16

**

— Мне кажется, это всё немного неловко.

— Ты думаешь?

Брат-Неприятности с сомнением осмотрел сидящую на ветке прекрасную деву в наряде настолько откровенном, что его присутствие можно было назвать скорее художественно подчёркнутым отсутствием. Дева ласково улыбнулась и приосанилась, стреляя в сторону брата-Неприятности глазками (образно, не буквально; ну или пока не буквально — кто их разберёт, этих личей).

— Какой мужчина забрёл в наши края, — промурлыкала она. — Я под впечатлением!

Здесь-и-Там немного невежливо хрюкнула.

— Слышал? Ты очень впечатляющий.

Брат-Неприятности покосился на неё немного обиженно и сказал личу:

— Неужели нельзя было придумать что-то оригинальней? Есть множество более интересных вступлений! Ну что это за “ах, какой мужчина” банальщина? Ты с таким подходом свой контракт в борделе столетиями бы выкупала!

Дева усмехнулась.

— Это вопрос с подвохом или попытка сделать комплимент? Потому что мы оба знаем, чем ценнее работник, тем сложнее выкуп его контракта. Они не отпускают, для начала не выжав полностью. Я начинала в борделе, мне ли не знать? Я работала упорно, но цель не приближалась. Потом я поняла правила игры. На удивление, все рабовладельцы становятся очень сговорчивыми, если им вспороть живот и подвесить их за кишки к потолку. Контракты волшебным образом выкупаются… Кто бы мог подумать?

Она хихикнула и кокетливо изобразила в воздухе царапающее движение. Брат-Неприятности закатил глаза:

— Ну я же говорю — банальщина.

Здесь-и-Там окинула деву быстрым оценивающим взглядом, пытаясь оценить, к какому периоду могла бы принадлежать одежда. На внешность ей было плевать, понятно, что та казалась очень юной и прекрасной и белокожей и пухлогубой и вот это вот всё — в грёбаном культиваторском мире почти все девы от шестнадцати до восьмиста так выглядели, издержки моды. Дурацкой на её вкус, но кто бы её спрашивал.

Данная конкретная дева, конечно, была давным-давно мертва. Лет триста минимум, судя по наряду, и жила скорее всего не меньше, а то и дольше: она явно была сильным культиватором, раз смогла сюда пробраться. И при жизни, скорее всего, ходила по пути страсти — типичная история для подобной подноготной, большинство из них начинают примерно так. Не все, конечно. Ту же сестру Помело возьми, начинавшую свою жизнь в качестве монахини одного из самых аскетичных ответвлений Веретена… У той художественно-прикладное блядство — это скорее призвание и стиль жизни, она без сексуального энергообмена, драмы и парочки сложных любовных историй на стороне зачахнет, как цветочек без полива… Она это выбрала, всегда выбирала.

Но с девой-личем, очевидно, с самого начала был другой случай.

Уже в любом случае не важно, впрочем; она мертва. И не культивирует путь некромантии самостоятельно, что в целом тоже вариант (Здесь-и-Там серьёзно рассматривала призрачный путь для себя в конце всей этой истории, если что), но выполняет роль чужой игрушки на побегушках.

Пока что не бывший мастер времени; но и не безмозглая кукла вроде тех, других.

— И зачем мне что-то придумывать, позволь спросить? — протянула она. — К чему мне искать способы очаровать тебя? Это ведь, на самом деле, очень простая математика. Вы оба тут умрёте, это случится. Свой шанс повернуть назад вы проморгали на границе. И ты, красавчик, станешь моим обедом!

Она спрыгнула с ветки вниз в вихре взметнувшихся шелков, и лес вокруг мгновенно изменился, прорастая множеством ненавтурально-ярких цветов.

Здесь-и-Там закатила глаза и отскочила назад, блокируя и замедляя процессы в своём теле: проклятые цветочки с пыльцой-афродизиаком не относились к её любимым развлечениям ни при каких условиях, сильно другая специализация. А уж выращенные местными мастерами… Здесь-и-Там сжала зубы, чувствуя, как дурацкая растительность начинает вытягивать из неё силы, наполняя воздух дурманом: защиты Здесь-и-Там не хватало на то, чтобы полностью нивелировать действие отравы. Между тем, проклятые цветы распускались прямо совсем везде — на стволах деревьев, на камнях, на дорожке…

Недобитый ботаник-любитель в Здесь-и-Там занудно бухтел, что они вообще не цветы так-то даже, а грибы, как и большая часть подобных культивированных тварей произошла от одного особенно вздрюченного грибочка, завезённого одной особенно весёлой девятихвостой лисицей прямо из Бездны Безумия к всеобщему счастью (*нет). Грибочки, притворяющиеся цветочками, охотно вступали в симбиоз с могущественными демоническими культиваторами определённых типов (и охотно пожирали тех, что себя переоценили). Мицелий прорастал сквозь тело и энергетические каналы хоста, но не убивал его, а сливался с ним, формируя единый, весьма голодный организм. У некоторых особенно весёлых гибридов такого рода мицелий в развернутом виде растягивался на несколько ли.

