— Верхушка — «за». — коротко сказал он.

— Зачем это им? — прищурился. я

— Есть вещи, которые Гильдия может делать официально, а есть те, которые не может, Элиас, ты уже должен понимать это. Вот все эти… кхм… черные торговцы, контрабандисты — это то, что Гильдия делать напрямую не может. И не хочет, чтобы это фигурировало в их чистеньких отчетах. Есть огромный оборот того, что запрещено в Королевстве, но что приносит колоссальные деньги. Быстрые, но опасные способы преодолеть ступени Дара, незаконные звери, запретная алхимия и прочее. А для всего этого есть богатые покупатели там, в больших городах, не у нас. Удивительно, но у нас как раз таки подобным почти не балуются.

Я застыл, впитывая каждое слово.

— Так зачем Гильдии лишать себя такой огромной части дохода? — риторически спросил Хабен, — Дохода и возможностей, которую дает обладание такой вот «запрещенной» алхимией.

— А что мешает им делать это в открытую? — не понимал я. — У них и так вся власть над алхимией. Кто там их будет проверять, что они у себя в лабораториях варят?

— А вот тут-то ты и не прав, Элиас. Будут проверять. А мешать в открытую будут Законы, — серьезно ответил Хабен. — Но законы — это просто слово, а вот другие гильдии, которые следят, чтобы эти законы соблюдались, и чтобы расход с приходом сходились, уже не просто слова. Там, в городах, и в столице, Элиас, всё не так, как у нас, в глуши. Там гильдии грызутся друг с другом за каждый дополнительный кусок власти и влияния. И каждая из них будет использовать всё для своего усиления. Потому что это косвенный контроль над Королевством.

Не такого диалога ожидал я от Хабена, когда шел к нему. Совсем не такого.

— Я этого не знал, — признался я, почесывая затылок. — Да и дед о таком не рассказывал.

— Потому что твой дед — старый охотник. Он не часть «структуры», он даже со своими гильдейскими рассориться сумел, и это при том, что его уважали. Это сейчас, я так погляжу, характер у него посмирнее стал, а раньше…

Хабен покачал головой. Ну с другой стороны, я понимал, что прозвище Лютый так просто не прилипает к охотнику.

— Кроме того, — добавил травник, — Охотники…они все немного туповаты. Всё уходит в мышцы и силу. Им только и нужно думать о том, как перехватить меч или другое оружие поудобнее и жахнуть по монстру. К чему думать, если ты здоровый и сильный? Думать приходится слабым и увечным. Вот кто действительно умеет выживать и не идти напролом.

— Допустим. — прищурился я, — Но если я знаю о том, что существует теневая торговля, неужели другие гильдии не знают?

— Знают, еще как знают, — фыркнул Хабен, — Но у них у самих рыльце в пушку. Ты думаешь, только Гильдия Алхимиков такая «грязная»? Как бы не так! А откуда, к примеру, появляются химеры? Кто проводит скрещивание таких существ, которое строжайше запрещено Советом? А?

— Я не слышал ни про каких химер, — я удивленно моргнул.

— Это потому, что во-первых их у нас не водится, а во-вторых, потому что они официально запрещены и их «не существует». А если и убили какую тварь странную в лесах возле Столицы, так это мутант из Глубин забрел неизвестный.

Химеры. Еще одно слово, которое ни разу мне тут не встречалось. И, значит, они водятся возле столицы.

— Так вот, хоть они и запрещены, — продолжил Хабен, — Но почему-то это не мешает сильным Приручителям их создавать в тайне на заказ. И, конечно же, очень удобно, что эти приручители не входят в Гильдию.

Странно, что даже Тран о таком не упоминал.

— В общем, Элиас, ты еще многого не слышал в этой жизни, но мы что-то снова свернули не туда. Да и вообще…есть вещи, о которых говорить лучше потише.

