Глава 16

Перед самым выходом я решил проверить свои сложные грибные смеси. Те самые, в которых агрессивный спорник должен был «переварить» ядовитые грибы и сделать грибную смесь на порядок эффективнее. Я подошел к полке, осторожно снял крышку с емкости и применил Оценку.

[Объект: Грибная смесь (Спорник + черномор *в процессе поглощения*).

Статус: Поглощение не завершено.]

Я тихо вздохнул. Вот как. В принципе и не удивительно: я отключился на полторы недели и потому не отслеживал каждый день изменения в том, как поглощает спорник в моих смесях другие грибы. Но что-то и тогда подсказывало, что ему нужен не один, и не два дня на это. Ничего. Я угольным карандашом поставил еще одну черточку перед ним, отмечая еще один день, который потребовался для «переваривания», а после проверил остальные смеси и понял, что сегодня придется обойтись самой простой.

Я быстро сделал обычную грибную выжимку, добавил туда отхаркивающее растение, что мы с Грэмом собрали у речки-вонючки и понес ему. Все-таки утром он не успел «подлечиться», так что надо исправлять это упущение, пусть ему этого и не хочется. К тому же мне нужно всё, что отхаркнет Грэм использовать для повышения устойчивости у Виа.

— Пей, — я протянул Грэму глиняную мисочку.

Старик как обычно принюхался, — словно ожидая, что в этот раз она не будет так вонять, — скривился и залпом влил в себя содержимое, после чего шумно выдохнул.

— Ух… не привыкну к ней.

Я приготовил досочку, подозвал Виа, благо Кирос пока еще не вернулся, и она впитала всю ослабленную черную хворь. Благодаря отхаркивающему свойству растения процесс лечения Грэма ускорился, и если раньше приходилось ждать двадцать-тридцать минут пока выжимка сработает, сейчас это занимало от силы минут десять. Довольно сильная экономия времени, учитывая как его мало, и как его нам постоянно не хватает.

[Устойчивость к черной хвори +0.7%]

Следом я заставил деда выпить еще две порции, и после этого можно было уже выходить.

В сумме эти три сеанса прибавили Виа 1,8%, что тоже неплохо. Я уже ощущал, что в ней просыпается голод. Ей нужно набраться сил, чтобы тело перестроилось окончательно и стало еще сильнее, пусть и немного. Надеюсь, подобная устойчивость сыграет свою роль. Ну а размеры Виа… Да, скоро она даже в большую корзину уже не поместится. Мало того, что лиана стала длиннее, так еще и толще. Даже не представляю, как ее сможет одолеть обычный зверь. Да никак. А если вспомнить, что даже в своем уменьшенном варианте она была очень эффективна против Измененных (вернее одного Измененного), то оружием она становится…страшным. И это она еще не прошла закалку!

Пока Грэм приходил в себя, я проверил ящичек со своими мутантами-душильниками. Без поглощения других растений они росли не так уж и быстро, вдобавок я держал их «на голодном пайке», и своей живы давал совсем мало. Сегодня вернусь и нужно будет попробовать расширить лимит на двух таких мелких симбионтов. Потому что без этого рост Дара на новой ступени просто стоял, и это мне не нравилось. Я уже привык, что каждый день он прибавляет в процентах, а теперь… такое.

Я вздохнул и поставил ящичек обратно, а после вышел во двор.

Грэм уже сидел готовый и ждал меня.

— Пошли. — кинул я ему, и подхватил свою живую корзину. Ее щупальца стали еще длиннее и послушнее. Скорость, с которой они закрылись, была быстрее, чем день назад.

В этот раз я решил изменить состав своих «спутников». Скитальца и Древнего Сердечника я оставил дома — пусть продолжают насыщать живой те привитые растения, которые добыли для меня гнилодарцы. Им сейчас нужна постоянная подпитка для роста. Я даже специально перенаправил туда Скитальца. А вот с собой я решил взять одного корнечервя — мне было интересно посмотреть, как этот подземный трудяга поведет себя в условиях дикого леса.

