Глава 4

Грэм оглянулся назад, словно ожидал его увидеть где-то за спиной, а потом вздохнул и мы двинулись дальше.

Я не хотел говорить, пока мы не отойдем на достаточное расстояние. Не то чтобы я что-то скрывал от той же Шурши, но все-таки не хотелось, чтобы нас подслушивали, учитывая ее способность слышать через паучков. Не знаю, правда, как это возможно — как именно она может «переводить» то, что улавливают пауки в человеческую речь, — через ту же Виа я не могу слышать, только воспринимать мир, потому что ей нечем слышать. Нет, она может улавливать вибрации, но я не настолько тесно с ней сросся сознанием, чтобы суметь выделить из вибраций речь. Хотя наверное это возможно.

— Опасный тип, — вдруг нарушил тишину леса Грэм.

Из корзины наконец-то вылез Седой, и я только сейчас понял, что он был настолько тих и неподвижен, что я вообще про него забыл. Даже удивительно, насколько незаметным он может быть когда захочет.

— Пи! — очень тихо пискнул он.

— Ага, опасный, — согласился я с Грэмом.

И когда сказал эти слова, то вдруг почувствовал, что до сих пор был полностью напряжен. Вообще всем телом. Этого напряжения я даже не осознавал там, находясь рядом с Могильщиком. А теперь меня отпустило.

Я медленно выдохнул. Да, некоторые процессы в нашем теле происходят без фиксации сознанием в моменте. Может это и хорошо. Там, в доме Морны, мне не казалось, что я боюсь этого старика — просто что он мне неприятен. Но дело было, как я теперь понимал, в другом.

— Честно говоря, был момент, — поделился я со стариком, — Когда он приблизился и я испытал кратковременное чувство…опасности что-ли. Нечто похожее было с Целителем.

Грэм чуть замедлил шаг и скосил на меня глаза.

— Чувство опасности? — с легким прищуром уточнил Грэм.

Я на мгновение задумался, прислушиваясь к своим воспоминаниям.

— Да, знаешь, будто мое тело в момент осознало, что он опасен.

— Хм… — перехватил секиру другой рукой Грэм, — Это важно. Знаешь, когда твое тело и Дар дают тебе знаки, никогда не стоит их игнорировать.

— В смысле? — уточнил я.

— Своему телу и Дару нужно доверять. Если Дар кричит об опасности или если по спине пробежал холодок — значит, перед тобой кто-то не просто сильнее тебя, а намного сильнее. И как видишь, сегодня твое тело верно распознало эту угрозу.

— Это что-то вроде навыка? — уточнил вдруг я. — Или просто чувство опасности, которое невозможно натренировать?

— На самом деле это навык, — кивнул Грэм и шагнул вперед. — И есть методы как можно сделать это чувство точнее и чутче.

— И как именно? — спросил я, ускоряясь, — Как можно сделать так, чтобы чувствовать угрозу заранее, или точнее определять ее уровень? Или чтобы понимать насколько реальна эта опасность?

Грэм какое-то время молчал и мы просто шли, а потом он сказал:

— Это можно развить, и это развивают Охотники. Вот только это не обычный навык, это что-то вроде рефлексов…интуиции, или вот твоего чутья травника.

— И как его развивают Охотники? — спросил я, хотя уже мелькнула одна догадка.

— А ты догадайся, — хмыкнул Грэм, а потом продолжил, — Выходы в Глубины, постоянная охота и встречи с опасными тварями, сражения… Охотники заставляют тело и Дар инстинктивно оценивать уровень угрозы. Тело само учится распознавать кто перед тобой — мелочь, которую можно раздавить сапогом, или тварь, от которой нужно бежать без оглядки. Но этому нельзя научиться по книжкам или сидя в саду — это как боевой опыт. Приобрести его можно только в реальном бою, а не в домашних тренировках.

— Ну, — я позволил себе легкую, чуть нервную улыбку, — мы в последнее время довольно часто встречаемся с опасностями. Может поэтому он у меня и проклюнулся?

Грэм хмыкнул.

— Это другое. Ты выживаешь, а не охотишься. А там, где сражаешься, делаешь это не сам, а через своих…кхм.питомцев. Опасность нужно встречать грудью, чтобы ощущать дыхание противника.

