Глава 9

Гнус молчал.

Мы тоже. Нарушал тяжелую тишину болота только монотонный, почти гипнотический гул миллионов крошечных крыльев. И словно в ответ на внутренние колебания гнилодарца, все насекомые вокруг зажужжали еще сильнее и громче.

Я смотрел на него и понимал — он решает, стоит ли идти навстречу Рыхлому и вообще обсуждать тех гнилодарцев, которых защищал тут, или нет.

— Десяток детей и трое взрослых, — произнес он наконец, и голос его прозвучал неожиданно глухо, словно эти слова давались ему с трудом.

Рыхлый нахмурился, переведя взгляд с мутной воды на Гнуса.

— Вот как… — задумчиво протянул он. — В нашу прошлую встречу они уже были тут? Ты их просто скрывал от меня?

— Были только дети, и то не все… — кивнул Гнус, не поворачивая головы. — Взрослые пришли потом. Те, кого не было в деревне в тот день — те, кому больше некуда идти.

Вода у берега снова пошла рябью, и чуть в стороне, цепляясь за скользкие корни, на поверхность вновь вынырнули дети. Как я теперь знал — дети некой Ганики, которая погибла. И вот вопрос — будь я тут, то смог бы ее спасти? Расскажи о ней Гнус Рыхлому, или позови его на помощь, может мать этих детей была бы жива? Или же…она была в том состоянии, в котором уже не помочь?..

Я вздохнул и постарался не думать об этом. Всех не спасти, я это понимал, но с тех пор, как мои успехи в варке, благодаря Дару и системе стали значительными — у меня самого создавалось ощущение, что спасти можно любого, только сделай нужный эликсир и поделись живой.

Это было, конечно, не так.

— Один из взрослых в тяжелом состоянии, — вдруг сказал Гнус, — Я, конечно, выжрал своими насекомыми ту черную дрянь, которую он подхватил, и почистил насколько смог, но… она въелась глубоко в его плоть. Надеюсь, он выживет.

— Я могу помочь, — шагнув ближе к краю островка, твердо сказал я.

Гнус медленно поднял свою голову и «посмотрел» на меня.

— Сможешь помочь? — в его голосе скользнуло небольшое сомнение.

— Не я сам, — тут же уточнил я, — А эликсиры и мази, что я делаю. Они успешно помогают в таком.

— Да, — ответил за меня Рыхлый, выступая вперед. — Ты же видел, в каком состоянии мы все ушли отсюда? Видел, во что превратилась Морна и ее дети?

Гнус как-то безрадостно хмыкнул:

— Ты хотел сказать «чувствовал».

Рыхлый лишь закатил глаза.

— Я знаю, что ты всё видел, просто по-своему. Сути это не меняет. Ты чувствовал их раны и сколько в них оставалось сил и…жизни. И знаешь как некоторым было тяжело.

— Допустим видел, — согласился Гнус.

— А теперь почти все здоровы, — добавил Рыхлый с взглянул на меня. — Самое страшное позади. И всё благодаря Элиасу и его…алхимии. Так что…думаю помочь он сможет. Вернее его…алхимия.

— Значит, постарался Элиас?

— А кто ж еще? — фыркнул Грэм, — Или кто-то еще в этой глуши может варить отвары и эликсиры, от которых кишки не свернутся?

— Ну… — признал я, — На самом деле работали мы все вместе. Без живососов Лиры и помощи Рыхлого всё прошло бы намного тяжелее. Только вместе нам удалось быстро вытащить самых тяжелых больных.

— Живососы… — вздохнул Гнус, — Да… Я сам их использовал для такого же. Спасибо тебе с дедом — сам может и не додумался бы, но после того как увидел, как эти твари высасывают черную хворь, использовал их на больных… и это помогло.

Я кивнул. Не знаю, где он тут добыл живососов, — Лира вроде говорила, что тут их мало, — но это не важно. Главное, что он их нашел и использовал для лечения.