Мы вышли за калитку и быстрым шагом направились к Кромке. Дел на сегодня была уйма. Сначала пойдем к Морне и Рыхлому, лечить больных. Потом надо будет обязательно завернуть к речке-вонючке, набрать новых едких кристаллов и растений для Седого и ингредиентов для выжимки.

Как только мы углубились в лес, я во-первых, выпустил Виа на охоту, а во-вторых, начал восполнять запас живы. Пока в ход шли обычные некрупные растения. А через полчаса пути мы нашли подходящие для тренировки «предельного» Поглощения деревья. Они были крупные и старые — то, что нужно для развития воли.

Первое дерево поддалось довольно легко, — наверное потому, что я был свеж и полон сил, — поэтому после короткой борьбы воль я впитал в себя довольно большое количество живы. Потом — второе, и оно пошло уже чуть сложнее. На третьем в висках застучало. Я знал, что после пяти-шести предельных «сражений» наступит усталость, и мне потребуется время на восстановление. Поэтому я продолжал. Четвертое дерево. Пятое…

На шестом я почувствовал, как мир перед глазами слегка поплыл, а от усилия воли, когда моя воля и воля древа столкнулись, из носа потекла кровь. Это я уже проходил. Едва я добился победы и поток живы хлынул в меня, я отнял руку от коры и остановился. Хватит. Дальше уже слишком опасно для тела. Вот на обратном пути можно снова попробовать. Но не сейчас. Правда и этими результатами я был доволен.

[Навык: Поглощение +2%]

[Дар (продвинутый) +0.3%]

Я удовлетворенно кивнул. Медленно, но верно рост идет.

Пока мы шли, мои руки машинально делали свою работу. Мне нужно было набрать очень много растений для создания мази, поэтому я срезал нужные листья. За некоторыми пришлось чуть свернуть с пути, но без мази никуда — она была необходима гнилодарцам.

Седой, до поры до времени сидевший на моем плече, перепрыгнул на соседнее дерево и вскарабкался повыше. Похоже, каких-либо опасностей не было, иначе бы он не вел себя так беспечно. Что-что, а выживать этот старый мурлык умеет.

Когда он приземлился на мое плечо после того, как погонял мелкую живность на дереве, я применил на нем Анализ. Просто чтобы проверить прогресс.

[Трансформация: 3,6%]

И это при том, что я еще даже не начал целенаправленно закармливать его едкими эссенциями! Похоже, те насекомые, которых он ловил, и кристаллы из речки-вонючки послужили отличным катализатором.

Я перевел внимание на корнечервя. Мутант полз под землей, стараясь не отставать от нас. Ему здесь было комфортно, но я быстро понял одну вещь: такой чуйки на чистую энергию как у Скитальца у него не было. Корнечервь воспринимал мир иначе. Он не видел «светящихся пятен» живы — он ощущал плотность почвы, ее насыщенность, чувствовал, где земля истощена, а где полна питательных веществ. Это было то, чего не умел Скиталец, но в каком-то смысле их способности идеально дополняли друг друга.

Скоро впереди раздался писк Седого. Я подошел и увидел, как мурлык с хрустом уплетает какого-то крупного, шипастого жука.

Расправившись с первым, он быстро поймал второго.

— А ну выплюнь! — сказал я ему.

Он замер с шевелящимся жуком во рту.

— Ну, то есть… дай сюда одного, — я быстро подошел к нему и забрал жука.

Очевидно, жук был ядовитым: яркая, предупреждающая окраска и едкий запах говорили сами за себя. Но я был в перчатке, так что без опаски взял насекомое. Увы, только в одной. Прожженная фалангой пальца перчатка из кожи саламандры лежала дома. Вот еще одна задача — заказать еще одну перчатку.

Ну а насекомое я аккуратно спрятал в плотный лист. Покажу его Лире — раз Седой это сейчас с радостью уплетал, значит ему такое полезно. Ну а Лира найдет таких жуков, надо лишь показать ей «образец». У Шурши, конечно, тоже есть ядовитые паучки, но что-то мне подсказывало, что ткачиха своими питомцами делиться не станет. А вот Лира вполне может найти ульи или гнезда таких вот жуков и начать их разводить специально для Седого.

