Глава 8

Мы шли от дома Морны молча. Можно было просто идти и наслаждаться лесным воздухом и думать.

Что ж, ситуация, в принципе, складывается непростая (я имел в виду вообще всё — от гнилодарцев до Гиблых и Прорыва), но выход из нее виден. Мне нужно только лечить, развиваться, варить и работать над своим телом и способностями.

Я мысленно улыбнулся. Да, не заскучаешь. И при всем этом нужно случайно не помереть. Вдобавок, мне нужно было разгадать и овладеть хотя бы одним из Символов Древ, а желательно узнать значение других. И еще эти мигающие красным кости…нужно более точно нанести на карту их местоположение и понять, в каком городе, поселке или зоне Зеленого Моря они находятся — так хоть станет понятно у кого они.

Я нащупал собранные кости в своем нагрудном мешочке. Срастить кости Стража я сейчас просить Клыка не мог, так как все его силы уходили на лечение Грэма. Думаю, каждый день он будет лечить по одной части тела старика, так что нагружать его еще и другими задачами, наверное, не буду. А вот уже после того, как Грэм вылечится… тогда да, попробуем.

Я вздохнул.

Лес вокруг казался обманчиво спокойным, наверное потому, что рядом с Грэмом и Рыхлым я чувствовал себя в безопасности. Я держал на расстоянии Виа, душильник младший был в корзине, а Седой, который во время лечения просыпался пару раз, сейчас сел на мое плечо. Что сказать…неуютно он чувствовал себя с рядом с таким количеством гнилодарцев, как в доме Морны. А вот к Рыхлому как будто уже попривык.

Мысленно проверил все свои связи, и с новыми мутантами-душильниками, и со Старшим, который, похоже, высасывал какое-то очередное дерево неподалеку от Хрустального Лога. Его ограничивать в развитии я не собирался. Пусть ест и поглощает сколько ему необходимо — так он станет более мощной боевой единицей. Вот скорости передвижения бы еще ему добавить…но об этом буду думать позже.

— А вы о чем хотели поговорить с Гнусом? — нарушил молчание и мои мысли Рыхлый, когда мы отошли на приличное расстояние дома Морны.

— А много вариантов? — ответил вопросом на вопрос Грэм, даже не обернувшись.

Он шел впереди, крепко держа под завязку заряженну секиру, и готовый пустить ее в ход.

— Мало ли, — пожал плечами Рыхлый.

— Да о Могильщике, — сказал я, — Разве у тебя не возникло к нему много вопросов после его… возвращения?

— Да уж, кое-какие появились, — прищурился Рыхлый, и в его голосе проскользнуло что-то недовольное, по видимости от всей этой ситуации.

— Вот и у нас тоже, — заметил Грэм.

— Кстати, — спросил я, — а где Мокрец? Он тоже за ингредиентами отправился вместе с Нурлом и Арной? Просто слабо представляю, как он может быть полезен в лесу. Я помню только как он лежал и стонал, засунув руки в воду.

— Да какие там ингредиенты, — вздохнул Рыхлый, махнув рукой куда-то в сторону. — Дурно ему стало, прям сильно. Воздух тут для него плохой, а та вода в кувшинах…это не то. Вот и отвел я его к ближайшему водоему, ему там сразу и полегчало. Забился в ил, и сидит довольный.

— А его одного там не убьют? — хмыкнул Грэм, скептически покачав головой. — Он выглядел, мягко говоря, слабым. Любая тварь перекусит.

— Только выглядел, — жестко ответил Рыхлый. — Слабых тут нет, Грэм. Да, он слабее других, но и Кромка — это не Глубины. Если он почует опасность, в воде его хрен кто достанет.

— Кстати, — голос старика стал тише, — Я не успел кое-что сказать там, у Морны… В общем, случился Прорыв.

Рыхлый резко остановился.

— Прорыв? — нахмурился он, и я заметил, как не только он весь напрягся, но и все черви, которые изредка вспарывали землю то тут, то там застыли.

— Да, — кивнул Грэм. — Самый настоящий прорыв. Джарл собрал почти всех охотников поселка и заезжих, чтобы уничтожить его. Стая больше сотни голов камнеголовых перешла границу у Огненной Проплешины. И теперь они в Кромке.

— Камнеголовые… — задумчиво произнес Рыхлый, уткнувшись взглядом в землю, словно вспоминал что-то. — Опасные твари, очень опасные. Но как они сюда попали? Что им тут делать, так далеко от их привычных мест обитания?