Он замолчал, переступая через коряги и о чем-то думая, а потом вдруг добавил:

— Нет… я немного соврал. Есть один способ натренировать чувствительность к чужой живе и иным угрозам. Правда, такой способ пока для нас недоступен.

— Какой?

— Когда Охотник использует Усиление или Рывок, — Грэм обернулся, глядя на меня, — это вызывает непроизвольную реакцию у того существа или Одаренного, на которое оно направлено. А учитывая, что ты слаб, твое тело меня или даже намного более слабого охотника будет расценивать как угрозу.

— Ясно…сейчас это для нас невозможно. — признал я.

— Верно, до полного избавления от хвори об этом речи и не идет, но потом думаю, попытаться сделать что-то подобное можно и посмотреть, будет ли реагировать твое тело.

Я кивнул. Идея мне понравилась. Вот только пока рано об этом говорить.

— Понимаешь, — продолжил объяснять Грэм — Это как рябь на воде. Мощный всплеск усиления, живы, рывка — и ты все поймешь.

— Как по ауре? — уточнил я.

— Ну…как по ауре, но я ее не чувствую так, как ты описывал, поэтому нет. А от Могильщика ты ее ощутил? Ну, ауру?

— Нет, он ее скрывал, — ответил я, — Я ощутил кое-что лишь когда он показал нам Сердце Роя. И хоть тогда я почувствовал тысячи жуков, но я всё равно не почувствовал ауру самого старика.

— Возможно, — предположил Грэм, — Это из-за того, что духовного корня у него больше нет. А раз нет духовного корня, то и каналы разорваны, и значит жива в его теле циркулирует как-то иначе.

— Скорее всего, — согласился я.

— Но если ты действительно чувствуешь ауры Одаренных, — застыл Грэм, — Это твое громадное преимущество. По ним ты сможешь предполагать потенциальную опасность не хуже, чем делает это чутье.

— Шурша сказала, что ауру можно скрывать, — поспешил я его огорчить.

— Вот как? — искренне удивился он. — Я не знал об этом…

Дальше мы шли молча, Грэм обдумывал наш разговор.

А я же думал о своем. Потому что я как-то упустил один момент. Ведь опасность для меня представляет не только Грэм. Понятно, что до полного изгнания черной хвори ничего использовать он не будет. Но что на счет Виа и Душильника? Я ведь могу использовать своих собственных симбионтов для атаки на самого себя. Ведь можно заставить их нападать в полную силу, имитируя смертельную угрозу (чтобы тело реагировало) и пытаться отбиваться, попутно пытаясь уловить «чутье на опасность». В лесу такой навык не просто полезен, он незаменим. Вот только если у охотников он вырабатывается сам собой, как я понял из слов Грэма, то мне нужно его «натаскать» самому.

Кроме того, Виа и Душильник будут полезны не только для этого, а и для улучшения простых навыков уклонения и ближнего боя. Правда…

Я вздохнул.

Где найти время на всё это?

Вот сегодня у меня просто не останется на подобные эксперименты времени. Я уже знал, что займет остаток всего моего дня и там даже на обычные тренировки времени не найдется.

Я машинально прикоснулся к груди и вдруг поймал себя на мысли, что совершенно забыл о защитной одежде, которую сплела для меня Шурша. Эта тонкая, шелковистая ткань под моей обычной курткой была настолько легкой, дышащей и удобной, что совершенно не ощущалась на теле. И при этом она могла спасти мне жизнь в любой момент. Да уж, не зря Рыхлый говорил, что такую одежду она продавала кому-то в город за большие деньги. Не удивлен. Кто еще способен создать полный костюм из паучьего шелка и такого качества? Шурша, еще несколько гнилодарцев и всё. Слишком уникальный товар.

Да… Шурша сегодня была на моей стороне, как и Нурл, и Рыхлый. Что удивительно, учитывая, что Могильщика они знают намного дольше. Но возможно, я не зря сделал ставку именно на них и похоже, определенные отношения между нами наладились. Да что там, даже Арна вела себя…нормально. Чего я от нее не ожидал.

