17

**

Здесь-и-там должна была признатться хотя бы самой себе, что, будь на то её воля, вышеозначенный “поцелуй” она бы выполнила, стоя на коленях, и не остановилась бы, пока этот высокомерный засранец не запоёт во весь голос и не осыплется на лесную подстилку в виде не особенно разумной массы…

Но — увы ей, так оно всё не работало.

Не в этой жизни…

Повезло ещё, что для магов в их мире “не в этой жизни” не значило “никогда” — по крайней мере, если речь не идёт о уничтожении духа. Но эти ритуалы, в отличие от изгнания и очищения, являлись частью по-настоящему запретных и презираемых ответвлений демонической культивации. Так называемые праведные ветви тоже иногда делали подобные вещи, ради справедливости, но для такого им всегда нужно очень серьёзное обоснование — часто лживое, к сожалению. Но это праведные культиваторы для вас, дамы и господа. Они делают то же, что и демонические, но с хорошим объяснением и всеобщим одобрением.

В остальных случаях, многое зависело от воли и талантов конкретного мага.

В этой жизни Здесь-и-Там не собиралась ничего начинать с собственным учеником. И не только из-за моральной стороны вопроса, вроде “он же ученик”, “он всё равно всё забудет, его чувства — разменная монета в большой игре” или “его т.н. любовь — травматический ответ”; его обучение практически закончено, он достаточно взрослый для принятия решений, даже по магическим меркам, и вполне стабилен. Опять же, ложью было бы сказать, что она не чувствовала по отношению к нему совсем ничего.

Нет, главная причина её отказа была очень проста: если бы она согласилась разделить с ним нечто серьёзное, он не смог бы стать её преемником.

Тут вот какое дело: в общем и целом, их орден не отличался особенной строгостью. Правила были, да, но мало какие из них действительно являлись частью магического фундамента, и их нарушение не привело бы к началу небесного испытания; всё рассматривалось бы с точки зрения либо орденского совета, либо светских законов. К сожалению или к счастью, отношения учитель-ученик, вне зависимости от ситуации, были в числе немногих исключений из этого правила: запрет был заложен в фундамент орденской магии.

На самом деле, правило это, в той или иной форме, существовало почти везде. Но обычно относилось оно к обычным, не-фундаментальным запретам, трактовка и серьезность которого зависела от обстоятельств, ака возраста учеников, или стадии обучения, или уровня развития ученика, или одобрения главы ордена и признания официального союза, равносильного брачному — список можно продолжить при желании, но эти критерии чаще всего играли роль.

Однако, с паникёрами совсем другой случай.

Специфика ордена предполагала, что все ученики, вне зависимости от возраста, уровня и прочих факторов, вступают в орден в довольно… сложных обстоятельствах, если пытаться охарактеризовать это тактично. Со многими случаями мастерам приходится возиться годами, и это только для того, чтобы привести их разум в норму и заложить фундамент для будущей культивации. Это предполагает по-своему близкие, почти интимные отношения — если договориться, что под “интимностью” подразумевается не секс, но духовная близость. В зависимости от стадии обучения и конкретной ситуации, ученик и мастер могут разделять разум и сны, переживать вместе истерики, срывы и кошмары, проходить сквозь психологические сломы… С тем же братом-Неприятности всё вышеперечисленное имело место, и не только оно.

Разумеется, такая близость не может не зародить в человеке определённого уровня привязанности. И ученик, даже если он физически старше учителя, будет в этой игре очень уязвимой, во многих смыслах, стороной. Немногие заходят в этом так далеко, как сестра-Валерьянка (или как Здесь-и-Там в случае с братом Неприятности), но в среднем на определённой стадии лёгкая влюблённость ученика в своего учителя считается одной из нормальных стадий обучения, описанных в орденских учебниках. Другой вопрос в том, что в их традиции зависимость ученика от учителя высока, и никакие равноценные, основанные на нормальном энергетическом обмене отношения не могут строиться на подобном фундаменте. Даже если ученику сотня лет, даже если он старше учителя, всё равно он в данном случае ментально уязвим. А так называемые любовные отношения, кто бы там что о них ни говорил, в целом довольно эгоистичная штука, способная будить в людях самое худшее. То бишь, желание владеть другими людьми и всё, что из него вытекает.