— А это хороший вопрос, — мрачно ответил Грэм. — Я всю жизнь думал, что Страж никогда не пропустит такого количества тварей сюда. Но что-то изменилось, и вот…они тут. Я уже Элиасу говорил, что не понимаю, как такое возможно в принципе.

Рыхлый поднял взгляд на старика и секунд десять молчал.

— Страж… — гнилодарец покачал головой. — Возможно ты, Грэм, не совсем понимаешь то, как работает Страж.

— В смысле? — искренне удивился Грэм. — А ты понимаешь?

— Кое-что я знаю, — неожиданно уверенно ответил Рыхлый. — И есть одна вещь, которую ты, видимо, не учитываешь. Страж не избавляет нас от всех угроз.

— Нет? — удивился уже я.

— Нет. Он распределяет приоритеты, угрозы, — Рыхлый поднял ладони и показал ими словно невидимые весы, на которых взвесил угрозы, — Если он впустил камнеголовых, значит, он бросил все свои силы на удержание чего-то более опасного. Эту стаю он посчитал неопасной в сравнении с тем, что он прямо сейчас удерживает внутри.

Грэм застыл с открытым ртом.

— О таком… — глухо признался старик, — я даже не думал. И с такой точки зрения на это никогда не смотрел.

— Никто не знает, что именно такое Страж на самом деле, — продолжил Рыхлый, — Но одно я знаю точно: его силы не безграничны. И он выбирает, скажем так, меньшее из зол.

— Откуда ты это знаешь? — с подозрением спросил я.

Как-то раньше Рыхлый вообще о таких вещах не говорил. Похоже, гнилодарцы знают больше, чем говорят. Впрочем, у нас ведь речь о Страже Кромки ни разу не заходила. Может, он бы и поделился своими знаниями.

— Просто знаю, Элиас. Те, кто много раз выходил в Глубины, кто встречал Стража и ночами наблюдал за границей Кромки это понимают. Вы свою границу только пересекаете по необходимости. А я на ней буквально жил одно время, с парочкой таких же гнилодарцев. И видел много чего интересного, — Рыхлый криво усмехнулся.

— Вот как, — с неподдельным интересом протянул Грэм.

— Ты жил на границе? — уточнил я.

— Да, было время. — вздохнул Рыхлый и посмотрел в сторону границы. — Можешь мне поверить, старик, это работает именно так. Если бы Страж вдруг исчез или погиб, то сюда бы хлынули не только камнеголовые, а и другие стаи. Такие, от которых ваш поселок не спасли бы никакие стены и частоколы. Да ты и сам знаешь, кто водится в Глубинах.

— Так может они и хлынули, но в других местах? — резонно заметил я. — Лес ведь огромен. Откуда знать, что камнеголовые прорвались только возле нас?

Рыхлый застыл, обдумывая мои слова.

— Может быть, — наконец кивнул он. — Но если так, мы очень скоро об этом узнаем.

Грэм тяжело вздохнул, развернулся и снова зашагал вперед.

— В любом случае, теперь нужно быть еще осторожнее, — бросил старик, не оборачиваясь.

— Понятное дело, — кивнул Рыхлый.

Какое-то время мы шли в молчании. Грэм обдумывал слова Рыхлого, видимо примеряя на то, что знал сам, и пытался понять, прав ли тот. Я же следил за Виа — Рыхлый ведь ни разу лиану не видел. Только Скитальца, которого помог мне поймать. А Морна наоборот, видела Виа, но не видела Скитальца.

Вот только в случае с Рыхлым, скорее всего, он замечал Виа. Не думаю, что она оставалась для него незамеченной и за всё это время он не задал ни единого вопроса ни про мой Дар, ни про способности. Кроме того случая, когда попросил поделиться живой с Лориком. И это многое говорит о нем. Он даже больше не спрашивал как там корнечервь, которого он мне подарил, хотя, скорее всего, уже знал, что их уже трое.

Однако, несмотря на это я понимал, что другими своими способностями перед ним в открытую светить не стоит. Догадки — это одно, а увидеть своими глазами, как я вытягиваю живу из живого дерева или сращиваю мутантов — совсем другое.