Ну а Могильщик…тут Грэм, конечно, прав. Опасный тип. Я понимал это и без него. Но опасен он даже не своей силой, а целями. Он просто хочет собрать своих и вновь поселить их в безопасном месте или дело в чем-то другом? Когда не понимаешь, какие цели у человека, не знаешь, чего ожидать. Но то, что ему не понравилось увиденное в доме Морны, — эта небольшая группка гнилодарцев, — это точно. Он хотел бы всё это контролировать. И еще одной важной переменной был Гнус. Вот с кем точно стоило поговорить по поводу Могильщика — не зря тот хотел, чтобы Лира убедила его покинуть болота. Уж кто-кто, а Гнус должен знать хорошо своего учителя, и возможно даст нам какие-то…кхм…предупреждения. Их размолвка определенно играет нам на руку.

Ладно, об этом потом успею подумать. Сейчас дел и без того хватает.

Справа от меня, шагах в двадцати-тридцати перемещался Скиталец. Рыскал, искал источники энергии. Не знаю, найдет ли он что-то, но пусть…я отпустил его как собаку без поводка, поэтому он вилял то туда, то сюда. Еще одна загадка Строителей, которую нужно разгадать.

Виа перемещалась слева, прикрывая нас. Пока что те три процента эволюции, которые я ей дал, остались неиспользованными. Но ничего, дома Грэм будет принимать грибную выжимку и она этим воспользуется для повышения устойчивости.

Я шел и не сбавляя шага то и дело прикасался ладонью к стволам небольших деревьев. Обычный дуб, старая сосна, вяз. Контакт, быстрое подавление воли, втягивание — и тонкий ручеек живы перетекал в мой истощенный духовный корень. Я не брал много, как обычно, а брал столько, чтобы не истощить растения. Мне нужно было восстановить резерв духовного корня, почти половину которого я растратил, спасая гнилодарцев. Тела обоих впитывали очень много живы, но это и понятно — их телам требовалась куча энергии, чтобы держаться на плаву.

— Как секира? — спросил я Грэма через время. — Привык?

Грэм посмотрел на темное лезвие, а затем провел по нему мозолистым большим пальцем.

— Пока не попадется какая-нибудь серьезная тварь, привыкнуть к оружию нельзя, Элиас. — вздохнул он, — Мне нужно почувствовать как оружие пробивает броню, врубается в кости, — причем в разных существ, — и только через десяток тяжелых боев можно начать понимать его баланс, что оно может, а чего от него ожидать не стоит, а лишь через сотню боев оно по-настоящему станет продолжением моей руки. Но пока я более, чем доволен.

Я кивнул.

— А насчет Могильщика… — вдруг снова заговорил Грэм, и его голос стал серьезным. — Не доверяю я ему, Элиас. Неправильно всё это.

— Из-за того, что он бросил деревню?

— Из-за того, что внутри него, — отрезал старик. — Старики должны принимать смерть как должное, и не искать таких извращенных путей, как искал он. Сколько отмерено природой — столько отмерено. Так должно быть. У всех свой срок. А вот то, что у него в груди… это не жизнь — это существование в роли непонятно чего для различных тварей.

Я задумался. С одной стороны, позиция Грэма была понятна, но с другой…

— Но если бы старики поддерживали жизнь с помощью дорогих эликсиров и зелий алхимиков, продлевая свой срок на десятки лет, ты бы ничего не сказал, — осторожно заметил я. — Разве это не такое же желание жить? И, думаю, богатые так и делают.

— Да, так и есть. Делают. Но…это другое, — жестко парировал Грэм. — Эликсир — это то, что дано природой в виде трав, и то, что человек сумел освоить, понять и подчинить своим умом. И кстати я что-то не слышал, чтобы хоть один действительно надолго продлял жизнь. Скорее, лечил от болячек. А тут… тут по своей сути неправильно подселять к себе рой паразитов, которые дают тебе жизнь, просто потому что ты боишься сдохнуть. Пусть у него и такой Дар, но это противоестественно.

Я промолчал, а потом негромко ответил:

— Может ты и прав.

Мне и самому не понравилось увиденное. Но с другой точки зрения, меня заинтересовали эти золотые жуки, с выбитыми на их панцирях подобиями Символов. Вот уж кого хочется проанализировать и зарисовать узоры. Добыть бы такого жука.