Учитывая всё вышесказанное, у Здесь-и-Там не было особых вопросов на тему того, почему конкретно в их ордене отношения с учениками были настолько серьёзным табу. На этапе начального обучения они были запрещены по умолчанию, и откат за нарушение очень серьёзен; за серьёзные движения в эту сторону, кроме шуток, можно даже помереть. Прецеденты были.

После того, как ученик становился полноценным членом ордена, признавался полностью стабильным и прошедшим все ритуалы… Тут были варианты, точнее, один-единственный вариант — отречение. Не просто слова, но полноценный ритуал, разрывающий все связи между учителем и учеником, прерывающий порядок магического наследия. Для такого надо было получить одобрение настоятеля (за пару столетий настоятельствования Здесь-и-Там давала такое разрешение только единожды) и совета ордена, потом пройти через ряд дополнительных ритуалов… Не невозможно для них, совсем нет. Брат-Неприятности соответствовал всем критериям.

Да, скорее всего совет потребовал бы от брата-Неприятности путешествие в пару лет длиной, чтобы расстояние и новые впечатления расставили чувства по местам, либо укрепив их, либо разрушив. Но проблема заключалась не в этом, что для них два года, в конце концов; проблема в том, что после отречения брат-Неприятности лишался возможности стать следующим настоятелем. Без шансов.

И Здесь-и-Там была не из тех, кто поставит под угрозу стабильность ордена и отличное перспективное будущее ради красивого личика.

Даже больше чем красивого личика, если она будет совсем уж честной с самой собой.

Потому — не в этой жизни.

А жаль, потому что в следующих, какой вариант бы не сбылся, она не может вспомнить ясно ничего после мандаринов, и значит…

А, ладно. Ты не будешь жалеть, если не помнишь, о чём сожалеешь… Наверное.

— Поцелуй так поцелуй, — сказала она, — воля твоя.

— Вот и отлично, — оскалился брат-Неприятности, — а можно мне аванс?

Здесь-и-Там не смогла сдержать одобрительной усмешки, появившейся на губах.

Ох, он стоил всех тех неприятностей, на которые она ради него пошла.

И, возможно, даже немного больших.

Он улыбнулся ей в ответ, показав клыки.

— Ну довольно! — взвыла обиженная на весь мир дева-цветочкогрибочек, выбираясь наконец из небольшого кратера, в который её унесло. — Вы мне заплатите за это!

Весь лес на несколько ли вокруг взорвался великолепием цветения. Очевидно, цветочкогрибочек была по-настоящему взбешена, что Здесь-и-Там слегка даже озадачило: как только дожила до таких лет — с такой-то горячей головой? Ребятки, которых настолько легко вывести из себя в бою, в их сфере обычно жили не дольше пары сотен лет, и то если очень могущественные. Так как…

А. Ну да, она же мертва, и всё ещё чужая игрушка. Девица выглядела настолько самостоятельной, что Здлесь-и-Там совершенно об этом забыла.

Брат-Неприятности между тем повернулся к ней медленно, с очевидной угрозой на лице.

— Скажи, дорогая, никто не учил тебя не перебивать? — прошипел он.

Девица презрительно улыбнулась.

— Ты мне больше не нравишься, — сказала она, — груб и невоспитан. Более того, ты слишком скучный, все лица в твоей голове сводятся к одному. И ты думаешь, конечно, что это любовь, но на самом деле ты жалок. Ты просто её игрушка, не так ли? А ей… Возможно, ей наплевать, как ты выглядишь, пока ты играешь в её игру… Или пока твои глаза соответствуют её вкусу.

