19

**

Понятное дело, парень воспользовался её ошибкой тут же — с его уровнем было бы странно и неправдоподобно, если бы он не.

На чистом упрямстве и поминая всех так, растак и перетак, Здесь-и-Там умудрилась преимущественно уклониться, насколько это было возможно. В числе положительных результатов значился тот факт, что она не лишилась головы, равно как и прочих частей тела, и успела отбросить брата-Неприятности подальше, мысленно понадеявшись, что щиты и общая неубиваемая удача спасут парня и в этот раз.

На этом хорошие новости закончились, и начались паршивые: в её теле прибавилось лишних дырок.

С хладнокровием, приходящим с опытом, Здесь-и-Там отметила, что человек обычный с такими повреждениями бы помер: одно из лёгких, рёбра, три кости, селезёнка, множество ран разной степени поверхностности… Не, будь поблизости сестра-Валерьянка, она бы вытащила, но в целом очень вряд ли.

Для культиватора, особенно уровня Здесь-и-Там, раны летальными не были, но и лёгкими тоже. Она уже не могла так же весело и задорно прыгать (даже с отличной подготовкой, на сломанных ногах особо не попрыгаешь), потому свои главные преимущества, ака лёгкость и ловкость, она потеряла. С ними ушла возможность дальнего боя, а сблизи чудо-юдо противником был хреновым.

Материализовав свой боевой посох и выпустив острые концы, Здесь-и-Там принялась отмахиваться от чуда-юда, прекрасно понимая, что поражение — вопрос времени.

Но время, купленное и подаренное, порой может принести очень много. Жизнь и смерть, например. Кому, как не ей, знать цену времени?

— О, ты весёлая, — сказал юноша со смешком. — Я люблю весёлых, таких, которые до последнего сопротивляются… Прелесть куклы в том, что она должна веселить. Какая польза в бесполезных куклах?

На этом этапе, чудо-юдо окружил её полностью, перекрывая все возможности вырваться. Здесь-и-Там самой себе напоминала взбесившуюся мельницу, и она не хотела даже представлять, как выглядит прямо сейчас — даже самые продвинутые очищающие чары едва ли могут справиться с этим.

Между тем, общительность красавчика-некроманта не позволяла ему просто заткнуться.

— ..Знаешь, ты очень даже в моём вкусе, — говорил он. — Я начал играть в куклы очень рано, знаешь? Это как все дети, только у меня был свой собственный вкус в выборе кукол. Моей первой куклой была моя сестра, если тебе интересно. И кукла из неё вышгла просто отличная! Самая любимая по сей день, даже с учётом того, что то была откровенно профанская работа. И знаешь, превращение в куклы пошло ей на пользу. До превращения она была настолько раздражающим, мерзким ребёнком, абсолютно неспособным заткнуться…

— Семейная черта, точно тебе говорю, — буркнула Здесь-и-Там. Не то чтобы это была первая подобная история — в орден приводили детей с подобными особенностями, и из некоторых в итоге даже получалось вырастить вполне вменяемых, пусть даже не особенно эмоциональных или совестливых людей. Некоторым из них Здесь-и-Там даже одобряла обучение магии, хотя и не всем; что уж там, сестра-Валерьянка, с её детской страстью вскрывать и исследовать всё, что движется — хрестоматийный пример такого случая.

Но что-то (например, уровень происходящего кабздеца и общее безумие услышанного) подсказывало Здесь-и-Там, что даже на самых ранних этапах, когда обычно ещё можно что-то исправить, об этот конкретный случай они бы обломали зубы… Собственно, отказались бы брать на самом раннем этапе, потому что как бы тут всё очень даже понятно. Интересно, кто вообще его магии обучил и что с этим человеком было не так? Да, безумцы такого типа порой умеют очень хорошо скрывать свои особенности, но не настолько, чтобы спрятать их от учителя. Обучение магии, как ни крути, процесс интимный, особенно в рамках тёмных традиций.

— Кто обучал тебя? — спросила она. Ответит или нет, надо же о чём-то поболтать, чтобы смертная битва скукой смертной не казалась? Тут ведь на самом деле вероятностей, в глобальном смысле, всего две: либо она не выживет, и почему бы не утолить любопытство напоследок, либо она выживет, и тогда информация ей понадобится, чтобы вычистить это осиное гнездо. И в данном случае всё просто.