После мысли вернулись к Могильщику. Он продлил жизнь таким образом и Грэм осуждал это, но сам-то я понимал, что для такого как я, с Даром Симбионта, скорее всего не проблема продлить свою жизнь подобным образом. Только не через насекомых, а через Древа. Если Могильщик слился с насекомыми, то что мешает Симбионту слиться с Древами?

Я на мгновение замер, пытаясь представить, как может выглядеть плод такого союза. Разумное древо, хранящее в себе человеческое сознание? Или древний старец, который как к капельнице постоянно подключен корнями к потокам живы, исходящим от гигантских Древ? Могут ли быть такие люди-симбионты где-то там, в нехоженых Глубинах?

Я был уверен, что могут. Не может быть, чтобы ищейки из Надзора переловили абсолютно всех носителей Дара Симбионта за сотни лет. Зеленое Море громадно и даже бывалые охотники вроде Джарла не были в большей части мест. Этим и пользуются Гиблые, друиды и прочие изгои. Наверняка где-то там, в сердце леса, живут те, кто довел Дар Симбионта до абсолюта. Или же от них остались останки, или места их жизни.

Слишком много неизведанного. Я вздохнул, взял кинжал, достал лопатку и начал по пути выискивать всё то, что понадобится для мази. Мой взгляд цеплялся за знакомые очертания листьев и стеблей. Изредка попадались нужные растения поодиночке, чаще — группками. Я выкапывал всё.

Я понимал, что пора расширяться. Мой сад за домом уже не справлялся. Места для всего того объема сырья, который мне теперь требовался, просто не хватало. Придется пересаживать часть безопасных, не вызывающих подозрений растений за пределы забора, рассаживать их вокруг дома, а внутри оставлять самое ценное. А ценного у меня много.

Мне нужно было срочно ускорять рост нужных ингредиентов. А значит, придется создавать «микро-сети» — сплетать корни растений под землей и подавать живу централизованно, через сеть. Не знаю насколько это ускорит рост ингредиентов, но в теории должно. Я ведь еще могу использовать Кровь на сети, а поскольку они все будут связаны, будет достаточно одной капли, вместо того, чтобы капать на каждое растение по отдельности. Живы у меня, учитывая Сердечник Скитальца и самого себя, огромное количество — хватит на всех. Не хватит только насыщенности почвы, потому что сеть всё выжрет.

Я должен был создать огромный запас мази. Когда я вылечу Микла и Шель, Могильщик или Рыхлый через время наверняка приведут новых гнилодарцев, пострадавших от тумана. Я должен быть готов и уже не тратить на это время, чтобы заниматься своим Даром и навыками. То же самое касалось и эликсиров — нужен запас. А то каждый раз, когда я его делаю, он слишком быстро тратится.

Мы вышли на небольшую полянку, через которую проходил очень слабый ручеек, едва заметный. Но несмотря на это мать-и-мачеха и еще парочка нужных мне растений тут росли.

Еще до того как я присел выкапывать их, я ощутил через Виа других существ. Да и Седой на моем плече как-то испуганно сжался — вот у кого чутье на опасность что надо. Иначе бы и не дожил до таких седин.

— Дед, — тихо сказал я, — Тут кто-то есть…

— Вижу, — даже не дрогнув ответил он.

— Мне… — начал было я, — Сказать Виа, чтобы…

— Нет, я сам. — ответил он, — Наконец-то появилась возможность пустить в ход секиру.

Я же ощущал через Виа двух существ, размерами с крупных собак. И они, похоже, готовились выскочить из густого кустарника прямо на меня. Виа была от них шагах в десяти и они ее до сих пор не замечали. Когда хотела, она могла передвигаться совершенно бесшумно. Я же начал осторожно выкапывать растения и, одновременно с этим, готовился если что, перехватить одного из существ. Подстраховать Грэма.

Они решили, что момент подходящий, тут же выскочили из подлеска и рванули. Один на меня, а другой — на Грэма.

— Сиди, — фыркнул Грэм и шагнул вперед.