Гнус пару секунд помолчал, а потом сказал:

— Ты спросил, боюсь ли я, что Могильщик…подгребет всех уцелевших под себя? Да, боюсь. Вы сами сказали, что у него такая цель — он ее озвучил. Но раз он этого хочет, значит без нас…без других ему не обойтись. Мы ему снова зачем-то нужны. Вопрос лишь в том, зачем?

— Может чтобы не бояться других? — предположил я. — Все-таки когда за твоей спиной пара десятков Одаренных, то с тобой приходится считаться? Может другой цели у него и нет?

Гнус смотрел на меня и я буквально чувствовал, как он через своих насекомых изучает мое лицо.

— Может ты прав, Элиас. Но в твоих словах звучит надежда на то, что Могильщик на «нашей» стороне.

— «Нашей» — это чьей? — уточнил мрачно Грэм.

— На стороне тех, кто тут, по эту сторону Кромки, а не ведет свои дела в Глубинах. — ответил невозмутимо Гнус. — Я исхожу из худшего. Что цели Могильщика противоположны нашим, и что он хочет нас использовать. Если он докажет обратное и докажет это делом, я изменю свою точку зрения.

Грэм кивнул.

— Это правильно.

— А если вдруг что… — обратился я к Гнусу, — Ты сможешь остановить Могильщика? Если он придет сюда силой забирать людей? Если решит, что имеет он прав и так будет лучше для людей, а ты только мешаешь.

Гнус застыл. Насекомые вокруг нас на секунду сбили ритм своего полета. Гнус привстал, напрягшись, а затем тяжело плюхнулся в свое плетеное кресло.

— Что ж, вопрос хороший. — признал гнилодарец, — Хороший….И на самом деле Зикар очень уязвим, несмотря на всю свою новообретенную силу.

— В смысле «уязвим»? — выпалил Рыхлый подавшись вперед.

— Внутри него рой насекомых, — медленно произнес Гнус. — Да, это Сердце Роя из самих Древ. Да, он пропитан колоссальной мощью. Но любой другой Одаренный с Даром управления насекомыми и сопоставимой мощью Дара может попытаться перехватить над ним контроль или очень сильно затруднить его использование.

— Вот как… — задумчиво сказал Грэм.

— Да, — кивнул Гнус, — Сердце Роя по-прежнему остается роем насекомых. Просто необычных насекомых. Об этом не стоит забывать. Зикару и так трудно удерживать его под контролем, а если на него нападет кто-то с таким же Даром…ему придется туго.

Рыхлый хрипло рассмеялся.

— Звучит отлично. Вот только ты знаешь других, кто по мощи Дара не уступает Зикару? Только честно.

Ответом было молчание. Всё ясно. С таким же даром управления насекомыми никого и близко не стояло с Могильщиком. Я, правда, сразу подумал, что Гнус решил не называть себя из скромности что-ли. Потому что его сила, по словам того же Могильщика была больше, чем у любого из гнилодарцев.

— А ты? Ты потянешь Могильщика? — серьезно спросил Грэм.

Гнус покачал головой.

— Нет, — честно признал он. — Возможно если бы я перешагнул на следующую ступень Дара, то да. А так… я могу лишь задержать его на время. Возможно если я отдам все силы, мне удастся заставить его бороться с роем внутри, но победить…нет. Возможно раньше, до ухода, я был близок по силе к нему. Но теперь его контроль невероятен.

— И что для этого нужно? — спросил я, зацепившись за слова о следующей ступени Дара. — Чтобы перешагнуть?

Гнус вздохнул, и в этом вздохе слышалась усталость.

— Нужно много чего. Ты думаешь, что сможешь помочь мне со своими навыками, Элиас? Нет, тут всё сложнее, чем у остальных…всё тоньше. Даже не буду объяснять.

Я пожал плечами:

— Я собираюсь вылечить остальных от трещин духовного корня. Осталось лишь добыть ингредиенты и начать варить, и результат не заставит себя ждать. Я уверен. Это вопрос времени. так почему…

— Вот когда вылечишь, — отрезал Гнус, махнув рукой. — Вот тогда и поговорим. А пока это слова. К тому же есть раны…вещи…которые при всем желании исправить нельзя.