Пользуясь тем, что мы идем молча, я решил потренироваться. Я прикрыл глаза, поглядывая лишь изредка, чтобы не споткнуться о корни, и сосредоточился на навыке «Ощущение живы». Я направил свой внутренний взор на идущего рядом Рыхлого и впервые попытался «прочитать» ауру гнилодарца. Ощущение не работало само по себе: пока не отключишь все лишние мысли, и не сосредоточишься на ощущениях живы вокруг себя, ничего не заработает. Вот так и сейчас — пока я не сконцентрировался, то от Рыхлого не ощущал ничего. А вот через несколько минут перед моим мысленным взором начало формироваться марево.

Аура Рыхлого была… коричневой. Я, конечно, в прямом смысле не видел цветов ауры, но мое ощущение было на грани цвета и запаха, и в ауре Рыхлого ощущалась сырая земля. А еще я вдруг понял, что когда отточу свое «Ощущение живы», то даже без всякого Анализа смогу увидеть, вернее, почувствовать трещины и иные дефекты духовного корня. Потому что я понимал — они должны создавать определенные неровности и колебания в ауре Одаренного. Сейчас, правда, я ничего такого не ощущал.

Еще я пытался запомнить ауру Рыхлого. Схожим образом запоминала живых существ и Виа — по их тепловому отпечатку.

[Навык: Ощущение живы +2%]

Я удовлетворенно выдохнул. Да, эффект был, и неплохой.

Вдохновленный небольшим ростом навыка, я решил попробовать сфокусироваться на себе и попытался ощутить свою собственную ауру. Моя жива полыхала внутри, как зеленый костер, и ее отголоски постоянно сочились наружу. Удивительно, но именно свою живу мне было легче всего ощутить.

Вскоре я заметил как моя жива рассеивается в окружающем пространстве, сочится из меня помимо моей воли. Причем этот процесс был постоянным. Вот о чем говорила Шурша!

Хочу я того или нет, но я оставляю за собой след. Да, со временем моя жива рассеется, но для существ, которые могут выслеживать по «запаху» живы, я лакомая добыча. Впрочем, как и Рыхлый, и Грэм — оба не контролировали свою ауру.

Значит, моя задача — как-то на это повлиять. Не допускать утечек.

Сперва я начал просто ощущать живу в своих каналах-ростках, и следил за тем, как она течет по моему телу. Тут я пришел к неожиданному выводу: аура — это не просто жива, которую выпускает само собой, — это вдобавок и словно бы остатки переработанной живы. Жива, которую я взял из окружающей среды, — не важно из Древа, из куста, из камня или просто из воздуха, — вся она имеет свою плотность. Когда она попадает в меня, то влияет на тело, восстанавливает его или, к примеру, используется в навыках, но это оставляет след вокруг меня. Я бы назвал это «отходами» живы, которые выпускает тело.

А когда жива проходит через Дар и через тело, то она будто окрашивается определенным образом. И вот на выходе вокруг одаренного и окружает та самая аура.

Пока шел вслед за Грэмом, то минут двадцать пытался понять прав ли я в своем наблюдении. Пока было рано говорить, но у меня возникло ощущение, что я прикоснулся к важному аспекту, который игнорировал до сих пор.

Однако даже потратив еще десять минут пути на наблюдения яснее мне не стало. Очевидно, нужно проводить эти опыты сидя в покое и используя для наблюдения за собой же зрение Виа — вот тогда будет результат. А пока…пока же я попытался сделать другое.

Я начал мысленно «втягивать» энергию из своих невидимых ростков-каналов обратно, к самому духовному корню. Очевидно, что кроме «отходов» переработки живы, были и просто утечки. Вот ими я и занялся.

Жива сопротивлялась. Она привыкла течь свободно и восстанавливать тело там, где это было ему необходимо, и я сейчас словно откачивал ее изо всех частей тела. В моменте стало тяжелее идти, и плавно начала накатывать усталость. Жива, — я это заметил когда загонял ее в духовный корень, — рвалась наружу сама по себе, а я ей мешал.

[Навык: Контроль живы +1%]

Конечно! Вот еще один способ повысить контроль.

Я работал исключительно на ощущениях, сжимая волю в кулак и не позволяя живе течь свободно. Это доставляло почти физический дискомфорт, но…это того стоило.

К тому времени, как в нос ударил характерный запах гнили и застоялой воды, возвещающий о приближении к болотам, система выдала сообщение:

[Получен новый навык: Скрытие ауры (Зачаточное) 1%]

Значит, я двигаюсь в верном направлении. Это заставило меня улыбнуться.