Мгновение — и облик девицы поплыл, преображаясь в Яо Мо, Лит Тира и, наконец, того кота, с которым Здесь-и-Там проводила время в купальнях. И да, да, возможно, она предпочитала, чтобы у всех её любовников были глаза цвета янтаря или близкие к тому. У неё есть вкусы, ладно? Это ничего не значит, это мир полон совпадений, и вообще…

— Но ты сам это знаешь, правда? — промурлыкала цветочкогрибочек. — Кого бы она ни выбирала, она никогда не выберет — тебя.

Улыбка брата-Неприятности стала почти нежной.

— Ну, если ты так говоришь…

…

Зря она это, конечно.

То есть брат-Неприятности парень в целом довольно пугающий, особенно если знать, на что смотреть, и ощущать его реальную силищу. Но вот-прямо-сейчас убийственное намерение, исходившее от него, могло свалить с ног даже очень стойко стоящего индивида.

Пыльца закружилась вокруг него, подпитываясь от его ауры. Внизу расцветало всё больше и больше цветов.

..Так вот какова твоя игра.

— Не позволяй ей вызывать у тебя эмоции, — сказала Здесь-и-Там, — это именно то, что ей нужно.

Цветочкогрибочек рассмеялась.

— О, ну разве это не прелесть? Видишь ли, она всё ещё не доверяет тебе, и ты это знаешь. Ты жалок, вот в чём твоя проблема. Ты — всего лишь одна из фишек в её игре, и всё же, вопреки всему, ты бежишь за ней по первому же зову, глупец… Воистину, убить тебя здесь — милосердие с моей стороны. Ты слишком красив и глуп для этой жизни. Ох, знакомое сочетание… Я тоже была такой, пока Мастер Забытья не показал мне истину бытия. Скоро её увидишь и ты…

Здесь-и-Там слегка передёрнуло; она подозревала, что ей всё равно придётся выслушать бредни хозяина Особняка Вне Времени, но чем позже, тем лучше: она здорово подозревала, что излишнее количество безумия скажется плохо на общей атмосфере.

Что хуже, брат-Неприятности слушал цветочкогрибочек слишком уж внимательно, и вот это было уже не дело.

— Истину бытия он тебе показал, — пробормотала Здесь-и-Там, — ну серьёзно. Эти уж мне идейные эксгибиционисты, показывающие свою истину всем кому ни попадя… Хорошая истина, знаете ли, на дороге не валяется! Её искать надо, правдами и неправдами, на себя примерять, под тебя ли али нет, в деле проверять, не испорченная ли, даже если выглядит красиво. А то они заваниваются быстро, истины эти, у них срок годногости. Это я тебе, прожив несколько сотен лет, точно могу сказать! Каждые несколько десятков лет — новая истина, как по расписанию, живи с ней, как хочешь. И создатель этого карманного измерения из тех, кто свою истину, давно сморщившуюся и изрядно пованивающую, суёт всем в лучшем случае под нос… Милочка, оставь его истину себе. Нам и без неё хорошо.

Её речь была так себе, если честно, три из десяти; при других обстоятельствах брат-Неприятности снова прочитал бы ей лекцию на тему полной ерунды, выдаваемой в массы с умным видом — и кто бы спорил, а? Здесь-и-Там была наполнена ерундой, как спелый гранат зёрнами, ерунда была её стилем. Но в данном случае её монолог своё предназначение выполнил: с одной стороны, цветочкогрибочек слегка отвлеклась и очень взбесилась, с другой стороны, брат-Неприятности слегка выпал из состояния слепой ярости. Недостаточно на её вкус, пыльца всё ещё проникала в него, создавая проблемы, но, по крайней мере, парень начал осознавать происходящее достаточно, чтобы бороться с постепенно поглощающим его мороком.