— Как скажешь, — спокойно ответил я, — Это вопрос времени.

Рыхлый же посмотрел на тропки, ведущие вглубь деревни, затем на болото, и вдруг встрепенулся.

— Пойду посмотрю, — сказал он, вглядываясь в темную воду. — Может, парочка моих пиявок выжила.

— Выжила, — спокойно бросил Гнус.

Рыхлый замер.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, ты в прошлый приход искал их, вот я после твоего ухода и занялся поисками таких пиявок. И через своих водных жучков-плавунцов нашел их. Сейчас они в небольшой заводи на дне, зацепились за корягу. Я их даже немного подкармливал.

Рыхлый выдохнул с облегчением.

— А сколько уцелело?

— Немного, — ответил Гнус и качнулся в кресле, — Трое.

— Три…всё равно хорошо, — довольно сказал Рыхлый, — У этих старых особей уже есть устойчивость к этой черной дряни…это отлично.

— А ты их сам не чувствуешь? — спросил я Рыхлого, — Это ведь твои…питомцы.

Рыхлый помрачнел.

— Связь порвалась тогда, когда пришлось бежать. И чем дольше они были без меня, тем сложнее их снова «почувствовать». Нужно заново устанавливать контакт.

Я подумал, что с любым из своих симбионтов связь потерять не смогу, чтобы ни случилось, только если сам силой разорву. Но вряд ли Рыхлый сознательно разрывал связь с пиявками. Значит связи у него были не настолько крепкие как мои, симбиотические. С другой стороны, если подумать, то невозможно установить тысячи и тысячи связей с насекомыми и не сойти с ума. Гнилодарцы, управляющие огромным количеством насекомых, явно используют другой метод. Какое-то «роевое» управление. Надо об этом спросить, как будем уходить из деревни. Это любопытный момент.

Самое главное, конечно же, это три старых особи. Значит лечение Грэма еще больше ускорится. Тем более, эти уже закаленные, устойчивые к черной живе, а значит и черной хвори смогут больше поглотить за один раз.

Рыхлый осторожно пошел вперед, оставив нас втроем. Какое-то время мы наблюдали за ним, исчезающим в Гниющем Коридоре. Интересно, без гнилодарцев он стал опаснее? Или наоборот вся эта мошкара в нем разлетелась? Стоп! Куда разлетелась, если тут сидит Гнус.

Рядом изредка выныривали дети-мутанты, хватая воздух и снова исчезая в болотной воде. Причем плавали они там так, что на поверхности не было ни следа — ни единой волны или всплеска, который бы выдал постороннему, что там есть кто-то кроме рыбок и жаб. В первые свои посещения деревни я таких детей не видел. Это, правда, и немудрено — таких заметить сложно.

— Как твое развитие, Элиас? — вдруг спросил Гнус, уставившись слепыми глазами на меня.

Он вытянул руку и по его пальцу полз какой-то жук, с перламутровым отливом крыльев.

— Потихоньку развиваюсь, — ответил я уклончиво, — Это долгий путь.

— Потихоньку, значит… — вздохнул гнилодарец. — А я думаю, что совсем не потихоньку.

Грэм сразу напрягся.

— Ты ведь знаешь, что твоя кровь особенная? — спросил Гнус.

— Особенная? — сделал недоумевающий вид я, а Грэм как-то предупреждающе зыркнул на меня.

— Да. Раз уж тут нет Рыхлого, то мы можем поговорить. Я не знаю, что знает он о тебе, но я как-то взял твою кровь.

— Взял кровь моего внука? — угрожающе переспросил старик.

— Успокойся Грэм, — поднял Гнус вверх руку, — Я не к тому веду. Я хотел изучить ее потому, что почувствовал в тебе что-то…другое. И твоя кровь защитила себя сама. Буквально. Насекомое, в котором была твоя кровь, проросло как какой-нибудь хищный мутант и сожрало «носителя».