Похоже, теперь это станет для меня одним из приоритетных направлений развития. Причем, в отличие от алхимии или сращивания, этот навык не требовал трат живы. Наоборот, он ее экономил!

И тут не требовалось ничего особенного, только терпение, наблюдение и постоянная фоновая работа на ощущениях. Я мог совмещать это с ходьбой, варкой зелий или разговором.

Я глубоко вздохнул, сбрасывая остатки напряжения от этой почти часовой тренировки ауры, и обратился к гнилодарцу:

— Рыхлый, есть еще один вариант зелья — того самого, что я дал твоему сыну.

Рыхлый мгновенно остановился.

— Это то, которое ты ему дал в последний раз?

— Да, я о нем, — кивнул я. — Оно мне досталось…кхм…по случаю. У меня больше таких нет. Оно не лечит духовный корень, но оно очень сильно притормаживает все проблемы, которые возникают из-за него. Причем на довольно длительный срок.

— Вот как… — прищурился он.

— Да. — кивнул я, — И его рецепт мне тоже известен. Нурл и Арна собирают ингредиенты для более мощного эликсира, но это я смогу сделать быстрее. Оно более простое.

— Я так понимаю, его рецепт ты узнал недавно? — уточнил Рыхлый.

— Да, день назад, — кивнул я.

— Что нужно? — по-деловому спросил Рыхлый, — Добудем.

Я быстро перечислил ему список ингредиентов. Он почти минуту молчал, обдумывая. Потом еще несколько минут уточнял по каждому растению.

Он с десяток раз повторил состав, и затем удовлетворенно кивнул.

— Будет. Это действительно проще достать, чем-то, за чем отправились Нурл и остальные.

— Но, — заметил я, — Тут мне потребуется больше экспериментов и попыток. Понимаешь, чем слабее ингредиенты, тем выше должно быть качество самой варки, чтобы эффект был сильным. До того, как я достигну нужного качества, придется попортить многие ингредиенты.

— Я уже понял. Нужно всего этого и много.

— Именно, — кивнул я, — И лучше будет, если ты не просто срежешь, но и добудешь растения целиком.

— За день пути, а именно столько нужно, чтобы выбраться из тех мест Глубин, где растет часть того, что ты просишь, — заметил Рыхлый, — Растения могут просто погибнуть.

— Ничего. — покачал я головой, — Я знаю, как их «выхаживать», просто добудь. Остальное на мне.

— Договорились, — кивнул он мне. — Но есть другая проблема.

— Какая? — прищурился я.

Рыхлый вздохнул.

— Сейчас я не могу отходить от дома Морны далеко и надолго: там дети и Морна… она еще слишком слаба. Нурл и Арна всё время ходят в лес за ингредиентами для тебя, — всё-таки их боеспособность и навыки выживания выше, чем у меня, и они в лесу чувствуют себя увереннее, — но без них дом не совсем в безопасности. Шурша… хоть она и сильна своими пауками, но ей тоже нужна подстраховка, если вдруг кто-то прорвется в ближний бой. Орла даже если осталась бы дома, в прямом столкновении вообще слаба — она хороша в разведке на больших дистанциях.

— Понял, — кивнул я. — Значит до того, как Морна не вернет силу, ты отходить от дома не будешь?

— Да, — кивнул Рыхлый.

Действительно, если так подумать, то Рыхлый абсолютно прав: без Камнеголового дом физически защищать некому. Некому принять прямой, тяжелый удар на себя. У них остался только Клык, но он и сам сейчас не в лучшем состоянии. И это может стать проблемой. Каких-нибудь бронированных, сильных тварей вроде тех же камнеголовых, или Измененных, одни насекомые так сразу не остановят — твари могут стремительным рывком прорваться к дому. Особенно если их будет много. Да и честно говоря, я не уверен, что тут и Рыхлый справится. Впрочем, я помнил, что у него в подчинении есть и огромные черви, которыми он как-то и кабана утащил под землю.

Что ж, еще один повод побыстрее поставить Морну на ноги.

Мы не спеша подошли к самой границе болот. Отсюда начинался путь к деревне гнилодарцев.

Дальше шли еще осторожнее и напряженнее чем раньше. Грэм был впереди, я посредине, а Рыхлый — позади, с полуприкрытыми глазами, полностью погруженный в свой Дар и своих червей, прощупывая почву.