Больших усилий мне стоило продолжить выкапывать растения как ни в чем не бывало, и довериться Грэму. Потому что когда не тебя несется нечто вроде бронированного кабана, тебе по пояс, тебе точно не хочется сидеть на одном месте. Вдоль хребта у этих тварей тянулся ряд острых костяных шипов, а хвосты напоминали усеянные лезвиями булавы. Такой долбанет — костей не соберешь. А вот Седой быстро юркнул в корзину. Деревья были слишком далеко от полянки.

Я все же приказал Виа заскользить вслед за этими «недокабанами».

Не успел я ничего толком сообразить, как Грэм метнулся им наперерез. Тело вздрогнуло. Я почувствовал то самое ощущение, которое возникло когда передо мной стоял Могильщик, только оно было меньше в десятки раз — то самое чувство опасности.

Секира Грэма опустилась на первого кабана, и с каким-то низким гулом, который от нее исходил, со шмяком врезалась в его плоть. Я видел, как плотную пластину, прикрывающую его бок, она разрезала как нож сквозь масло, и в момент удара на секире алым вспыхнули руны.

Чавк!

Вот только ко мне мчалась вторая тварь.

Грэм недолго думая выдернул секиру и мощным прицельным броском отправил ее прямо во вторую.

Попал он прямо в шею. Оружие вонзилось по самую рукоять и тварь от силы удара аж занесло в сторону, где она и рухнула.

Я сглотнул.

— Видишь, а ты боялся, — хмыкнул Грэм, — Разве не отличная возможность потренировать навык? Ты ж хотел.

— Ты говорил, что там сражаться надо, — возразил я.

— Ну, посидеть перед выскочившим броневиком тоже полезно.

Грэм подошел к твари, выдернул секиру и замахнулся. Оружие в его руках описало широкую, идеальную дугу. Лезвие вновь вспыхнуло и без малейшего сопротивления отделило голову твари. То же самое он сделал и со второй.

— Что за тварь? — уточнил я. — Ты сказал броневик.

Поднявшись, я подошел поближе, рассматривая существ.

— Да, это Броневики, — пояснил Грэм, убирая топорик. — Тупые, агрессивные, но крепкие. Любят делать засады у водоемов.

Я бросил скептический взгляд на небольшой ручеек.

— Ну, — пожал он плечами, — Решили, что и этот подойдет. Они не слишком сильные, поэтому кочуют из края Глубин на границу Кромки и обратно. Правда, чаще всего их стаи намного больше. И вот тогда они действительно опасны — представь, что на тебя несется орда таких тварей.

Я представил и вздрогнул.

— А тут только двое… — задумчиво почесал бороду Грэм.

— Но как-то ты их…легко убил. — заметил я.

— Слишком легко, — согласился старик, — Не моя заслуга, а оружия.

Для наглядности Грэм вытащил из-за пояса свой старый, обычный топор и с силой ударил по спинной пластине твари. Той самой пластине, которую с легкостью разрубила секира. Раздался звонкий лязг и топор отскочил, оставив на сером панцире лишь неглубокую белую царапину. Седой, тем временем поняв, что всё окончено, вылез из корзины, взобрался на мое плечо спланировал прямиком на тела убитых тварей, и стал по ним расхаживать с видом победителя и принюхиваться. Искал, чем можно поживиться.

— Без Усиления я бы ее не пробил. — пояснил старик, — Их броня, конечно, слабее чем у ржавозуба, да и обрабатывать ее неудобно, поэтому ее и не любят, слишком жесткая, но…тоже очень крепкая. И из нее тоже можно что-то сообразить — к примеру приделать к щиту, или сделать щитки на броне. Есть, в общем, варианты.

— И что будем с ними делать? — спросил я, глядя на эти две туши.

— Мясо в пищу не годится, — сказал Грэм, — А вот их костяные пластины…это я возьму.

Грэм не стал терять даром времени. Перехватив секиру поудобнее, он быстрыми, хирургически точными движениями начал обрубать с мертвых тварей самые крупные и целые панцирные пластины. Они отходили с хрустом, и Грэм тут же закидывал их в свою корзину.

Я же в это время продолжал выкапывать растения. Действовать надо было быстро, потому что на запах крови набегут разные мелкие твари. Хотя может в ситуации, когда я хотел потренировать свое «чутье» оно и полезно. Но Грэм справился слишком быстро, как и я.