— Ты! — оскалилась цветочкогрибочек, и Здесь-и-Там пошатнулась, чувствуя, как всё больше цветов распускается под её ногами, выпуская пыльцу. — Тебе не останется ничего, кроме забвения!

Здесь-и-Там открыла было рот, чтобы что-то ответить, но закрыла, почувствовав, что дышать — плохая идея, вот совсем-совсем.

К счастью, брат-Неприятности таки решил, что хорошенького понемногу, и метнулся к цветочкогрибочку, сцепившись с ней уже всерьёз. В разные стороны полетели листья, ошмётки цветов и ещё непонятно чего. Энергии полыхали. Цветы вокруг начали разрастаться, открывая множество ртов и завывая на множество голосов.

Некоторые голоса были предсказуемыми и ожидааемыми.

“Ты ничто, как и твоя мать!”, “Принеси мне их головы, пёс”, или “Посмотри на себя. Ешь с пола, как последний зверь… Мерзкое зрелище. Разве ты достоин имени?”

Здесь-и-Там на это только скривилась: Фаэн Шо была в своём непередаваемом репертуаре.

“Вот, я принесла тебе поесть. Ты там жив вообще, братишка?”, и “Сегодня снова приходил мастер Лин, он так прекрасен и возвышен, ты должен был видеть его!”, или “Я знаю, что тётушка Шо иногда бывает груба, но она делает это для блага дома Фаэн. Потерпи, ладно? Мастер Лин говорит, что у добра бывает дорогая цена. Кто мы такие, чтобы не платить?.. Но погоди, я принесу тебе что-нибудь вкусненькое, чтобы не так болело.”

Здесь-и-Там проглотила тошноту и заставила себя не прислушиваться больше к этому конкретному голосу. Она быстро запустила несколько направленных порывов энергии в сторону тех цветов, которые говорили этим конкретным голосом, прекрасно зная, что была и остаётся лицемеркой.

Потому что из всех прочих голосов, полных ненависти, нежности, мольбы и угроз, её собственный звучал громче всех.

“Я живу вне времени, потому, как ни беги, ты никогда меня не догонишь”, и “Ты однажды потеряешь всех, включая себя самого. Но это ничего, главное — найтись снова,” или “Твоя судьба — стать следующим настоятелем, и ничто не стоит того, чтобы с неё сворачивать.”

И много-много чего ещё её собственным голосом; у Здесь-и-Там просто силы бы не хватило на то, чтобы уничтожить все.

К счастью, у брата-Неприятности не было таких проблем. Скорее наоборот, у него явно открылось множество тайных резервов и пяток что ли дыхание… Серьёзно, выдыхать столько огня — нездраво для хтонического мага, даже если это пламя духов. Особенно если это пламя духов!

С другой стороны, правда про грибочко-цветочки заключается в том, что их, как особенно упрямый сорняк, можно уничтожить только с помощью масштабной направленной атаки, желательно стихийной, в идеале — огонь. Вот так и получилось, что Здесь-и-Там медленно удалялась подальше, наблюдая, как зеленоватое пламя быстро захватывает всё на своём пути.

Очень скоро и грибочки, и цветочки кончились. Но не успела Здесь-и-Там порадоваться по этому поводу, как брат-Неприятности вдруг начал падать.

Поймать она его, разумеется, успела, пусть и у самой земли. Но это не отменяло того факта, что её ученик был в глубоком обмороке и по всем признакам в ближайшее время собирался оставаться имуществом недвижимым.

— Эх ты, — пробормотала Здесь-и-Там, — ну как так-то, а? А мне тут рассказывал, всех победю, потом побежу… Мужики, блин.

Из внезапно потемневшего леса в ответ на её фразу кто-то тихо, мерзенько захихикал. Она поморщилась; похоже, второй раунд начнётся прямо сейчас, и в нём придётся сражаться ей самой.