Мы не знали, тут ли Гнус и всё ли с ним в порядке. Он мог вообще покинуть это место. Это, впрочем, маловероятно, а вот то, что у него могли быть незваные гости — очень даже возможно.

Вскоре, пройдя через несколько болот по знакомым тропинкам и знакомым кочкам, мы приблизились к самому краю деревни — тому месту, где нес свой дозор Гнус.

И он был тут. По-прежнему. В своем кресле на небольшом островке прямо перед Гниющим Коридором, за которым начиналась деревня.

А вокруг него как обычно были тучи мошкары, комаров, слепней и других тварей.

На удивление ни одного насекомое не полетело в нашу сторону.

— Знакомые лица, — хрипло произнес Гнус, медленно поворачивая к нам голову, — Чего пожаловали?

Я посмотрел на гниющий коридор вдали, ведущий к брошенной деревне изгоев. Черного тумана, который запер гнилодарцев в ловушке уже не было. Все-таки долго поддерживать такое количество черного тумана было затратно. Я, кстати, даже не спросил Рыхлого, через сколько дней исчез этот туман. А неплохо бы знать подобное. Мало ли, вдруг сам попаду в такую ловушку и буду примерно представлять, сколько у меня времени до того, как он спадет сам.

Мы смело шагнули вперед, ступая по влажной, но более твердой земле. Насекомые расступались перед нами, образуя живой тоннель. Никто нас не останавливал.

— Рыхлый… — Гнус как-то лениво обратился к гнилодарцу, — Мы же с тобой уже всё обсудили.

— Всё да не всё, — ответил Рыхлый, не останавливаясь, — С момента нашего разговора кое-что изменилось.

— И что же? — уточнил Гнус.

— Могильщик. Он к нам пожаловал.

В этот самый миг рои, висевшие над болотом, дрогнули. Миллионы крыльев резко зажужжали. Насекомые сорвались со всех концов болот, стягиваясь к креслу, и на несколько секунд зависли над нами плотным, агрессивным черным туманом. Воздух стал буквально физически тяжелым.

Я увидел, что одно упоминание о старом главе деревни вывело Гнуса из его обычного хладнокровного состояния. На мгновение мне стало страшно, что он всё это выпустит на нас, а сделать с этим никто ничего не сможет.

Впрочем, он быстро взял свои эмоции под стальной контроль и насекомые разлетелись кто куда.

Дышать сразу стало полегче.

— Значит, этот старый…кхм…дурак, — Гнус еле сдержался, чтобы не назвать Могильщика словом покрепче, — Пошел к вам? Чего-то подобного я и ожидал. Хотя… наивно надеялся, что после всего случившегося у него хватит ума этого не делать. И не лезть к остальным.

Да, похоже Гнус был зол на Могильщика.

— Да, он собирался… или собирается…собрать нас обратно, — осторожно подбирая слова, сказал Рыхлый. — Под свое крыло. Во всяком случае, я так понял его.

— А вы что? — Гнус неожиданно резко встал с кресла и повернул лицо в сторону пустой деревни.

— А мы ничего, — ответил Рыхлый, — Никто не забыл, что Могильщик нас бросил, когда мы нуждались в нем больше всего.

— Хорошо, что не забыли, — кивнул Гнус.

— А вы зачем пришли? — Гнус повернул голову ко мне и Грэму.

— Может, я просто поболтать хотел, — мрачно усмехнулся Грэм, опираясь на древко секиры. — Как раньше.

Гнус тяжело вздохнул, и его плечи чуть опустились.

— «Как раньше» уже не выйдет, охотник. — Он помолчал, вслушиваясь в тишину, а потом заговорил о своем, — Так непривычно слышать деревню, которая молчит. В ней нет жизни — ни криков, ни ругани, ни плача. Пустота, понимаешь? Одни насекомые.

Рыхлый молчал, как и мы. Гнус просто вытянул руку вперед и на нее село несколько жучков.

— Да…а я ведь думал, что так будет всегда… — вздохнул он.

Я же задал наконец-то вопрос, за ответом на который мы и пришли:

— Гнус, нам стоит бояться Могильщика, как ты считаешь? И вообще — чего от него ожидать?

Гнус издал короткий смешок.

— Конечно, стоит. Еще как стоит, Элиас.

— Почему? — нахмурился Рыхлый.

— А сам как думаешь? — риторически бросил Гнус, поворачиваясь к нему. — Может, потому что в нем теперь…

— Сердце Роя, — закончил за него Грэм.

