Глава 6

Пока Джарл, возвышаясь над Грэмом словно скала, негромко о чем-то с ним переговаривался, я решил не терять времени даром. Всё равно с этого расстояния я не услышу о чем они говорят, да и не думаю, что Грэм будет что-то скрывать от меня. Отойдя на пару шагов в сторону, я прикрыл глаза и сосредоточился, пытаясь использовать «Ощущение живы». Я хотел ощутить те группы охотников, почувствовать их.

Передо мной впервые находилась такая плотная концентрация Одаренных. Три десятка охотников — это не просто толпа мужиков с оружием, это бурлящий котел энергии. Я, конечно, попытался ощутить кого-то отдельного, но это было гиблой затеей — я стоял слишком далеко. Но зато у меня вышло ощутить их вместе, и даже этим я был доволен.

На таком расстоянии их ауры сливались в одно сплошное, пульсирующее марево. И оно ощущалось более, чем хорошо. Я щурился, напрягал волю, пытаясь сфокусироваться то на одном силуэте, то на другом, но ничего не выходило. Оно и понятно — мой навык и моя способность ощущать ауру пока были на зачаточном уровне, но даже так она давала неплохую информацию. А еще я понимал, что большинство одаренных, не умеющих «ощущать» ауру, словно слепые. И я был уверен, где-нибудь в Глубинах или еще дальше, подобный навык может спасти жизнь, причем не один раз. Например ты почувствовал опасного хищника издалека, или заметил засаду мелких тварей и обошел их, или вовремя приготовился к бою и выжил там, где даже более сильный одаренный погиб бы. И что-то мне подсказывало, Эйна обладала похожим чутьем. С другой стороны, я ведь ощущал от нее…скажем так, ауру, так почему она не скрывает ее, если обладает чутьем? Или не всем дано «скрывать» ее? Но Шурша говорит, что это возможно, и я ей верю.

Всё время пока Грэм и Джарл разговаривали, я прислушивался к живе. Это, пожалуй, самое точное слово.

[Навык: Ощущение живы +1.5%]

Так, похоже когда сильно напрягаешься, это дает свои плоды.

Я приоткрыл глаза и начал всматриваться в лица уже обычным зрением. И сразу понял, что это мешает: когда смотришь глазами, это сбивает с толку то, чем я улавливаю ауру.

Так что я продолжил стоять с закрытыми глазами и медленно дышать. Это помогало.

Через минуту-другую система вновь отметила мои старания.

[Навык: Ощущение живы +0.5%]

Впрочем, и без ее уведомления я ощутил, что ощущение живы стало чуть четче. Словно я сумел ненадолго «навести резкость».

После этого я открыл глаза.

В одной из групп, стоящей чуть поодаль, я заметил молодых охотников. Но ими явно руководили старшие, более опытные охотники: на группу из десяти молодых, было двое старших. И среди этой группы я выцепил взглядом знакомое лицо. Гарт. Рядом с ним переминались с ноги на ногу еще парочка его приятелей. Они выглядели… иначе. Вся их обычная спесь и уверенность куда-то испарились. Они были сосредоточены, напряжены и, если присмотреться, немного напуганы. И это заставляло напрячься. Значит дело, на которое их взяли, серьезное — не простая охота. Там уж они вели бы себя точно поспокойнее.

Инстинктивно, по лицам, которые отличались от привычных из поселка и по тому, что они держались чуть обособленно, я выделил чужаков. Эти охотники казались чуть приземистее и шире в плечах. В этих чужаках чувствовалась что-то другое, да и цвет кожи был словно чуть серый. Я ни капли не сомневался, что это те самые охотники из Гранитного, которые прибыли охотиться, когда услышали о расширении Хмари.