Мы шли быстро, почти не разговаривая с Грэмом. Я снова вернулся мыслями к разговору с Хабеном.

Странное дело, раньше я считал его просто скользким типом, готовым пойти на что угодно и продавать самую редкую мерзость, вроде того, что мне рассказывала Морна о разной «алхимии», которую поставляли в деревню гнилодарцев, и от которой они становились зависимы. Элиас думал, что к исчезновениям подручных и курьеров причастен именно Хабен, но после сегодняшнего разговора у меня в этом закрались сомнения. Возможно, подчищал следы вовсе не Хабен, а другие люди, на которых он работал. Да, это не снимало с него ответственности за то, что он «вербовал» подростков для своей работы, но как минимум убийцей его я бы уже не назвал. Впрочем, сложно спорить с тем, что всё это, — вся эта торговля и темная алхимия, — дурно пахнет, иначе бы не пыталась гильдия действовать через теневую структуру.

А что до истории с Ульмой…на самом деле как раз таки его она показала с другой стороны. Да, он предал ее ради места в Гильдии. Но он хотя бы признал это. Думаю другие — те, кто поучаствовал в ее «свержении», — и вспоминать бы об этом не стали. А у него осталось некое подобие совести. Мог он ведь просто промолчать об этом. Ну и самое главное — он меня попытался предупредить о возможной опасности, а это уже что-то.

Я покачал головой.

Даже интересно, что стало с этой Ульмой. Хабен сказал, что она ушла искать «Единения с Древами». Звучит до боли похоже на то, что происходит с Симбионтами. Он сказал, что старые травники так делали. Насколько старые и когда это было? Уходили ли они, эти старые травники, к друидам, которые точно принимали их с распростертыми объятиями, или же шли в какую-то совершенно иную, неизвестную зону Глубин?

Думаю, этого не знает даже Хабен. В принципе оба варианта имели право на существование. Вот уж с кем мне хотелось поговорить, так это с этой древней старухой! Вот кто точно знал о природе Даров и о Глубинах больше, чем Хабен и Морна вместе взятые.

А еще Хабен упомянул «Проводников» — людей, которые водят, видимо, таких как Хабен и поставляют товары в Глубины. Кто мог выполнять такую опасную функцию в мире, где шаг за Кромку означает смерть?

И тут меня осенило. А не гнилодарцы ли это? Кто еще так хорошо знает тайные тропы, умеет скрываться от монстров и выживать в невыносимых условиях? Это многое бы объяснило. И их торговые связи с Хабеном, и то, как они умудрялись выживать. Обязательно нужно будет спросить об этом Морну или Рыхлого. Они ведь не могли не слышать о таком? А если же не слышали, то это значит, что конспирация этих Проводников слишком хороша.

Вскоре между деревьями показался знакомый силуэт старого дома Морны, оплетенного лианами. Виа я оставил в шагах двухстах от этого места, дальше ей уже нельзя.

Нас уже ждали. Еще бы, червей Рыхлого я заметил на подходе. Они покружились вокруг нас и скрылись в земле. Точно так же, хотели мы того или нет, но задели сигнальные паутины Шурши. Так что незамеченными подобраться к дому мы не могли.

Рыхлый нервно мерил шагами землю. Чуть в стороне, сидя на большом пне, Клык сосредоточенно работал. В его руках были три массивные кости каких-то крупных животных. Гнилодарец держал их, закрыв глаза, и я видел, как кости почти неуловимо, но меняют формы.

Он может и так? — искренне удивился я. До сих пор, я не совсем понимал весь спектр его способностей.

А сейчас было похоже, что он делает оружие. Костяное. Вот только не слабовато ли оно будет против монстров Кромки? Или он как-то меняет структуру кости? Уплотняет ее?

В голове тут же мелькнула мысль: а если дать ему какие-то особенные кости сильной твари, сможет ли он создать из них оружие для меня? Но я тут же одернул себя. Сейчас у Клыка все силы уходят на лечение Грэма и вот на такие свои эксперименты. Но всё равно интересно — если это оружие, то насколько оно крепкое?