Гнус замер.

— Вы знаете? — в его голосе промелькнуло искреннее удивление.

— Он нам сам показал, — ответил Рыхлый, поежившись при воспоминании о жуткой дыре в груди Зикара.

— Понятно… да, он любит эффекты. Хотя я думал, что он будет держать это в секрете…впрочем, может он подумал, что раз я знаю, то сам расскажу вам и решил опередить. Могильщик всегда был хитрым.

Пока мы стояли рядом с Гнусом, я пытался прислушиваться своим навыком к Гнусу. И у меня получилось. Все-таки мы стояли на месте и ничто не мешало моей концентрации. И то, что я «увидел», просто поразило меня! Количество живы в нем было колоссальным! Но она не была цельной, она была рассеяна тысячами, десятками тысяч крошечных искр-частиц по всем его насекомым. А сам он ощущался как плотное, нестабильное облако какой-то гудящей энергии. Его жива была в постоянном движении. И я сразу понял главное: Гнус вообще не умеет прятать свою силу. У него нет даже зачатков того навыка, который только что открыл я. Почему? Не знаю. Возможно Шурша права, и тонко чувствовать живу просто не всем дано.

А может дело в другом? Если у него серьезные трещины в духовном корне, то это и не удивительно. Энергия просто вытекает сквозь прорехи. Но потом я снова замер. У Шурши ведь тоже есть трещины, но это абсолютно не мешает ей скрывать свою ауру и плести невидимые нити. Значит, дело в чем-то другом. Может, Дар Гнуса настолько специфичен и силен, что его в принципе невозможно запереть внутри тела?

— Насколько опасно это Сердце Роя и сам Могильщик? — прервал мои размышления голос Грэма. — Мне нужно понимать, с чем мы имеем дело.

— Эх, охотник… — Гнус покачал головой. — Всё, что принесено из самых недр Глубин — смертельно опасно. Тебе ли не знать? Ты сам притащил оттуда ту черную дрянь в своих венах и понимаешь, как от нее трудно избавиться.

— Сердце Роя — это не черная хворь, — заметил я.

— Не черная. Но, может, хуже? — Гнус приподнял бровь, покрытую шрамами.

— Ты можешь сказать что-то более конкретное? — с нажимом спросил Рыхлый. — Допустим, Зикар впустил в себя «это». Хорошо. Это мы знаем. Но это его тело и его дело. Да, он рискует потерять разум, он об этом говорил. Но он ушел тогда, когда умирал, он не ушел просто так. Разве нет? За что мы можем его осуждать? Нам не нравится, что он ушел, и что деревня из-за этого развалилась, но это лишь косвенная вина. Напрямую в этом он не виноват. В остальном виноваты мы сами. Мы это допустили. Мы не остановили старейшин, мы вовремя не прогнали Целителя, когда он только начал всё это.

Я вдруг понял, что Рыхлый всё время об этом думал. Думал о том, виноват ли старик, ушедший на покой, или они, другие гнилодарцы, — те, кто не смог защитить свою деревню просто потому, что принимали всё слишком пассивно и не играли в ее жизни никакой значимой роли.

Гнус долго молчал. Лишь гул мошкары заполнял паузу.

— Да, ты прав, Рыхлый, — наконец тихо сказал он. — В случившемся есть и огромная доля моей вины, не только Могильщика. Я мог сразу взять «власть» в свои руки, когда он ушел. У меня хватило бы силы. Но я не стал этого делать — мне это было неинтересно. Мне просто хотелось быть стражем, защитником деревни у ворот. И меня это полностью устраивало. Но…видишь что из этого получилось.

Мы втроем молчали.

— А по поводу Могильщика…– Гнус вдруг поднял голову, и его навсегда закрытые глаза уставились на Рыхлого. — Тебе не кажется, что слишком быстро после исчезновения Зикара старейшины привели в деревню Целителя?

— Ты о чем? — прищурился Рыхлый, делая шаг вперед.

— Зикару нужна была жизнь. И ему нужна была Сила, чтобы выжить в Глубинах, — медленно произнес Гнус. — И кто-то ему это дал. Точнее, предложил сделку. Обмен.

— Сделку? Обмен? — не понял Грэм. — Обмен на что?

— На бездействие? — неожиданно высказал предположение я.