Я перевел взгляд обратно на деда. Грэм заметно расслабился и держался с Джарлом куда увереннее, чем во время их прошлых встреч. Главный Охотник бросил цепкий взгляд на новую секиру Грэма, удивленно приподнял густые брови и что-то попросил. Дед без колебаний протянул ему оружие. Джарл взял секиру, взвесил в руке, провел пальцем по темному металлу и удовлетворенно кивнул, возвращая ее обратно. Они перебросились еще парой коротких фраз и двинулись ко мне.

Я тут же прикрыл глаза и на пару мгновений решил сфокусировать «Ощущение живы» исключительно на Джарле, раз уж он так близко.

И у меня получилось!

Меня едва не отшатнуло назад. Его аура не просто горела — она полыхала, как лесной пожар. Этот яркий, ослепительный огонь живы был настолько плотным, что не заметить его тому, кто умеет смотреть или вернее чувствовать, было физически невозможно.

А затем пришло чувство опасности.

На краткий миг Джарл отвернулся от Грэма и бросил взгляд вглубь Леса. И в этот момент я почувствовал такую вспышку подавляющей силы, что дрожь пробрала меня от макушки до пят. Это была чистая, первобытная мощь. Джарл словно сам был воплощением понятия «Охотник» — вершиной пищевой цепи, готовый разорвать любого, кто встанет у него на пути. То ли он представил, что будет делать там, куда они отправляются, то ли он сейчас был на взводе, но…меня пробрало.

Грэм же даже бровью не повел. Кивнул Джарлу и пошел ко мне. Один.

Джарл на пару мгновений прищурившись посмотрел вслед старику, потом перевел взгляд на меня и, развернувшись, вернулся к своим.

— Пошли, — бросил Грэм.

Я кивнул.

Мы двинулись прочь, хотя я еще пару раз оглянулся на охотников. Все-таки не каждый день увидишь их в таком обмундировании и в таком количестве. Да еще такими послушными и тихими. Возможно при Джарле они все ведут себя как мышки.

Когда мы отошли на достаточное расстояние, я спросил:

— Ну что? Из-за чего такие сборы? Это как-то связано с гнилодарцами или Гиблыми?

Это единственное что приходило в голову — для чего еще могут понадобиться такие «силы»? Ну разве что если Джарл собирается напасть на стаю Чернобрюхого.

Грэм мрачно покачал головой.

— Это тут ни при чем, дело серьезнее.

Я нахмурился. Что может быть серьезнее Гиблых?

— Что случилось?

— Прорыв Кромки, — тихо произнес Грэм.

Я вздохнул, когда он сказал прорыв. Всё потому, что осколок Стража тоже говорил о прорыве. Вот только я чувствовал, что речь идет о совершенно разных вещах.

— Прорыв? — переспросил я. — А разве расширение Кромки, которое идет уже не первую неделю, это не прорыв?

— Нет, Элиас, — Грэм тяжело вздохнул. — Это не прорыв, это расширение…изменение границ…а прорыв — это другое.

— Можно поподробнее? — прищурился я, — А то звучит, конечно, грозно, но непонятно.

— Помнишь, я говорил тебе про Стража Кромки? Что не важно, верят в него другие охотники или нет, но он не допускает вторжения действительно опасных тварей на наши территории.

— Помню, — кивнул я.

Тот гигантский олень с древовидными рогами навсегда отпечатался в моей памяти.

— Но опасные твари и так проникают в Кромку, это уже стало нормой. Мы с тобой сами убили ржавозуба. Чем не опасная тварь? Да и не только он нам встречался.

— Ты прав, конечно, он опасная тварь, но…с одним-двумя ржавозубами опытные охотники справятся без проблем. Как и с другими тварями. Это всё угрозы, которые можно устранить. Джарл сделал обязательным патрулирование и теперь тварей уже стало меньше. Мы с тобой довольно спокойно ходили к дому Морны и к деревне гнилодарцев. Это его заслуга в том числе. Конечно, для сборщиков и травников стало ощутимо опаснее, и они погибали от лап тварей, я не спорю. Но…ты слышал, чтобы в последнее время погибали охотники?