Мы с Грэмом вошли во двор. Я оценил изгородь, которую подлатал в прошлый раз. Да, она определенно разрослась. Все-таки моя жива благотворно на нее повлияла. Ну и «вбухал» я в нее, правда, тоже немало.

Рыхлый шагнул нам навстречу. Я заметил, что его раны от черного тумана почти прошли. Кое-где оставались свежие шрамы, которые, зная регенерацию Одаренных, скорее всего тоже пройдут.

— Вас вчера не было, — сказал Рыхлый вместо приветствия.

— Да, не вышло дойти, — кивнул я, и поставил корзину на землю. — Были дела.

— Да…лечили еще одного…больного…роженицу, — фыркнул Грэм.

— В смысле? — не понял Рыхлый.

— Да ящерица у него рожает. Пришлось добывать для нее растения, сил мало.

— Ааааа… — протянул гнилодарец, — Я было подумал, что речь о человеке.

— Если бы, — фыркнул Грэм.

— Как они? — спросил я и кивнул на дом, имея в виду пострадавших от черного тумана гнилодарцев — Миклу и Шель.

— Микла, конечно, уже лучше, — Рыхлый потер лоб. — А Шель… ну, ты помнишь, ты ее оставил в худшем состоянии. Вас вчера не было, так что я использовал пиявок, чтобы откачать ту черную дрянь, что еще осталась у нее под кожей. В общем, это сработало, и ночь у нее прошла, скажем так, легко. Но ей нужна мазь. Мы уже всю использовали. Эликсиры у нас еще есть, но буквально на сегодня и всё.

Он как-то виновато опустил глаза. — Ты уж извини, Элиас. — добавил он вдруг, — Я понимаю, что их создавать непросто, и ты тратишь на них много времени, но увы… расходуются они очень быстро. Лорик, Иглыш, Шель, Микла, Морна… и каждому по несколько раз в день. Они действительно хорошо помогают.

Странно, раньше он не ощущал себя «виноватым» за расход моей алхимии. Может у них тут с Морной произошел разговор?

Я молча кивнул Рыхлому. Я и предполагал изначально, что расход будет колоссальным, поэтому и наготовил столько эликсиров. Каждому гнилодарцу нужно было минимум два приема эликсира в день, просто чтобы поддерживать регенерацию и не дать организму сдаться. Но это только в первые дни, потом, конечно, такой необходимости в эликсирах не будет.

Я быстро прикинул в уме, сколько бы стоили все эти зелья, если бы я продавал их гнилодарцам через Морну как раньше. Сумма, я уверен, вышла бы внушительная. Но сейчас гнилодарцы не могли дать мне денег — только ингредиенты, информацию и услуги. И, честно говоря, сейчас для меня это было важнее любых монет.

Хотя… долг в три золотых никуда не делся.

Я вздохнул. Да уж, пора бы уже возобновить выращивание ценных трав для Трана. Теперь, со Скитальцем и гидролатами, у меня возможностей стало больше.

— Ничего, зато они встанут на ноги, и там уже столько всякой алхимии будет просто не нужно, — сказал я всё же Рыхлому, — А эликсиры… я принес новые. Правда, чуть худшего качества, ингредиенты заканчиваются, но…свое дело они сделают.

На шум наших голосов с заднего двора вышла Морна. В руках она несла деревянную миску с какими-то очищенными корнеплодами. Я невольно залюбовался тем, как она двигается. Кожа на ее лице и руках все еще была покрыта струпьями и заживающей розовой коркой, но ее походка… Она снова стала хищной, плавной и бесшумной. Она возвращала себе силу. А ведь прошло всего ничего.

— Грэм, Элиас. — кивнула она нам.

Мы ответили ей кивками и она скрылась в доме.

— Нурл еще не вернулся? — спросил я у Рыхлого.

— Нет, — покачал тот головой. — Ни он, ни Арна с Орлой. Я надеюсь, что скоро вернутся. По времени как раз уже пора. Честно говоря, я немного беспокоюсь за них…

— Из-за Могильщика? — уточнил я.

— Да, из-за него, — честно ответил Рыхлый.

— Место еще не нашел? — подал голос Грэм.

Рыхлый покачал головой.