— Именно, травник, — Гнус указал на меня пальцем. — Возможно, Зикар не предполагал, что Целитель и Хельм уведут всех. Или точно не знал, что именно они хотят с ними сделать. Но не в этом суть. Возможно он решил, к примеру, пожертвовать третью деревни на то, что ему предложили. Знаешь, сколько времени внутри него уже живет этот Рой? Это самое интересное.

Рыхлый покачал головой.

— А я знаю. — Гнус поджал губы — Рой в нем уже месяц. Мне удалось «урвать» у него одного жука и углубиться в его «память». Хотя, конечно, памятью это сложно назвать. Но я знаю точно — уже месяц как он был здоров, и не возвращался.

— Значит… он мог прийти раньше? — тихо спросил я.

— Мог. Но не пришел, — отрезал Гнус. — С его новой силой, с этим Сердцем, защитить деревню, вышвырнуть Целителя и Хельма было бы легко, очень легко. Он бы стер их в порошок. Но он ждал.

— Это лишь предположения, Гнус, — попытался возразить Рыхлый. — Мы не знаем, была ли какая-либо сделка вообще. Или он сам добыл Сердце Роя. Он старый…он знает очень много. Мог знать и про Сердце.

— Я знаю, о чем говорю, — отрезал Гнус. — А то, что Зикар знает много…это правда. Но также правда в том, что он знает многих. Понимаешь, о чем я? Думаешь, он не знает Гиблых, Измененных? Не удивлюсь если он бывал и у Детей Коры. Он обходил большую часть Зеленого Моря, это да. Но есть вещи, которые самому не провернуть. Особенно смертельно больному старику. Думаешь в своем полумертвом состоянии он смог бы добраться к Потухшим Древам? Так думать — наивность, Рыхлый. Его кто-то провел.

Рыхлый крепко задумался.

— Допустим, с Могильщиком всё понятно, — я сделал шаг к Гнусу. — Но зачем ты тогда остаешься здесь? Деревни больше нет, тут некого охранять. Почему бы тебе не переместиться к нам, к дому Морны? Там сейчас все выжившие. Вместе нам будет проще отбиться и от тварей, и от Могильщика, если он решит применить силу. Почему нет?

Гнус промолчал. И я почувствовал, что он что-то скрывает. Чего-то не договаривает.

И тут тишину разорвал громкий всплеск.

Из мутной, покрытой ряской воды прямо у наших ног вынырнул ребенок. Мальчишка лет семи, тяжело, со свистом хватая ртом воздух.

— Больше не могу, дядя Гнус… задыхаюсь… — прохрипел он, цепляясь тонкими пальцами за скользкий корень.

Гнус недовольно и громко цокнул языком.

— Так ты тут не один? — ахнул Рыхлый.

Гнус тяжело вздохнул, потирая лицо руками.

— Не один, — глухо ответил он.

Мальчишка смотрел на нас, вытаращив глаза, и не понимая, что делать.

А через еще секунд десять вслед за мальчишкой на поверхность всплыли еще двое детей: девочка постарше и совсем маленький мальчик. У всех троих на шеях и скулах виднелись зеленоватые, пульсирующие жабьи мутации.

— А это…разве не дети Ганики? — вдруг прищурился Рыхлый присаживаясь.

— Да…мы… — вдруг начал мальчишка, но расплакался и нырнул обратно в воду. И остальные вслед за ним.

— А где она сама? — спросил Грэм.

Гнус опустил голову.

— Погибла, пытаясь выбраться. А дети…дети в это время были за пределами деревни. Как обычно плавали на дне одного из болот. Их не задело.

— Так вот почему ты не хотел отсюда уходить… — вдруг всё понял Рыхлый. — Сюда возвращаются те, кого не было в деревне, когда Старейшины увели всех за собой. Или те, кто вообще отправился из деревни по своим делам, или те…кто в деревне бывал редко.

Я замер. Вот оно что…теперь становилось понятнее нежелание Гнуса покидать «пустую» деревню, которая оказалась не совсем пуста.

— Значит, ты боишься? — спросил Грэм. — Боишься, что если тебя тут не будет, то когда они придут… их заберет себе Могильщик?

Гнус криво улыбнулся.

— Вроде того.

— Значит… — вздохнул я, — Защищать тебе тут всё же есть что.

— Есть. — ответил Гнус.

— Сколько? — спросил Рыхлый, приглядываясь к гнилому коридору и, видимо, посылая своих червей дальше, в деревню, — Сколько еще тут…детей…и взрослых. Взрослые ведь есть?