Я задумался.

— Я вообще-то был без сознания полторы недели… Но вон Гарта…его ранили, причем серьезно.

— Именно что «ранили», — хмыкнул Грэм. — Да еще и небось по собственной дурости, как это часто бывает с молодыми. Тем более, он уже снова в строю, сам видел. А единственный охотник который погиб, погиб от рук Целителя, а вовсе не от тварей.

— Ну допустим, — согласился я, — Ситуация не такая страшная, как выглядела вначале.

— Она такая, — возразил Грэм, — Потому что были приняты своевременные меры, а еще к нам приехало довольно много охотников из других мест, это тоже сыграло роль. Но…это всё не прорыв — это просачивание отдельных тварей в Кромке, не более того.

— А теперь случился сильный прорыв? — уточнил я, — Очень много тварей?

— Да, — кивнул Грэм. — Очень много тварей в одном месте. Прорыв случился чуть западнее Огненной Проплешины.

— Прорыв — это сколько существ?

— Сотни и сотни сильных тварей в одном месте, Элиас. Это может быть большая стая сильных существ, или даже несколько, которые сносят всё живое на своем пути. Мы такие встречали в Глубинах и… всегда обходили стороной. Сражаться с такими — себе дороже. Всегда кого-то теряешь, овчинка выделки не стоит. А сейчас эта орда в Кромке.

— А что Страж? — спросил я, — Ты же говорил, что он не должен пускать такое…в Кромку…

— Не должен… — как-то грустно сказал Грэм, переступая через корень дерева, — Я до сего момента искренне считал, что из-за него у нас и безопасно.

Я же понимал, что здесь что-то не вяжется. Этот Страж, — олень, которого я видел, — неужели он один мог сдерживать такие колоссальные потоки мутантов? Чем он держал их в страхе? Почему они его слушались? И вообще — в нем ли было дело? И тут даже странно, что такой прагматик, как Грэм верил в это. Хотя…я вынужден был признать, что когда увидел то существо, то испытал какое-то внутреннее благоговение перед ним. Потому что он был «другим».

— А ты уверен, что их не пускал именно Страж? — осторожно спросил я. — Может, им просто было лучше в Глубинах? А сейчас в Глубинах стало слишком опасно, вот они и полезли наружу. Ты же сам мне так говорил.

— Говорил… говорил, — неохотно признал Грэм. Он как-то странно вздохнул, глядя на кроны деревьев. — Знаешь, не один я верю в Стража. Джарл тоже в него верит, и многие другие старые охотники. Любому человеку, знаешь ли, хочется верить, что существует невидимый защитник, оберегающий твой дом от самых страшных невзгод. А если потом окажется, что никакого защитника нет…

Я кивнул. Конечно, разрушение веры во что-то бьет сильнее всего по человеку. Правда, в случае с оленем, — или Стражем, — что я, что Грэм знали — он абсолютно реален.

— В любом случае, — жестко подытожил Грэм, отгоняя неприятные мысли, — что бы ни послужило причиной, факт остается фактом — Прорыв случился.

— А на твоей памяти вообще были подобные прорывы? — уточнил я.

— В молодости я слышал, что были, но именно что «слышал» — сказал Грэм. — И они были не у нас. А всё, что происходит где-то там, далеко — это могло быть просто пьяным преувеличением торговцев.

— Понятно…и что теперь с этим делать? Где теперь можно ходить, а где нельзя?

Грэм успокаивающе положил ладонь мне на плечо.

— Джарл и его объединенные отряды зачистят тот участок, где произошел Прорыв. Вся зона справа от Жаровни сейчас закрыта, туда никого не пускают.

— Почему они думают, что твари не двинутся в других направлениях? — спросил я.

— Потому что твари уже устроили гнездо неподалеку от Жаровни.

Я замер.

— Неприятно…выходит, крови саламандр у меня не будет?