— Есть три хороших варианта, осталось выбрать. И, думаю, выбирать буду не я один — надо чтобы оно «подошло» всем.

— Понятно, — протянул я.

— По поводу опасностей, — мрачно заметил Грэм, — В Кромке уже теперь можно встретить камнеголовых, даже неподалеку от поселка. А это довольно опасно для всех… нас. Думаю, они могут и до этих мест добраться. По пути мы, правда, их следов не видели, но надо быть начеку.

Рыхлый напрягся.

— Мы пока не замечали вокруг опасных тварей.

— Мое дело предупредить. — ответил Грэм, — Не знаю, как там идет охота Джарла, но очевидно, что поймать всех из стаи оказалось невозможным. Твари разбегаются. В принципе…подобного можно было ожидать.

— Я понял, будем осторожнее, — серьезно ответил Рыхлый.

— Ладно, пора за дела, — сказал я, подхватывая корзину.

Я вошел в дом. Воздух здесь был спертым, впрочем, как обычно. Я разложил на столе ступку, мисочки, достал кусок податливой живицы и свежие травы. Пора готовить мазь.

Морна, стоявшая у очага, молча наблюдала за мной, пока я методично перетирал листья, смешивал их с гидролатом и втирал в живицу. Вскоре по дому поплыл густой, терпкий запах лекарственной мази, перебивая неприятные запахи больных гнилодарцев.

В дверь протиснулся Грэм, а за ним вошел Рыхлый. Похоже, они тоже решили не тянуть и приняться за лечение.

Гнилодарец поднял поставленный в углу кувшин и сказал:

— Они стали крупнее, так что будет еще неприятнее.

— Куда уж неприятнее, — фыркнул Грэм, стягивая рубаху и усаживаясь на лавку. Секиру он поставил между колен, не выпуская из рук.

Рыхлый начал лечение. Вскоре я услышал, как Грэм сжал свои пальцы на лавке, где сидел и дерево аж хрустнуло от силы его хвата.

Я же не отвлекался, и продолжал готовить мазь небольшими порциями. Я уже знал, что так она выходит более высокого качества.

К четвертой пиявке я успел закончить с мазью и принялся за больных.

Вооружившись чистыми тряпицами и теплой водой, я подошел к лежащим в углу Микле и Шель.

Я аккуратно смыл остатки старой, почерневшей мази. Их раны выглядели пугающе, но процесс гниения остановился. Я приложил руки к их телам, передавая каждому порцию своей чистой живы, а затем густо намазал пораженные участки новой мазью. Это тот максимум, что я мог сейчас сделать. Эликсиры им и так уже давали, как я понял, так что на этом всё. Ну и анализ применил. Просто, чтобы понимать, насколько изменилось их состояние.

[Объект: Шель

Состояние: Тяжелое истощение. Угроза смерти миновала.]

[Объект: Микла

Состояние: Тяжелое. Идет процесс активного восстановления.]

И никаких сроков предполагаемых смертей. Все-таки хоть я и не целитель, но вытащил этих двоих с того света.

Я с облегчением выдохнул. На самом деле, как только в их телах не осталось черной живы, это был вопрос времени — когда ситуация пойдет на поправку. Конечно же решающую роль в этом сыграла алхимия — та самая, которая на самом деле может творить чудеса. Надо только знать рецепты. Много рецептов. И обладать навыками выжать из них наилучшее качество. Еще один повод зайти к Хабену еще раз поговорить, и заодно уже добраться до его бутылочек с зельями.

Ну а моей мази вышло даже с запасом. Не зря я срезал по пути так много растений и соскребал лишайник. Я перенес часть мази в небольшую плошку и поставил перед Морной.

— Спасибо, — кивнула она.

— Не за что, — вздохнул я и вышел наружу.

Хотелось теперь немного продышаться свежим воздухом. Седой тут же вскарабкался на самую крышу дома и победно взирал на все вокруг.

Вскоре скрипнула дверь, и за мной вышла Морна. Она остановилась рядом. Почти минуту мы просто стояли. Говорить, как бывает в таких ситуациях, не хотелось, да и было не о чем.