Мы с Грэмом переглянулись. Во-первых, я о таком не знал, а во-вторых сам разговор был…неприятен. Обсуждать свой Дар или свою кровь я не хотелось от слова совсем. И так о моих способностях уже знает Морна, Рыхлый и Клык. А тут еще Гнус что-то понял. Этого только не хватало.

— К чему ты ведешь? — прищурился я.

— Да, Гнус, — сжался как пружина Грэм. — Такие разговоры просто так не заводят.

— А я и не просто так его начал, — ответил совершенно спокойно гнилодарец. — Я помочь хочу…предупредить…

— Предупредить? — удивился я.

— Да. Я чувствую твои эмоции Грэм, и уйми их. Никто вредить твоему внуку не собирается. Мы вообще все тут в одной лодке.

— Мы с Морной и Рыхлым, а ты сейчас не с ними…так что все-таки мы не в одной лодке.

— Я остался ради…тьфу…ладно. Мы сейчас не об этом говорим, — отмахнулся Гнус, — Я лишь хочу сказать, что единственные, кто может навредить твоему внуку за природу его Дара это не я или другие гнилодарцы, а твои же сородичи из поселка и городов. Гильдии. Надзор. Не мы. Да ты и сам знаешь, кого надо опасаться, и кто не приемлет тех, кто от них отличается. Радует, что ты не такой и твой взгляд на мир чуть шире, чем у них.

Грэм молчал.

— Так что да, Элиас. — вздохнул Гнус, — Я знаю, что ты не обычный травник. И твоя кровь сказала об этом лучше, чем что-либо другое.

— И? — посмотрел на него я.

— Видишь ли, Элиас… — Гнус наклонился вперед. — Вряд ли твой дед слишком часто сталкивался с Первородными Дарами, чтобы понимать их истинную опасность для носителя.

— С чем-чем? — удивился уже Грэм, переглянувшись со мной. — Впервые слышу такое название. Может ты его сам выдумал?

— Поверь, это название я лишь повторяю. Услышал я его когда-то от одного…кхм…сбежавшего Одаренного из столицы, и нашедшего временный приют у нас в деревне. Он был весьма сведущ в изучении Даров. У меня были к нему свои вопросы о своем Даре, и рассказал он мне тогда много любопытного, о чем я не знал. Я тогда был молод.

— Значит, Первородные Дары? — переспросил Грэм. — Допустим.

— Именно так. — кивнул Гнус. — Я объясню то, что он мне рассказал. По его мнению, называть Дар слабым или сильным, как мы привыкли, в корне неверно. Потому что любой Дар, кроме Первородного — это уже слабая, искаженная версия Дара, а потому понятие «сильный» к нему вообще неприменимо.

— Не совсем понимаю, к чему ты всё это ведешь. — заметил Грэм.

— Я знаю, что таких как Элиас называют Симбионтами. — продолжил Гнус.

Мы с Грэмом промолчали, но это было красноречивее любых слов.

— Но название это — просто название…слово. Оно не отражает сути. Суть в том, что ты намного ближе к самим растениям, к самой природе своего типа живы, чем кто-либо другой. Таков твой Дар. А теперь посмотри с этой точки зрения на обычных алхимиков и травников. Кто они по отношению к тебе? Они другие? Или же…

Я задумался.

— Они просто более слабая версия меня? — медленно проговорил я.

— Именно. — кивнул Гнус. — Не ты какой-то «другой» или «неправильный», нет. Вы по сути все одинаковые, просто они слабее и на самом деле ничем, кроме разбавленной силы Дара, от тебя не отличаются. Понимаешь, к чему я веду?

— Нет, — честно признался я.

— Я тоже не понимаю, — добавил Грэм.