— До зачистки нас туда не пустят, — ответил Грэм, — Да и я не идиот, чтобы рисковать идти туда, где работают группы охотников. Где много тварей — там могут произойти… «случайности».

— А что это за твари? — прищурился я, — Джарл не сказал?

— Стая камнеголовых.

— А кто это? — спросил я. — Не помню, чтобы ты упоминал таких.

— Есть обычные кабаны, — сказал Грэм, — А есть здоровенные секачи. Так вот каждый камнеголовый — как секач. Пробить его шкуру сложно, он чудовищно силен и быстр, когда необходимо, и может совершать мощные рывки.

— Значит, таких тварей сотни? — похолодел я.

— Да.

Почти минуту мы шли молча.

— А Могильщик, ты про него рассказал?

Грэм хмыкнул:

— Сказал, что если увидят старика на огромном жуке пусть не спешат убивать.

— А Джарл не знает Могильщика?

— Знает, но предупреждение в таких делах не помешает.

— Он брал твое оружие, — сказал я.

— Заинтересовался.

— Он понял, что оно сломано? — приостановился я, и вынул Виа из корзины. Теперь, когда отряды Охотников остались далеко позади, можно дать ей поохотиться.

Лиана бесшумно скользнула по земле и исчезла в подлеске, начав охоту.

Скиталец сегодня был дома — решил его оставить, пусть подпитывает сад и Сердечника.

— Думаю, что не понял. Такое сходу не понять, — ответил Грэм, — А к Рунам он не присматривался. Сказал, что любит оружие потяжелее.

Мы направлялись к роще Железных Дубов. Пора проверить сеть и заполнить уже порядком разрядившуюся секиру Грэма.

— Слушай, — я посмотрел на деда. — А это не случайность, что вчера Могильщик вернулся из Глубин, и тут же, этой же ночью, случился Прорыв?

Грэм замер на полушаге.

— Ты думаешь… что он к этому причастен? Что он привел их за собой?

— Не обязательно он сам, — ответил я, — Но что если то, что он вынес из Глубин, не должно было их покидать? Может быть такое? Если раньше существовала какая-то незримая граница, которую охранял Страж, то есть вещи, которые не должны покидать Глубины, так ведь?

Грэм нахмурился.

— Ты про Сердце Роя?

— Да, про него, — кивнул я. — Может, такие штуки вообще не должны находиться в Кромке? Может они нарушают какой-то баланс? Или же он оттуда вынес не только Сердце Роя.

— Не знаю, Элиас… не знаю, — покачал головой старик после недолгих раздумий. — Я бы скорее поверил, что это Гиблые нашли какой-то метод спровоцировать целую стаю мощных тварей на атаку, чем в то, что всё дело в Сердце Роя. Не всегда вещи связаны друг с другом так прямолинейно. Иногда дерьмо случается просто потому, что это дерьмо. Совпадения бывают.

Мы снова замолчали, каждый задумался о своем. Прав ли я, было непонятно, но то, что Могильщик знает много тайн Глубин — это точно. Более того, он выживал в тех местах, где основная сила — Гиблые, так может он с ними спелся? Такой вариант не стоит исключать. Да, у него свои цели и ему нужны свои, верные гнилодарцы, чтобы его сила была ощутимее и он представлял вес в глазах других «групп» Глубин, но это не исключает того, что он прекрасно знал и про Целителя, и про Хельма, и просто решил не вмешиваться.

Виа успела поймать нескольких существ, но ей было мало. Все-таки кроме моей живы и эволюции ей нужно было довольно много пищи и чем дальше шло ее развитие, тем больше.

Первым делом мы направились к роще Железных Дубов. Мне нужно было восполнить запасы живы.

Снова очутиться рядом с сетью дубов было приятно. Я застыл перед ними, а затем прошелся от одного к другому, приглядываясь к тем зеленым прожилкам, которые выступили на том месте, где упала капля моей крови. Это было то, что объединяло нас. Погружаться в сеть я не рисковал — знал, что это может занять не один и не два часа, а время сегодня нужно распределить правильно.