На платье Морны села пчела и это заставило меня вспомнить. Мед! Точно, я же хотел взять и себе, и Грэму. Все-таки он тоже обладал определенными восстанавливающими свойствами.

— Морна, — обратился я к ней. — Нам бы с дедом меду. Сможешь уговорить Миру достать?

Женщина тихо хмыкнула.

— Я и сама достану. Пчелы меня хорошо знают.

Она сполоснула руки в небольшом ведерке с водой, взяла деревянную миску, длинный нож и направилась к ульям-пням, стоявшим за домом. Я пошел за ней, чуть позади.

А потом сел на камень, наблюдая за знахаркой. Было что-то завораживающее в том, как она в своем простом белом льняном платье, с распущенными черными волосами, в которых играли лучи солнца, спокойно открывала крышки ульев. Пчелы густым роем кружили вокруг нее, садились на руки, на лицо, но ни одна не жалила. Не знаю на счет того, знали ее пчелы или нет, но Майя бы просто не позволила, чтобы они ужалили ее мать.

Майю, впрочем, как и Малика я нигде не видел. Лорика тоже. Небось набегался и отдыхает, как было в прошлый раз.

Неподалеку сидела Лира. Девочка очень усердно заставляла насекомых выписывать определенные, строго заданные фигуры. Похоже, это своего рода тренировка дара.

— Лира, — я подошел к девочке и присел на корточки. — Скажи, есть у тебя в подчинении вот такие жуки?

Я развернул лист и показал ей дохлого шипастого жука, которого отобрал у Седого.

Девочка внимательно посмотрела на насекомое.

— А зачем они тебе?

— Видишь этого старого мурлыка? — я указал на крышу. Там Седой, перебравшись вслед за мной на эту сторону двора, азартно охотился на мелких ящериц, греющихся на солнце. Вспомнился Кирос, вот уж кто в обиду ящериц не дал бы. А Лира…вот она-то мне и нужна.

— Ага, вижу. И?

— Так вот, благодаря таким ядовитым насекомым он становится сильнее. Седой может со временем перейти на следующий этап развития. Он становится крепче, пожирая всякое ядовитое и едкое.

— Поняла, — серьезно, по-взрослому кивнула она. — Тогда я… найду побольше таких.

— И еще вот таких.

Я показал ей жуков, которых Седой ловил вчера.

Лира вновь внимательно посмотрела на жуков и кивнула.

— Найду.

— Спасибо, — улыбнулся я. — И если у тебя есть другие ядовитые насекомые, но не смертельные для него, возможно, Седому и они подойдут.

— Ну… — сказала она и почесала голову, — Есть конечно.

— Сможешь показать их Седому? — уточнил я, — Он как-то сам чувствует, какое насекомое ему подходит, а какое — нет. Может на какое-то из твоих он… кхм… среагирует.

Я подозвал мурлыка к себе. Он недоуменно замер, глядя на мои жесты. Потом посмотрел на ящерку, словно решая, стоит ли ради меня бросить свою охоту, и все же нехотя спланировал прямо мне на плечо.

— Пи!

— Сейчас-сейчас, — сказал я. — Лира?

Она кивнула, и прикрыла глаза. Из-за травы и из-под коры деревьев к нам начали слетаться и сползаться разные насекомые. Она по одному заставляла их подлетать к мурлыку.

От большинства Седой брезгливо воротил нос. Но когда к нему подлетели два крупных, изумрудно-желтых жука с мощными жвалами, мурлык пришел в экстаз. Он защелкал зубами, пытаясь поймать их на лету, но Лира, смеясь, ловко уводила жуков из-под его носа.

— Ясно. Значит, вот эти изумрудные тоже нужны, — констатировал я.

— Найду, — пообещала девочка. — Сейчас у меня их только по одному, так что я не могу дать их съесть твоему Седому. Мне нужны еще.

— Как скажешь. — кивнул я.

В этот момент с пасеки вернулась Морна. Она протянула мне глубокую миску, доверху наполненную тяжелыми, истекающими янтарным медом сотами.

— Вот.