— Всё дело в том, что в то время, пока мы не виделись, — продолжил Гнус, — Ты перескочил на следующую ступень Дара. Сколько у тебя это заняло? Месяц? И следующая ступень тоже пройдет быстро. А проблема в том, что чем выше ты будешь подниматься по ступеням своего Первородного Дара, тем опаснее будет для тебя. Тем больше шансов, что ты не останешься человеком вообще.

— Я это и так понимаю, — осторожно сказал я, понимая, о чем он говорит.

— Не уверен, что понимаешь. Ты же не видел, что такое потерявший контроль Первородный Дар.

— Я видел, — ответил Грэм. — Я ему…рассказывал.

— Ты видел? — уже искренне удивился Гнус.

— Да, Гнус, я однажды. по молодости…участвовал в уничтожении одного Симбионта. Поэтому даже лучше тебя знаю, что это такое, и чем это может закончиться, если такие…кхм… Одаренные теряют контроль. И Элиас знает ту историю. От человека там осталось мало — он буквально превратился в древо, которое управляло целым городом растений. И он высосал всех, чтобы стать еще сильнее. Не останови мы его — кто знает, чем бы это закончилось?

Повисло молчание.

— Что ж… Хорошо, что вы осознаете опасность, — встал со стула Гнус. — Но ты упомянул Симбионта так, будто опасными бывают только они. А это не так. Глупо выделять один Первородный Дар — опасен любой из них. Вот ты, Грэм, когда-нибудь видел Первородный Дар Огня? Или Первородного Охотника?

— Я не совсем понимаю, что ты вкладываешь в это слово, — проворчал старик. — С Симбионтами мне всё понятно, а вот с другими…

— Представь человека с Первородным Даром Огня, который дошел до предела его развития. Что с ним будет? — прервал Грэма гнилодарец.

— Невероятный контроль пламени? Сжигание целых лесов? — предположил я. — Ну и мощь стихии, конечно же, наверное будет запредельная.

— Всё это вместе, — взмахнул рукой Гнус, — Но вдобавок и внешние изменения. При такой мощи дара удерживать его в узде невозможно, он разрывает тело и стремится выйти за его пределы. Ты сказал, что Симбионт превратился в Древо…а огневик каким станет? Я тебе расскажу. Тело его будет не просто горячим, оно само становится источником Огненной Живы. Оно теряет плоть и кровь, понимаешь?

Мне почему-то вспоминалась огненная Проплешина с ее Источником живы. Что если это место упокоения такого вот… Одаренного?

— Это что-то вроде постоянно горящего человека? Живого воплощения стихии огня?

— Именно, — кивнул Гнус.

— Ты такое видел? — прищурился Грэм. — Говорить — это одно, а видеть…совершенно другое.

— А ты, Грэм, поищи в особых местах… — сказал Гнус, — в Глубинах…может даже в Кромке — там, где стихия плещет как ненормальная…поищи человеческие кости. Может и найдешь.

— Об этом бы тогда уже знали, и изымали из таких мест то, что осталось от таких…кхм…людей.

— А кто тебе сказал, что не изымали? — удивился Гнус. — Что, не было экспедиций от гильдий в Глубины? Что, не копались они в особых местах Кромки?

— Они искали Источники Стихийной Живы. — уверенно ответил Грэм. — А вот ты не ответил — видел ли ты сам, через своих насекомых, подобный Дар?

Я думал, что он ответит «нет», но он удивил и меня, и Грэма.

— Видел. Видел наименее опасный, из подобных Даров — Дар Первородного Охотника.

— Когда? — тихо спросил Грэм.

— Когда… — задумался Гнус, — Наверное, лет пятнадцать-двадцать назад. Мы еще подумали, что это какой-то монстр к нам пожаловал, а потом он заговорил.

— Монстр? Значит, он превратился в кого-то вроде Измененного? — уточнил я.

— Совсем нет, — отрицательно покачал головой Гнус. — Просто огромный человек, настолько огромный, что не мог прекратить расти. Но он еще сохранял рассудок. Настоящий великан…от него веяло такой жутью, что мне единственный раз в жизни стало страшно. Но он что-то пил, что удерживало его от срывов.