В теории, это интересная магическая практика, которую забавно изучать всяким любителям непонятной страшной срани. На практике, встреча с такими вот грибочками, особенно взрослыми и разросшимися — удовольствие для избранных, и да, по скромному мнению Здесь-и-Там, туда лучше не избираться.

Но кто б её ещё спрашивал.

— Учитель, поднимитесь выше! — вон, даже брат-Неприятности понял, что дело дрянь, взмывая над лесом лёгким пером и небрежнно встав на тонкие иголки сосновой верхушки. Здесь-и-Там присоединилась к нему, мрачно наблюдая, как внизу всё заволакивает разноцветной блестящей пыльцой.

— Нихрена себе, — сказала она, — если это второй уровень защиты, то что же дальше…

Брат-Неприятности хохотнул, очень демонстративно размялся и с хрустом провернул голову. По кругу.

Позер.

— Мастер, не волнуйся так: этот ученик — неплохой садовник, сказываются все те тренировки по вскапыванию твоего личного сада для познания духовного спокойствия…

Так, вот тут совсем уж наглый поклёп!

— Ты их все пропустил! Ты нагло ленился и саботировал мои, несомненнно развивающие дух и укрепляющие всё, что только можно укреплять, тренировки!

— Я медитировал на твою мудрость!

— Пожирая сладости на верхушке ближайшей сосны? И заметь, я даже не спрашиваю, что ты подразумеваешь под моей мудростью!

— В данном случае или в целом?..

— Не заканчивай это предложение.

— Ученик следует за наставником, тут ничего не поделаешь.

— Ты на что намекаешь?!

— Ну как тебе…

…

— Кхм. Вы что, издеваетесь? Вы будете сидеть и флиртовать, пока я тут вас убиваю? — прекрасная дева, на теле которой художественно распустились глазастые цветочки, выглядела намного оригинальней, чем раньше. Здесь-и-Там моргнула, многочисленные глаза в цветах заморгали в ответ. Ну вот, вот теперь взгляду есть на чём остановиться!..

Ладно.

Оглядываясь назад, возможно, брат-Пельмень был прав, когда намекал на её своеобразные вкусы. Виновна!

— Помолчи! — рявкнули они с братом-Неприятности на деву, слегка увлечённые перепалкой.

Дева, к таким жизненным поворотам глубоко непривычная, удивлённо приподняла бровь. Брат-Неприятности вытащил из каких-то бездонных дыр веер с изображением кособокого рогатого тюленя, у которого, судя по выражению на морде, происходит что-то среднее между поносом и интенсивной медитацией, и небрежно этим веером в сторону девы помахал.

Её тут же унесло подальше, с пыльцой вместе — но понятно, что это было не перманентное решение проблемы.

— Что за нечисть пошла, — возмутился брат-Неприятности, — никаких комментариев, только нецензурные! Мне аж плакать хочется от такой невежливости. Перебивать-то зачем? Я ж теперь не помню, на чём остановился!

— ..Ты говорил, что всех ради меня победишь, — решила напомнить (и заодно слегка обнаглеть) Здесь-и-Там. — Сам говорил, что сможешь!

Если честно, после встречи с шоибочко-цветочком у Здесь-и-Там начали появляться некоторые сомнения в том, что даже брату-Неприятности такая победа может даться легко. Или даться в принципе.

Но назад поворачивать было откровенно некуда, потому, как обычно в таких обстоятельствах, оставалось только блефовать и наглеть.

У брата-Неприятности, впрочем, по поводу ситуации не было ни сомнений, ни волнений.

— Ну конечно, я всех победю, — сказал он. — А может быть, даже и побежу. Как пойдёт! Но я, страшно сказать, старший ученик ордена Паникёров, будущий настоятель и вот это вот всё! А это значит что?

— Что ты должен победить из почтения к науке своей наставницы?

Ох уж эта улыбка.

— Что я не собираюсь никого побеждать бесплатно!

Здесь-и-Там демонстративно схватилась за сердце; слёзы гордости, заблестевшие в глазах, ей даже имитировать не пришлось — таким учеником можно гордиться. Действительно же самое важное выделил!

— И чего же ты хочешь? — прищурилась она. — Потмоу что прямо сейчас эта несчастная мастер в аскезе!

Он моргнул, а потом широко улыбнулся:

— Поцелуй.

Хм.

Ну не наглеет ли кто-то не по дням а по часам, а? Хотя, быть может, давно пора. Но…

— Забираю свои слова обратно. Ты безнадёжен!

— Ну наставница, ну почему ты чуть что, сразу обижаешь! Я же ранимый!

— Да тебя не я обидела, а природа! Тебя заставляют сражаться с кучей разумных не-живых запредельного уровня, и ты просишь — что? Поцелуй? Чему я тебя учила все эти годы?! Где ты начитался этой литературы? Мне следовало серьёзнее обыскивать твою комнату! Какой поцелуй? Это ж самая бесполезная ерунда, которую можно попросить в таких случаях!.. И вообще, ты даже не уточнил условия — о каком именно поцелуе идёт речь! Позор!

Брат-Неприятности демонстративно приосанился:

— ..Мои грехи неизмеримы, но я всё же умею в формулировки. Потому я и говорю — поцелуй. А уж какой именно… Решать тебе.