Я высадил в заросли душильника-младшего и он сразу начал поглощать всё вокруг. Этого я и хотел.

— Прожорливая дрянь, — заметил Грэм, наблюдая, как кусты на глазах превращаются в сухую труху.

— Да, — согласился я. — Зато быстро растет. Скоро от него будет реальная польза в бою. Ладно, давай секиру, пора.

Грэм протянул мне секиру и я занялся ее подзарядкой.

На это ушло полчаса. После я заполнил свой духовный корень на две трети, на это ушел еще час.

Затем я аккуратно выкопал несколько небольших деревец железных дубов — из тех, что росли по краям и не являлись частью единой корневой сети рощи. Я хотел высадить их у себя во дворе и поэкспериментировать. Были мысли о том, как их можно использовать. Кроме того даже интересно, насколько я смогу ускорить рост деревьев. Одно дело кусты и трава, а совсем другое — железные дубы.

Грэм в это время по моей просьбе наполнял кувшин соком железного дуба. Брал он его с дубов одиночек, которые не примыкали к сети. На этом мои дела в железной роще были закончены, и можно было двигаться дальше — к месту, где я рассадил семена душильников, которые специально заставил мутировать.

Что ж, когда мы дошли, я был вынужден признать, что результат превзошел все мои ожидания. Высаженные в густых кустарниках, мутанты пожрали всё вокруг себя, образовав небольшие мертвые зоны. Каждый из них вымахал вполовину размера моего ручного Душильника. Росли они пугающе быстро, особенно там, где не было недостатка в «еде».

Глядя на них, я задумался. Держать мелкого душильника постоянно при себе означало ограничивать его потенциал. Он мог бы непрерывно расти здесь, в лесу, пожирая всё на своем пути. Но тогда мне пришлось бы каждый день таскаться сюда, чтобы закалять его соком. Но… у каждого своя роль. У него — моя защита.

Я мысленно приказал своему мелкому душильнику оплести мою левую руку. Мутант послушно скользнул по рукаву куртки и плотно обвился вокруг предплечья, образовав некое подобие живого, пульсирующего наруча, а его короткие щупальца легли вдоль моих пальцев.

Именно так я изначально и задумывал — сделать его своей второй броней. Вернее, если считать подарок Шурши, — уже третьей.

— Я и забыл, что он так может, — хмыкнул Грэм.

— Да, может. Будет дополнительной защитой.

Из-за того, что мне приходилось то разрывать, то восстанавливать связь с душильником, использовать его подобным образом в бою мне пока так и не довелось. Но ничего.

Я обходил один за другим высаженные кусты душильников и налаживал с ними ментальную связь. Процесс шел легко, и без каких-либо проблем к моему разуму подключились полтора десятка новых «узлов». Я чувствовал их примитивный голод и готовность убивать. Да, поначалу все душильники такие, но чем крепче между нами связь, и чем ближе они к порогу эволюции, тем умнее они становятся.

На пятнадцатом кусте я почувствовал, как в висках заломило — дальше стало тяжело. Мое сознание натянулось, словно струна. Я остановился.

Вот и предел. Конечно, хотелось бы, чтобы связей было еще больше, но даже так — это огромный скачок вперед. Новая ступень Дара полностью себя оправдывала. Кстати, до сих пор новая ступень Дара стояла на отметке в 1%. Что нужно сделать, чтобы ее сдвинуть? Похоже что-то посущественнее чем-то, что я делаю сейчас.

Итого, учитывая Виа, корзину, корнечервей Скитальца и прочих, у меня было чуть больше двадцати активных связей. Я чувствовал, что это предел. Но также я понимал, что этот лимит можно «расшатать» и расширить, как я делал это с Анализом. Этим я займусь дома, тренируясь на мелких ростках-мутантах.