— А зачем он пришел к вам?

— Пришел к нам, потому что думал, что мы знаем как справляться с такими «последствиями». Что ни говори, в чем-то расколотые дары напоминают потерявших контроль первородных.

— Вы ему сумели помочь? — спросил я, хотя уже знал, какой ответ услышу.

— Нет, конечно. Он у нас пробыл несколько дней и…ушел.

— Куда? — прищурился Грэм. История этого охотника его явно заинтересовала.

— Куда? — удивился Гнус — А ты как ты думаешь, куда такие люди уходят? Им больше нет места в…обществе.

— В Глубины, значит, — сказал я.

— Именно, Элиас. Потому что никакого отличия от монстров у них в итоге нет. Обычно они полностью теряют контроль над человеческой частью разума.

— Я никогда о таком не слышал, — тихо, почти потрясенно проговорил Грэм. — Честно говоря, ты вот говоришь, а я…не до конца верю в это.

Гнус ничего не ответил Грэму, просто повернул лицо ко мне.

— Я тебя предупреждаю, Элиас, не просто так. Как возьмешь следующую ступень Дара — остановись. Три ступени…этого достаточно. Дальше не иди, в этом ошибка. То, что сказал тот Охотник, я не забуду. Он сказал: «До какого-то момента ты думаешь, что контролируешь всё. Что проблем нет, но еще одна взятая ступень — и вдруг ты осознаешь, что контроль исчез. Что тело тебя не слушается и берет над тобой верх, а ты ничего не можешь с этим сделать». У таких как ты развитие идет очень быстро, и в этом-то и кроется главная ловушка — ты пересечешь грань, где перестанешь быть человеком.

Я замер. Да, я действительно чувствовал, что всё под контролем. Помнится, вначале при слияниях с растениями у меня были предупреждения системы, но затем я нашел метод создавать «заслонку» в мозгу — отделять свое сознание от растений. А затем научился и вовсе контролировать процесс слияния. Но возможно Гнус был в чем-то прав. Например в том, что пока я на первых ступенях, этот процесс дается легче.

— У меня пока всё под контролем, — твердо сказал я.

— Твоя сила еще слишком «слаба», чтобы возникли настоящие проблемы с контролем, — печально улыбнулся Гнус. — Чем больше будет сила, тем больше возникнет проблем. И неважно, какой тип Дара: чем дальше люди с Первородными Дарами заходят в развитии, тем больше они отдаляются от людей и приближаются к истокам своих Даров. А это заканчивается всегда плохо.

— Спасибо за предупреждение, — искренне сказал я.

— Мы тебя услышали, — добавил Грэм, тяжело опершись на секиру.

— Я просто не хочу, чтобы твой внук… стал как… — Гнус замялся.

— Как дерево, — хмыкнул Грэм. На самом деле, скорее всего озвучивая свой самый большой страх.

— Именно. Некоторые границы силы не стоят того, чтобы потерять человечность. И Могильщик, впустив в себя Сердце Роя, об этом забыл.

Повисло молчание, только мошкара гудела. А через минуту из гниющего коридора вышел Рыхлый, держа в руках какой-то старый кувшин. Видимо, взял из брошенных вещей ушедших гнилодарцев. Внутри же, очевидно, были пиявки, судя по плеску воды.

— Ты говорил с остальными, — вдруг сказал Гнус. — С детьми и взрослыми.

— Это запрещено? — удивился Рыхлый, останавливаясь возле нас.

— Нет, кто я такой, чтобы запрещать вам разговаривать? — пожал плечами Гнус. — Просто получается, что пиявки были просто поводом?

— Нет, пиявки мне действительно нужны, — улыбнулся Рыхлый, а потом уже серьезнее добавил, — Я хотел посмотреть в каком они состоянии и чем мы им можем помочь.

— Эликсиров и мази хватит? — уточнил я.

— Хватит, — кивнул Рыхлый. — Должно хватить и того, что ты принес нам.