Обучать подобных детей магии — серьёзный запрет в хтонической традиции. О, они опасны и в солярной, без вариантов, но в науке, которая стоит на столбах из воли, ментальной энергии и принятия, это кончается исключительно плохо примерно всегда.

— Обучал меня? — хихикнул юноша. — Почему ты хочешь знать, надеешься тоже получить уроки? Ну, может быть и да, может быть и нет, но в целом — вряд ли… Чтобы дойти до моего учителя, ты должна пройти мимо меня, и мы посмотрим, получится у тебя это или нет. Пока что не похоже, дорогая; разочарование, я ждал твоего визита.

Минуточку…

Здесь-и-Так настолько ошалела, что даже пропустила удар, к счастью, несерьёзный.

— Ты — Мастер Времени! Один из Мастеров Забытья! Ты был учеником первого из них, — о дерьмо, насколько же всё плохо.

— Да, я такой! — он весело рассмеялся. — Хотя, многие путают, не так ли? Мастер Забытья — это, всё же, только создатель этого места. Он — больше чем человек. Ты, если достойна, однажды увидишь его и поймёшь, насколько он прекрасен…

Здесь-и-Там слегка подташнивало.

Теоретически она знала, что Мастера Времени — отличные некроманты, это данность. Это входит в описание должности, если можно так выразиться. Время и смерть-жизнь — энергии тесно переплетённые, и вторая находится в прямой зависимости от первой. Тот, кто стремится обмануть смерть, должен так или иначе справиться со временем; выход из потока времени — один из классических способов оставаться вечно юным и прекрасным. Не самый простой, но один из самых действенных. Приходит с побочными эффектами, конечно, первый из которых — невозможность иметь детей и очень медленное ментальное развитие. Застывшее вне времени не может меняться, и всё такое. Наверное даже не слишком странно, что именно этот тип бессмертия подвластен разного рода нечисти. Также неудивительно, что из Мастеров Времени потенциально получаются отличные создатели и повелители для упомянутой нечисти. И всё же…

Мысль о том, что вот это её брат на пути, вызывала тошноту. Не просто кто-то там на улице, не просто один из адептов многочисленных демонических учений, но кто-то, рождённый с таким же даром, как и она сама. Редкий дар, зачастую один в поколение. И просто…

— Как? — выдохнула она. — Как ты дошёл до такого?

Он хохотнул.

— Ой, только не говори, что сейчас прочтёшь мне лекцию о морали. Это дурной тон, тебе не кажется? И давай честно: мы, Мастера Времени, знаем точно — все они, ходящие по улицам, уже мертвы. Так какая разница, раньше или позже? Мы, точно знающие, когда смерть придёт за нами и сколько раз, способные видеть бег времени и его безжалостность — кому, как не нам, плевать на дурацкие законы морали? Или ты хочешь сказать, что сама не смотришь на людей вокруг, как на игрушки. Потому что ты можешь, конечно, но я думал, у нас тут с тобой интимный момент! Я ведь ждал тебя, я так давно тебя ждал…

Здесь-и-Там снесла чуду-юду очередную голову.

— Ну да, точно, — буркнула она. — Как я могла забыть? Вы, ребята, всегда просто такие же как все, обиженные и оскорбленные. И в детстве вас обижали…

— Ещё как обижали! Я люблю, когда они сначала меня жалеют. Потом это делает игру веселее?

Ну конечно.

— ..и общество вас не понимает, и мы с тобой конечно же похожи, один в один.

— О, а ты считаешь себя лучше и чище меня? Как мило!

— Нет, я считаю, лучшее, что я могу сделать для бешеных собак — свернуть им шею.

Тихий смешок.

— О, дорогая… Я бессмертен.

— Сочувствую, — что тут ещё сказать-то. — Я обещаю сделать всё, чтобы помочь тебе с этим.

Он хохотнул. Внезапно его лицо возникло посреди месива плоти прямо напротив неё, прекрасное и улыбающееся.

— А зачем, ты думаешь, я тебя ждал?

О… Кажется, она начинала понимать.

— ..По глазам вижу, что ты начинаешь понимать… Возможно, мне стоит вынуть эти глаза и сделать из них украшение… Бессмертие — скучная штука, знаешь? Кто бы мог подумать!