Моя маленькая армия росла.

Пока мы шли, я на ходу тренировал мелкую моторику душильника, отдавая ему мысленные приказы сжиматься, разжиматься и выкидывать щупальца. То же самое делал с живой корзиной, отчего уровень взаимодействия с ней успел подняться аж на 10%.

В общем, подобное «управление» отнимало немало сил.

На пути к дому Морны я решил провести еще одну тренировку — тренировку Поглощения. Я выбрал пять самых крупных, старых деревьев и подходя к каждому клал ладони на грубую кору, после чего использовал силовое Поглощение.

Мне самому не нравилось так делать, но мне нужно было стать сильнее. Поэтому я продолжал брать живу силой и ломать их волю своим агрессивным, человеческим сознанием. Каждое такое Поглощение отдавалось вспышкой боли в моем духовном корне. Деревья сопротивлялись, били в ответ ментальным прессом, но я был сильнее.

Правда, каждое последующее древо меня всё больше истощало.

Уже после пятого у меня кровь пошла носом, а перед глазами заплясали черные мушки. Я тяжело привалился к стволу. На этом стоило остановиться.

[Навык: Поглощение живы +3%]

Оно того стоило.

[Дар +0.5%]

Да, раньше проценты шли пободрее, но чем ближе к пику навыка, тем медленнее идет развитие. Это нормально.

Дальше мы шли уже без остановок. Я был изрядно истощен, и Грэм, видя мое состояние, тоже не спешил.

У дома Морны всё было спокойно. За ночь ничего не случилось, паутина Шурши была цела. Нас встретил Рыхлый. Камнеголового Нурла, Арны и Орлы не было — они ушли в лес за новыми ингредиентами для моих зелий. Клык же остался дежурить, как я понял. Могильщик больше не появлялся, как и другие гнилодарцы.

Я кивнул Рыхлому и сразу направился в дом, к Шель и Микле. Все-таки спешил я сюда только из-за них.

Микле, — мужчине, — было явно лучше после нашего интенсивного лечения. Это было понятно по его ровному дыханию и тому, как посветлели участки кожи вокруг срезанной черной корки. Во многих местах начали заживать. Мазь свое дело делала, как и мои эликсиры.

Я присел рядом, влил ему в рот порцию эликсира, убрал старую мазь и нанес тонкий, но плотный слой свежей на самые глубокие раны, после чего передал больному большой поток своей живы. Она впиталась в него без остатка. Тело нуждалось в живе, так как само оно не могло ее брать из окружающей среды.

А вот дальше пошла тяжелая и неприятная работа — предстояло очистить тело Шель.

В это время в дом вернулась Морна с медом, какими-то корнеплодами и овощами, которые они тут выращивали.

— Элиас. — кивнула она мне.

— Привет, Морна. — вздохнул я и посмотрел на нее, — Выглядишь намного лучше.

Она действительно шла на поправку. Во всяком случае, походка стала почти уверенной.

Женщина только покачала головой на мою фразу. Конечно кожа ее еще не восстановилась как следует, и небольшое количество мази сегодня ей достанется — я сделал с небольшим запасом.

— Звать Лиру? — спросила она.

Я кивнул.

Мы с Рыхлым тем временем приготовили всё, что было нужно: вскипятили воду, достали все эликсиры, которые я принес, и обмыли тело женщины. Рядом были те сосуды с крепким алкоголем, который купил Грэм еще в вчера. Пригодятся.

Скоро пришла Лира и мы начали. Она позвала живососов и я заметил, что сегодня их меньше. Похоже, раздобыть новых взамен «уничтоженных» ей не удалось.

Но работа шла споро: и я, и Рыхлый, и Лира знали что делать. Не впервой. Я снимал поврежденную черной живой кожу, въевшиеся остатки доставала с помощью живососов Лира, омертвевшие части тела убирал Рыхлый своими червями, а затем мы всё это обрабатывали мазью.