Через пятнадцать минут мы сделали всё, что хотели и двинулись дальше.

— Попрошу приделать к своей куртке, не помешает, — сказал довольно Грэм по пути. — Защитит от случайно пропущенного удара.

Я кивнул. Хотя, наверное, приделывать такие пластины к его теперешней куртке расточительство — слишком уж там был плохонький материал. Но Грэму виднее.

— Пи? — вдруг подал голос Седой, который вновь был бодрым и храбрым.

И глядя на него, я задумался.

— А ты вообще обращался к Клыку хоть раз? — вдруг спросил я, глядя на то, как Грэм переступает через ямку.

— В смысле?

— Ну…у тебя ведь как и у Седого наверняка есть куча травм, которые накопились за все годы, что ты был охотником — вряд ли даже закалка костей дарует абсолютную защиту. Какие-то повреждения есть.

Грэм застыл.

— Нет, к Клыку я не обращался. Да и знаешь, Элиас, мои старые кости — это самое меньшее, что меня интересовало последние годы.

— А что если попросить Клыка…проверить всё? — предложил я, — Когда мы будем в следующие разы у Морны.

— Я подумаю. — кивнул Грэм.

Да, не только Седого нужно возвращать в былую форму, а и одного старого охотника. И возможно с моими возможностями мне удастся сделать его еще сильнее.

По пути я продолжал восстанавливать резерв через мелкие и крупные растения. Но я понимал, что этого недостаточно. Силовое Поглощение — жизненная необходимость. Поэтому я жестом остановил Грэма и замер у массивного дерева в два обхвата толщиной. Обычное старое дерево, не магическое. Без каких-либо особых свойств. Вот на нем и можно испытать себя.

После новой ступени Дара я еще не пытался развивать Поглощение, не было времени, но сейчас по дороге домой можно попробовать и увидеть изменилось ли что-либо во мне.

Я снял корзину и сделал шаг к шершавому стволу, положил на него обе ладони и активировал Дар. Я не сразу использовал Поглощение, сначала прислушался.

В этот раз мои ощущения от древа были совершенно иными. Я сразу сравнил этот поток с тем, что испытал у Железных Дубов. Конечно, это старое дерево и близко не обладало той подавляющей, древней мощью. Его воля была сонной и вязкой, как древесная смола. И я понял, что теперь, благодаря возросшему Дару и пониманию «сети», моего объема живы и силы воли вполне достаточно, чтобы переломить это сопротивление. Это было инстинктивное понимание силы: я знал, что сильнее, и это придало уверенности в дальнейших действиях, и даже дало какую-то свободу.

Я не боялся. Я специально начал действовать грубо, послал внутрь дерева агрессивный, жадный и раздражающий импульс, провоцируя его. Древо отреагировало: его медлительная энергия вдруг уплотнилась, попыталась вытолкнуть меня, ударить в ответ тяжелым ментальным прессом. Видимо, это то, что умеют старые деревья на инстинктивном уровне, вот только теперь этого против меня мало.

Я просто исчез, рассеяв свою волю. Древо реагирует на намерения: когда я хочу Поглощать, когда давлю на него — меня видно. Но когда нет ничего, на что можно обрушить ментальный пресс — древо в растерянности. Мысль пришла, когда я вспомнил как «выключился» из сети дубов, исчезнув. Это напомнило мне еще раз о том, что растения воспринимают мир иначе.

Я провоцировал древо десятки раз, и лишь после этого, ощутив момент, когда оно словно растерялось и стало раздраженным, обрушился на него всей своей волей. Я мысленно сжал этот поток, чем обескуражил древо и «перекусил» его сопротивление, как тонкую ветку. После этого я начал брать куски живы от этого потока.

Энергия хлынула в меня бурным, колючим потоком. Я чувствовал, как она наполняет меня, но эту «дикую» живу нужно было еще переработать. Она устремилась прямо в мой духовный корень, который вспыхнул от напряжения. Резко стало больно, очень больно. Это было не живу из сорняков высасывать — тут никто не хотел делиться. Вот он, главный минус силового отъема — колоссальная нагрузка на духовный корень. Словно я делал что-то противоестественное.

Однако я добился своего. Перед глазами мигнуло системное сообщение: навык [Поглощение живы] прибавил сразу +1.5%.