Раз Рыхлый не говорит, что там больному нужна срочная помощь и подпитка живой, значит ситуация не так плоха и Гнус действительно основную дрянь вытащил из больного.

— Хорошо, — кивнул я.

Я понимал, что Рыхлый хочет перетащить на нашу сторону остальных и сейчас лечение было самое ценное, что мы могли бы им дать. И я понимал, что лишними эти гнилодарцы не будут.

Грэм же был под впечатлением от рассказа Гнуса, и всё время думал, втыкая секиру во влажную землю.

Мы умолкли, в этот раз дети всплыли на поверхность воды, и направились в сторону коридора к которому подходил край болота.

— Что ты с ними собираешься делать? — вдруг спросил Рыхлый. — Нельзя же их оставлять тут вечно.

— Почему нельзя? — удивился Гнус.

— Тут опасно, и ты сам это прекрасно знаешь! — стиснул зубы Рыхлый. —

— Пока я тут — тут безопасно, — упрямо ответил Гнус.

— Ты знаешь, что это не так, — жестко парировал Рыхлый. — И я сейчас даже не о Могильщике говорю. Ты сейчас собираешь тут детей и выживших взрослых, но что дальше? Представь, что сюда просто вернутся Целитель и Хельм. И не одни, а с другими — Измененными, Гиблыми…

— Я буду готов, — перебил его Гнус, стиснув подлокотники кресла.

— Я не договорил, — голос Рыхлого лязгнул металлом. — Ты будешь один. Один! И он тебя одолеет. А детей и остальных заберет и превратит в таких же кукол. Ты этого хочешь? Ты сам знаешь, что мы с тобой слабы в прямом ближнем бою. Ты хочешь быть защитником? Так и подумай об этих детях, а не о своей гордости! Ты проиграешь и что тогда? Получится что ты собрал тут всех выживших, просто чтобы отдать их Целителю? Он тебе только спасибо скажет. Это место небезопасно!

Гнус молчал, а я понимал, что Рыхлый, конечно, прав. С большой долей вероятности это место Целитель будет проверять. Странно, что до сих пор этого не сделал.

— То, что я говорю — правда, — уже мягче добавил Рыхлый. — Я не меньше тебя хочу, чтобы эти дети были в безопасности. У меня тоже сын.

— Если бы я послушал тебя тогда, — тихо, но зло ответил Гнус, — и ушел… эти дети были бы тут одни. И, возможно, не выжили бы. Поверь мне, сюда уже пытался пробраться с десяток крупных тварей из Глубин. Их остановил я.

— Допустим ты прав, — кивнул Рыхлый, признавая его заслуги. — И если бы не ты, эти дети не были бы спасены. Ты сделал свое дело. Но теперь можно их переместить в по-настоящему безопасное место.

— В дом Морны? — саркастично ухмыльнулся Гнус. — И как им, с их Даром, с их мутациями, там жить? Им нужна вода. Много воды. Без нее они высохнут и заболеют.

Рыхлый задумался, покусывая губу.

— И мне тоже нужны болота, — веско добавил Гнус. — Моим роям нужна влага и гниль.

— Я понимаю, — кивнул Рыхлый. — Тогда… мы можем пойти на компромисс.

— Какой еще компромисс?

— Мы можем найти новое место — такое, которое станет нашим общим убежищем. Мы будем перемещать туда детей и сделаем его своей новой базой. Я согласен, что дом Морны не лучшее место. О нем тоже знают, а значит нужно найти новое, более защищенное убежище.

— Думаешь, так легко найти подобное место? — иронично спросил Гнус.

— Я найду. — уверенно заявил Рыхлый. — Доверь это мне. Я найду. Но я хочу знать, что ты пойдешь за мной, если место подойдет детям и…тебе. Ты нам нужен Гнус. Всем нам. Это правда.

Гнус долго молчал. Жужжание насекомых вокруг него то стихало, то усиливалось, выдавая его внутреннюю борьбу.