Когда мы закончили, то я облегчением выдохнул. На Шель ушло почти два часа неспешной работы, потому что спешить в лечении было нельзя.

— Живососов почти не осталось, — тихо сказала Лира, — В этой части леса их мало. Нужно искать новые гнезда.

— Основное мы убрали, — ответил я, и дал девочке порцию живу, прикоснувшись к руке, — Но если будут новые…кхм…больные, то придется искать еще живососов или…разводить.

— Я сделаю!. — уверенно сказала Лира, — Но мне нужно глубже в лес, а туда мама не пускает.

— И правильно не пускает, — заметил ворчливо Рыхлый, — Там опасно.

В мисочке осталось еще прилично мази, и я протянул ее Морне, которая всё это время сидела и наблюдала за нашим «лечением», не проронив ни слова.

Знахарка взяла мазь и глубоко втянула носом запах.

— Отличная мазь, Элиас, — признала она. — Даже моя лучшая мазь была хуже этой. Не знаю, как ты умудрился ее сделать…

— Спасибо. Я старался. — улыбнулся я, — Просто повезло немного.

Похвала была приятна, но без системы и без Дара…ничего бы этого не было. Только эти два фактора позволяли мне создавать «продукты» выше моих уровней знаний.

Рыхлый поднялся и спросил:

— Теперь будем лечить твоего деда?

— А пиявки за ночь «отошли»?

— Да, полностью переварили эту дрянь и кажется даже стали крупнее и сильнее, — немного гордо за своих питомцев сказал Рыхлый.

— Хорошо, тогда зову деда. — кивнул я и вышел наружу.

Подышать свежим воздухом не помешало бы.

Грэм все это время разговаривал с Клыком. Думаю, он гнилодарцам про Прорыв расскажет. О таком они точно должны знать.

— Дед, пора, — кинул я ему.

Он поднялся, взял секиру и вошел в дом. Да уж, теперь он эту секиру даже в кровать будет с собой брать.

Я как следует продышался, а затем вернулся следить за лечением и делиться живой как с Грэмом, так и с Рыхлым. Оба в этом состоянии расходовали живу повышенными темпами.

Процесс прошел как обычно, с одним отличием: две пиявки Рыхлого заметно подросли и их можно было использовать в новом сеансе. А значит сегодня из Грэма можно выкачать еще больше черной хвори.

Лечение заняло больше часа, и после этого я сразу проверил состояние Грэма Анализом.

[Черная хворь 41,4%.]

Да, сегодня определенно хороший день, несмотря на плохие новости от Джарла. За один этот совместный сеанс (моя утренняя термоядерная выжимка + пиявки) уровень черной хвори уменьшился почти на 6%!

Грэм поднялся. На его суровом лице появилась улыбка. Казалось, даже глубокие морщины на его лбу слегка разгладились.

— Ощутил, — выдохнул он, натягивая рубаху на широкие плечи. — Вот теперь я реально ощутил, что этой дряни во мне стало меньше. Дышать легче. Спасибо, Рыхлый.

Гнилодарец лишь хмыкнул, убирая пиявок в кувшин.

— Это я вам должен.

— Как Лорик? — спросил я, вспомнив о его сыне, которого не увидел в доме.

— На заднем дворе\э играется.

Я удивленно приподнял брови. Играется?

— Я тоже был удивлен утром, — признался Рыхлый, заметив мою реакцию. — Но то зелье, что ты дал ему вчера, сработало так сильно, как ничто прежде — ему стало намного лучше.

— Я посмотрю? — уточнил я.

— Конечно.

Мы обошли дом.

На заднем дворе маленький Лорик бегал, пытаясь поймать крупных, пушистых пчел, которыми управляла Майя. Девочка специально заставляла насекомых летать низко, играя с ним. Так это настолько сильный эффект у зелья Эйны?

Когда я провел Анализ, то всё встало на свои места.

[Разрушение духовного корня: Приостановлено.