..Нет.

В целом, ей было очень сложно предствить момент, когда ей наскучит жизнь. Перемены и путешествия, новые знания и ощущения, движение мира. Она знала, что некоторые мастера уставали жить, придавленные тяжестью однообразия и столетий, и предпочитали покой Тьмы и эликсир забвения всему остальному. Но ей, пока что, такого ощущать не доводилось. Её соперник, с другой стороны…

Она извернулась, отрубив очередную руку. Какая уже это по счёту? Зачем мучиться, если они прирастают обратно? Что за дурацкое приключение.

— Ты неправильно всё понял, — сказала она, — бессмертие — весёлая штука, я проверяла. Можно написать несколько книг, обойти полмира в одеждах странника, закрутить несколько головокружительных романов, измениться множество раз, побывать всем, чем дано побывать… Бессмертие — весёлая штука. Но мы оба знаем, что ситуация, в которой ты не способен ни жить, ни помереть толком — паршивое бессмертие. Как антикварное ожерелье императрицы, купленное у теневого перекупщика за три монеты, вот такого качества бессмертие.

Он хмыкнул.

Одним плавным движением он скорльзнул вперёд, легко обходя её защиту, смыкая руку на её горле.

— ..Множество игрушек и свобода, — протянул он со смешком. — Как такое может надоесть?

— Ты это называешь свободой? — Здесь-и-Там не удержалась от пренебрежения в голосе. — Если так, то о свободе ты не знаешь ничего.

— Зато ты, конечно, знаешь, — ощерился он.

Знает ли она?

Свобода — это оглянуться в последний раз на родительский дом и, нарядившись мальчишкой, сбежать в сторону восходящего солнца.

Свобода — это запах мяса, что жарится над костром, и шелест воды, что невидима во тьме, но всё ещё там, и звёзды над головой, и твёрдая мягкость соснового настила, и шершавая кора под ладонями.

Свобода — это уходить всякий раз, когда больше не хочешь оставаться, и плевать на последствия. Потому что время дорого, будь у тебя три дня или три сотни лет впереди, и ты лучше прочих научилась не тратить его не на то и не на тех.

Свобода — это самой решать, кем быть, и никого потом не винить за последствия.

— Каждому своё, — сказала она. — Мы вряд ли поймём, что такое свобода для другого.

К этому моменту она была в ловушке, не вырваться. Лёгкая защита ещё держала, но монстр окружал её полностью, удерживая руки и ноги, вгрызаясь в плоть. Её тело было серьёзно сломано… Но она и так знала, соглашаясь на эту авантюру, что это конкретное тело сохранить не удастся.

И всё же, одно дело это осознавать, а другое — ощущать.

— Ты жалкая, — сказал он с сожалением, — какое разочарование. А ведь я действительно ждал тебя, знаешь? Время идёт, и все кукольные лица становятся одним лицом. Я так хотел свободы для моего творчества, но всё становится… Скучно. Они сливаются. Тебе нравится моё творение?

— То, которое сейчас пытается раскрошить мои кости?

— Оно самое!

— О, оно незабываемо.

— Ну вот. Оно мне приснилось, прежде чем я его создал.

— Очень мило, — что тут ещё скажешь? — Интересные у тебя сны.

— О да, но они сливаются, и в какой-то момент хочется большего. Перемен; хоть чего-нибудь. Чувствовать.

Здесь-и-Там вздохнула; типичная проблема для застрявших вне времени, не так ли? Проблема некоторых призраков, вампиров и прочей нечисти, бич всех этих так называемых вознесшихся божков, что бегали по Золотым Дворцам. Для них не меняется ничего, никогда, ни при каких обстоятельствах.

И это ли не определение безумия?

— Я вспомнил тебя и обрадовался. Там были все эти вероятности, знаешь? Вероятность того, что ты убьёшь меня в итоге. Это всё могло бы быть так интимно, так интересно… Но увы, ты всего лишь очередная кукла. Что же. По крайней мере, твоя голова будет отлично смотреться у меня на полке.

Его рука сомкнулась уже всерьёз, явно собираясь эту самую голову оторвать.

Но в тот же момент острый духовный клинок отсёк его руки одним лёгким движением.