Он замолчал, глядя на уже пустую кружку, а потом добавил, и в его голосе проскользнула неожиданная, искренняя горечь:

— Я всё это к тому говорю, что кроме того, что мне просто невыгодно становиться частью Гильдии, мне никто и не позволит этого сделать. Я уже слишком глубоко увяз в этой теневой структуре, меня никто не отпустит. Поэтому… нет. Не выйдет у нас с Эйной сотрудничества. Можешь так и передать.

Я отошел к витрине, делая вид, что рассматриваю пустые колбы, а сам лихорадочно обдумывал услышанное. Хабен знал невероятно много. Он был куда более ценным источником информации об устройстве этого мира, чем я себе представлял. Да что там, он уже рассказал больше, чем Грэм и Тран вместе взятые. И, похоже, мог рассказать много чего еще. Он знал и про столицу, и про устройство власти в ней, но самое главное — я увидел Хабена совсем другим. Не человеком, который продает запрещенную алхимию, потому что он плохой, а человеком, который лишь винтик большой системы, большого механизма. Да…он предал Ульму, но если подумать, то не только он. Не он один в этом участвовал, значит и другие вольные травники ничем не лучше его с моральной точки зрения.

— Ты много знаешь, Хабен, — произнес я, поворачиваясь к нему.

— Жизнь заставила, — скривился тот, — Я бы и рад многого не знать, что знаю, но увы…если уж погряз в дерьме, то по самые уши. Уже не выкарабкаешься.

— Дед был категорически против, чтобы я… кхм… работал на тебя.

— Был против? — хмыкнул травник. — Думаю, он и сейчас против.

— Ну да, — согласился я. — В целом так и есть, он и сейчас против, но сейчас я уже сам могу решать, что мне лучше, а что нет.

— Ишь как заговорил, — рассмеялся Хабен, — Сам решает. Самостоятельный стал. А нужно было только Дар пробудить.

— А что касается Гильдии… — Хабен сцепил пальцы в замок. — У тебя есть всего одна ситуация, когда тебе стоит согласиться на предложение Эйны. Если она пообещает взять тебя в Гильдию и сразу дать ранг Подмастерья. Убрать Подмастерье официально очень сложно. А в любых других ситуациях твой статус будет не определен. Чтобы выкинуть тебя на улицу, ей будет достаточно попросить провести проверку на соответствие твоих «знаний» гильдейским «стандартам». И всё. Пока ты был ей нужен — ты там. А потом… пинком под зад.

Я замер. Может, с Хабеном она так и планировала?

Но в любом случае, Хабен не знал, что я ни за какую цену, ни за какие обещания в Гильдию не буду вступать. Потому что любая проверка Дара для меня равна смертному приговору.

— Может, ты и прав, — ответил я, изображая сомнение. — Поэтому я и не спешу с ответом. Сначала чуть было не согласился, а потом интуиция заставила передумать.

— Ну, осторожность в тебе всегда была, — прищурился Хабен. — Но одной осторожности мало, Элиас. Еще нужны мозги и знания. — Он постучал пальцем по лбу. А потом добавил уже серьезнее: — Мое предложение остается в силе.

— Ты про ученичество?

— Именно, — кивнул Хабен. — Если, конечно, не соблазнишься предложением этой столичной девицы. — Он хитро прищурился. — Надеюсь, ты на нее не запал?

Я отрицательно покачал головой.

— Неужели не понравилась? — удивился Хабен. — Она же красавица. Без всяких «но». Куда там нашим.

— Я и не говорю, что не понравилась, — ровно ответил я. — Но мне… кхм… больше нравится кое-кто другой.

— Что, всё та же Эйра? — Хабен рассмеялся. — До сих пор по ней сохнешь?

Я промолчал, не опровергая и не подтверждая. Пусть думает, что хочет.

— Я бы хотел задать несколько вопросов по… кхм… алхимии, — неожиданно сменил я тему, делая шаг к прилавку. Мне нужно было прикоснуться к его зельям, чтобы использовать Анализ.

— Вот как? — удивился Хабен. — Что, появились затруднения с…

В этот момент колокольчик над дверью звякнул. В лавку ввалился какой-то мутный, заросший щетиной охотник с объемной, подозрительно пахнущей сумкой через плечо. Он бросил на меня быстрый, недобрый взгляд.