— Ты найди сначала, — наконец ответил он. — А там посмотрим.

Но все мы понимали, что это означает согласие.

Рыхлый подошел к краю полянки и сказал:

— Я сегодня вернусь. Скоро. Принесу эликсиры и мазь…ту, что осталась.

— Приноси. — ответил Гнус.

Я же смотрел на троицу детей, которые вернулись к болоту и теперь гонялись друг за другом, и думал…а можно ли обратить вот такие вот серьезные мутации вспять? Или уже все…поздно?

— Пошли. — выдернул меня из задумчивости Грэм.

Мы попрощались с Гнусом и вместе с Рыхлым двинулись по кочкам прочь от деревни.

Подумать было о чем.

— Значит…– спросил я у Рыхлого, — Будешь искать другое место?

— Буду. — ответил он, — Гнус считай согласился, а он будет нам хорошим усилением. Да и мне спокойнее, когда рядом с Лориком такой, как он. И…большинство наших его уважает и даже боится. Арна бы рядом с ним и пикнуть не смела.

Я кивнул.

— Есть уже место на примете? — спросил Грэм.

— Есть несколько, но их нужно проверить — ответил Рыхлый, — Да и там, скорее всего, понадобится помощь Мокреца. Пора и ему поработать. А потом…потом придется хорошенько поработать топором.

— Дом строить? — прищурился Грэм.

— Ага. — кивнул гнилодарец.

— Я помогу. Я это люблю, — неожиданно довольно улыбнулся Грэм.

На этом наш разговор закончился.

Уже на границе болот мы с Рыхлым разделились: он пошел в сторону дома Морны, а мы к краю Кромки.

Какое-то время мы шли молча. Только Седой изредка попискивал, ловя на ходу какое-то насекомое. Он однозначно стал проворнее и ловчее после излечения костей.

Совсем близко скользила по земле Виа. Наконец-то можно было держать ее рядом.

— Интересные вещи говорит этот… Гнус, — нарушил тишину Грэм, — Я действительно не знал о таких вещах.

— Ты ему веришь? — уточнил я, перешагивая через узловатый корень. — Ну, про эти Первородные Дары.

— Верю ли я ему? — переспросил Грэм. — Не знаю. Но звучит логично. Но, честно говоря, мне бы очень хотелось посмотреть на того «Охотника»… кем он стал. Что это за существо?..

— Он мог всё это выдумать? — спросил я, хотя сам в это не верил. Слишком складно всё звучало.

— А зачем? — Грэм остановился и посмотрел на меня. — Он вообще всё это рассказал лишь для того, чтобы мы воспринимали его слова серьезно. Похоже, он о тебе действительно беспокоится. И это меня немного…удивляет.

Или же Гнус считает, — вдруг мелькнула мысль, — Что когда я «войду в силу», то смогу помочь гнилодарцам в защите. Он не дурак, должен понимать, что со своими растениями я уже на третьей ступени смогу много чего. А значит буду полезен не только как алхимик, а и как боевая единица. Как минимум, вырастить непроходимые заросли из хищных и ядовитых растений в теории я уже могу. Если сильно постараюсь. Возможно, пора создать парочку таких мест…для себя.

А по поводу Дара… если Гнус прав, то всё выглядит так, будто изначально, в древние времена, Дары были чистыми, Первородными и невероятно сильными. А со временем, из-за смешения крови или деградации, они стали слабее, превратившись в обычных огневиков и травников.

Или же дело в другом… Возможно когда-то давно кто-то привил людям эти Дары насильно? Взял суть Древа, суть Огня, суть Зверя — и вживил в человеческий духовный корень? Может ведь быть такое? Может отсюда и все эти потери контроля и трещины. Потому что людям изначально это было несвойственно. Может это вообще не наша природа и потому тело противится этому.

Меняло ли это что-либо для меня? Нет. Я знал свой путь, и что мне нужна сила. Но это немного расширяло мое понимание этого мира. Всего лишь чуть-чуть, но расширяло.