Я не стал брать слишком много, духовному корню нужно было время переварить отнятое, поэтому я убрал руки от древа и отошел в сторону, чуть пошатываясь.

По пути домой я не ограничился этим одним древом, а использовал такой метод еще на нескольких других, примерно таких же размеров. Вот только со вторым древом было уже сложнее, а с третьим — и того более. В глазах резко потемнело, а из носа закапала кровь. Я понял, что на сегодня хватит. Скорее всего, будь я «свежим», то смог бы осилить минимум дюжину таких деревьев, а так…только три.

Это дало прирост навыка еще на 2%.

По сути, Поглощение зависело напрямую от Воли. Сильнее воля — сильнее понимание как ею сражаться — выше процент.

Я проследил, чтобы на земле не осталось ни капли моей крови и только после этого двинулся дальше. Грэм на мои действия лишь покачал головой.

Наверное хотел сказать, что я снова лишний раз перенапрягаюсь на ровном месте.

Домой мы добрались без приключений. Но отдыхать было некогда.

Едва скинув куртку и подарок Шурши (дома он ни к чему), я первым делом вынес все собранные растения во двор. Взяв лопату, я вышел за пределы нашего забора, нашел подходящие участки земли и начал пересаживать растения. Я точечно подпитывал каждое живой, а потом поливал. Пусть сначала приживутся и отойдут от стресса, а затем я уже создам из них сеть.

Это заняло почти полтора часа. Быстрее никак. А дел еще хватало. Поэтому закинув в себя пару кусков сушеного мяса и сделав пару глотков мятного чая, я подхватил пустые корзины и почти бегом отправился на луга, расположенные у безопасной части Кромки. Те самые луга, с которых я пересадил серебряную мяту и восстанавливающую траву. Сейчас, правда, моя задача была не пересаживать, а срезать. И срезать как можно больше. Без эссенции эликсиров мне не сделать, а моя эссенция на исходе. Нужно перегнать сегодня новую.

Людей тут почти не было, в отличие от прошлых моих посещений.

Несколько часов я наклонялся, срезал и так раз за разом. Заходить приходилось и на край Кромки. Закончил я лишь тогда, когда обе корзины оказались плотно забитыми срезанными листьями растений. Под конец спина у меня ныла немилосердно, но я сделал все что хотел.

Теперь можно было приступать к дистилляции.

Вернувшись домой, я всё приготовил и начал. Наконец-то мои ноги могли отдохнуть.

Впереди был монотонный процесс. Пока я перегонял листья в эссенцию, Грэм убирал двор, кормил Шлепу, выравнивал пару мест в покосившемся заборе и упражнялся со своей секирой. Пластины броневика он отнес Секачу еще пока я ходил за листьями. Ему оставалось только ждать, когда его знакомый приделает их к его куртке. Еще он приготовил нечто вроде похлебки, что было очень кстати. Есть хотелось немилосердно. Старик сунул мне миску с ложкой, и я ел не отходя от перегонного аппарата. Рассветница была рада такому мощному огню и довольно расположилась у очага.

Перегонка, как я и ожидал, затянулась до глубокой ночи. Зато когда я наконец закончил, на столе стояли две небольшие, но полные бутылочки концентрированной эссенции и два небольших кувшинчика с гидролатами.

Я был истощен до абсолютного предела. Не хотелось больше ничего делать, только откинуться на циновку и уснуть.

Я с трудом доплелся до своей циновки и рухнул на нее, стянув свою одежду. Я тяжело вздохнул. Сегодня был невероятно сложный день, а завтра, скорее всего, будет еще сложнее, но зато я в работе, что-то делаю, живу, постоянно в движении, а для этого и нужна жизнь. Не сидеть на месте, а…шевелиться.

Я хмыкнул, а потом достал мешочек, где была найденная кость Стража. Вторая кость.

Завтра я попрошу Клыка ее срастить, но до этого я должен успеть прикоснуться к сознанию Стража.

Я дотянулся к кинжалу, который всегда держал при себе и кольнув палец капнул кровью на кость.

Кровь впиталась мгновенно и без остатка.

И в ту же секунду все вокруг исчезло и я очутился во тьме. Как в прошлый раз.