Срок стабилизации: 3–4 недели.

Затем постепенное возвращение к процессу разрушения]

Всё ясно: то, что дала мне Эйна, не было сильным лекарством, от которого сильно поврежденный духовный корень начнет заживать. Нет, это была лишь временная отсрочка. Зелье было действительно неплохими. Но таким Лорика окончательно не вылечить. Более того, выглядело это зелье как идеальный инструмент контроля. Если бы у меня действительно были серьезные проблемы с корнем, я бы стал зависеть от этого лекарства, и мне пришлось бы каждый месяц ходить к Эйне «на поклон».

Но глядя на то, как Лорик смеется, мне было всё равно какие цели Эйна преследовала, давая мне лекарство. Оно сделало Лорика счастливым, как и Рыхлого, который сейчас с улыбкой наблюдал за сыном. Целый месяц мальчик будет жить нормальной жизнью, без боли. А за этот месяц я должен найти реальное решение. Либо сварить такое же зелье, как получил от Эйны, либо из тех ингредиентов, что добывали гнилодарцы, сварить что-то более мощное, от чего духовный корень действительно начнет заживать.

Я понаблюдал за ребенком и вышел во двор перед домом — там, где сидел, скучая, Клык.

— Дед, — окликнул я Грэма, — Как на счет того, о чем мы говорили?

Старик посмотрел на меня, на Клыка и…вздохнул.

Клык удивленно поднял на нас взгляд.

— Скажи, Клык, — обратился я гнилоадрцу. — Ты можешь помочь моему деду так, как помог мурлыку — выявить проблемы с костями, если они, конечно, есть и вылечить их?

Клык поднял взгляд на Грэма и кивнул.

— Конечно могу. Садись, Грэм.

Дед хмуро опустился рядом с гнилодарцем. Клык обхватил его широкое запястье своими костлявыми пальцами с шипами и закрыл глаза.

Прошла минута. Вторая. Лицо Клыка становилось всё более напряженным.

Наконец он открыл глаза и покачал головой.

— Что? — недовольно буркнул Грэм, — Не нравится мне твой взгляд, говори!.

— Грэм… твои кости, конечно, потрепаны жизнью. — начал он.

— Как будто я этого не знаю, — фыркнул Грэм. — Ближе к делу.

— Да твои кости — это одна огромная костяная мозоль! Там такое понаростало друг на друга. Трещины заросли непонятно чем и как, и я чувствую места каждого из десятков переломов. А еще…ты ведь постоянно использовал Усиление.

— Естественно, — фыркнул Грэм.

— Даже с закалкой костей, это постепенно убивает кости. Медленно разрушает их.

Я замер.

— Я не знал, — выдавил я.

— Немногие знают. — ответил Клык.

— Ты уже лечил охотников? — прищурился Грэм.

— Конечно лечил, — ответил Клык. — Проблемы везде одинаковы, но есть разница. То были молодые охотники…а ты старый.

— Началось, — фыркнул Грэм.

— Нет, это важно, — продолжил Клык, — Твои кости менее податливы, с ними будет сложнее работать.

— Но ты сможешь? — уточнил я.

Клык только ухмыльнулся.

— Смогу, — а потом посерьезнел, — Но будет очень больно. Очень.

— Я боли не боюсь, — презрительно бросил Грэм.

— Ты так говоришь, пока я не начал использовать свой Дар, старик, — заметил Клык.

— Сколько времени это займет? — спросил я.

— Одна рука минимум час. — ответил Клык, после недолгих раздумий, — И то я не уверен. Кости Грэма… они почти дубовые. С ними будет тяжело работать.

— Тогда начинай, — сказал Грэм.

Клык взял его за руку и уже через секунду Грэм вскрикнул.

— Я же говорил, охотник, что будет больно. — ухмыльнулся Клык и…продолжил лечение.

Я же отошел чуть в сторону, чтобы не мешать.