— Спасибо, — я взял миску, над которой тут же закружились пчелы, озабоченные таким наглым воровством. Похоже, сейчас их никто не контролировал.

Я же занес миску в дом, оставив Морну сидеть с Лирой. Рыхлый все еще продолжал лечение, так что я вышел наружу, к Клыку.

— Оружие делаешь? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Да, — Клык поднял на меня глаза. — Нашел парочку костей из крупных существ.

— А оно не хрупкое будет? Все-таки кость… — усомнился я.

— Нет, — уверенно покачал головой гнилодарец. — Я уплотняю кости до такой степени, что они ни капли не уступают железу. Я проверял. Просто обычно я делал так с кинжалами, небольшими костяными ножами, а теперь… решил сделать что-то побольше. Нурл просил сделать ему оружие. Они заходят глубоко в лес, и не всегда одной его силы хватает, чтобы пробить панцирь твари. Нужно что-то посерьезнее его кулака.

Я понимающе кивнул.

— Но сначала я сделаю себе. Вспомню, как это делать. Из этих длинных костей я сделаю себе копье, — пояснил Клык, поглаживая гладкую белую поверхность. — А вот Нурлу нужен мощный костяной молот. Очень крепкий. Мне даже самому интересно, выйдет ли сделать его таким большим, и чтобы он сохранил крепость.

Я же решил, что сейчас можно хотя бы показать ему кости Стража. Пусть своим Даром их «прощупает» и скажет, что думает.

— Слушай, — начал я, доставая из мешочка на шее две кости стража, — У меня есть необычные кости и я хотел попросить тебя попробовать их срастить. Если это вообще возможно.

Клык тут же отложил свои заготовки в сторону и в его глазах вспыхнул профессиональный интерес.

Я протянул ему кости и Клык осторожно взял их.

Сначала просто взвесил на ладони, как бы пытаясь что-то понять для себя.

— Тяжелее, чем должны быть, — заметил он, а потом провел пальцем по гладкой поверхности.

— Любопытно… — пробормотал он после этого короткого осмотра. — Я чувствую, что они очень плотные, очень. И что они… непростые. Что-то в них странное… чужое.

— Да, — ровно ответил я, тщательно скрывая волнение. — Я их нашел и тоже понял, что они непростые.

Про Стража, видения и остаточную память я, разумеется, промолчал.

— Попробую сейчас, — сказал Клык. — Даже интересно стало.

Он взял оба фрагмента в правую руку, плотно сжал их в кулаке. Его лицо напряглось, скулы заострились. Он закрыл глаза, видимо направляя свою живу в древнюю кость, или как он там воздействует на кости?

Почти минуту ничего не происходило.

Я уже начал думать, что кости Стража не поддадутся его Дару.

А затем… Лицо Клыка внезапно перекосилось, словно внутри шла какая-то борьба.

Внутри появился какой-то неприятный холодок. Я напрягся.

А затем выражение его лица стало каким-то абсолютно отстраненным, пустым, словно это был уже не он. Глаза резко распахнулись, а зрачки в них сузились до точек.

Сначала ничего не происходило.

— Клык? — позвал я его, и помахал перед глазами.

Ноль реакции.

И тут он заговорил. Каким-то не своим голосом. Лишенным всяких эмоций.

— Защита. Чужак. Защита. Поглотить.

Волосы на моем затылке встали дыбом.

Я мгновенно понял, что кость нужно срочно забирать. Воля Стража среагировала на чужеродную живу Клыка как на угрозу!

Я схватил его за запястье и попытался разжать его кулак. Пальцы гнилодарца были стиснуты как железные тиски. Не раздумывая, я использовал Усиление. Что-что, а этим навыком я владел неплохо.

И это помогло. Пальцы с трудом, но разогнулись. Увиденное заставило похолодеть. Кости не срослись между собой, зато они, похоже, пытались врасти прямо в один из выступающих на ладони костяных наростов Клыка.

— Твою мать… — выругался я, выхватывая кинжал. — Извини Клык.

Я просунул оружие прямо под кости Стража и надавил надеясь отломать.

Ничего!

Кость не хотела отделяться.

Я уже пожалел, что дал эти чертовы кости Клыку.