— Ладно, Элиас, иди, — голос Хабена мгновенно стал сухим и деловым. — Завтра поговорим.

Я кивнул, скрывая досаду. Только-только хотел перейти к зельям и попытаться заставить Хабена вытащить хоть парочку бутылочек наружу, и тут на тебе.

— До завтра, Хабен. — бросил я, и пошел домой.

Я вернулся домой, прокручивая в голове разговор. Информации было много.

Во дворе Грэм работал над забором. Не сказать, что он далеко продвинулся, да оно и понятно — я отсутствовал не так долго. Но большую кипу небольших бревнышек он успел притащить. Пока они были неравномерные, и видно что с выбором старик не заморачивался. Но сейчас задачей было поставить хоть какой-то забор вместо зияющей прорехи.

— Ты уже? — обернулся он.

— Да, поговорил. — ответил я.

— И что Хабен? — остановил работу Грэм.

Я покачал головой.

— Не хочет.

Грэм хмыкнул.

— Еще бы! Я был бы удивлен, если б он согласился. Придется работать на Гильдию, а не на себя.

Я не стал пересказывать весь разговор с Хабеном, просто кивнул. Сейчас не время. А об упомянутых травником вещах потом спрошу. И Грэма…и не только его.

Я направился в дом собирать нужные вещи для похода к Морне. Сегодня я решил взять с собой не только готовые ингредиенты, но и запасную ступку, пестик и большой кусок живицы — она еще была достаточно податлива, чтобы делать из нее мазь. Сделаю ее прямо у Морны. Растения для основы соберу по пути, в Кромке, а остальное возьму с собой. Живицу, немного янтарной росы и гидролата.

Кроме того, я думал о том, что мне нужно иметь запасные «лаборатории». К примеру у Морны или в том месте, которое выберет Рыхлый. Это значит, что мне нужно сделать еще одни рычажные весы и поработать над их точностью, чтобы оставить этот запасной набор у Морны. И туда же отнести запасной глиняный перегонный аппарат. В случае непредвиденных проблем у меня должна быть резервная точка, где я смогу варить, не возвращаясь каждый раз домой.

Потом я проверил части привитых растений, которые добыли для меня гнилодарцы, для эликсира восстановления духовного корня. Видимо благодаря Сердечнику и Скитальцу, а также моему Дару и живе, все они пока показывали неплохой рост. А это уже первый шаг к тому, чтобы постепенно вырастить из них полноценные растения. И если гнилодарцы добудут остальные ингредиенты, я смогу приняться за варку Эликсира для духовного корня, который нужен буквально всем гнилодарцам без исключения.

Потом я вышел к нашей маленькой «пепельной балке». Хотя она скорее напоминала Проплешину по исходящей от фаланги пальца температуре. Я присел и проверил рассветницу. Она уселась возле жар-сердца и впитывала своим телом огненную живу пальца. Кристалл внутри нее чуть замедлил свое «растворение», и у меня мелькнула мысль, а не делаем ли мы хуже ей, держа ее так близко к источнику огненной живы? В таком случае расходуется не энергия кристалла, а впитывается заемная. Или же временно яйца просто неспособны принимать больше энергии? Непонятно. Когда появится Кирос, нужно его спросить.

Анализ.

Система выдала сводку о состоянии рассветницы. Оно оставалось тяжелым, но никакой строки о скорой гибели не было, что уже радовало.

Я достал из запасов пучок пепельника и положил прямо перед ее мордой.

— Ешь, мелкая. Тебе нужны силы, давай, ешь.

Ящерка вытянула морду и хрустнула пододвинутыми к ней листьями. Жевала она как-то нехотя. Но жевала. А это главное.

— Готов? — спросил Грэм, который уже вбил в землю все принесенные бревнышки.

— Готов.

— Забор вернусь доделаю, — сказал он, — Времени мало. Нужно навестить Рыхлого… Его пиявки уже меня заждались.

И хохотнул. Похоже, настроение у него сегодня было неплохое.