23

**

Здесь-и-Там молчала, чуть отстранённо рассматривая плещущийся в чашке чай.

С её опытом, она легко могла догадаться, что случилось дальше. И не то чтобы она сильно хотела слышать подтверждение своим предположениеям: теперь все правила этого уродливого мира вдруг начали иметь смысл.

..Она подумала, разумеется, о малыше Мин-Хан.

Правда в том, что, несмотря на всю свою холодность, она любила его. Безумно.

Её сын был случайностью, неосторожностью молодости, но она обрадовалась ему; она оставила орден на два десятка лет, чтобы позаботиться о нём. Демон-полукровка, талантливый и яркий ребёнок, её мальчик основал целую династию выдающихся хтонических магов и культиваторов, стал видной фигурой в мире магии. Это не помешало ему погибнуть, не дожив и до ста лет, в огне одного из многочисленных династических диспутов.

Здесь-и-Там помнила это заранее, конечно, как один из возможных вариантов. Она пыталась это предотвратить столько, сколько могла. Но в какой-то момент поняла, что из все возможные, более-менее вменяемые будущие линии сходятся в одной точке, сколько ни беги, и шансы на жизнь и смерть один к одному, и чем больше она пытается что-то исправить, тем хуже ситуация становится… Именно тогда наставник пришёл в ней и сказал, что она должна сделать.

После нервного срыва и истерики, она всё же нашла в себе силы заблокировать способность видеть судьбу сына. Всё, о чём она сказала ему в последнем разговоре — намекнула на возможные последствия и уточнила, уверен ли он в своём выборе.

Получив в ответ “да”, Здесь-и-Там кивнула и позволила судьбе взять своё, позволив себе надеяться, как обычный человек, и ждать вестей, как ждёт их любая мать. Вести пришли, и трагические; самое вероятное будущее сбылось.

Видят все возможные высшие сущности, это был самый тяжёлый момент в её жизни. Колодец из горя и вины, из которого она бы и не выбралась, наверное, если бы наставник не вытащил её из дыры, куда она забилась, и не приставил к группе свежеприбывших маленьких, испуганных учеников, осиротевших в очередной идиотской войне, нуждающихся в ком-то, кто исцелит их.

В этом она была с ними заодно; ей нужно было хоть за кого-то уцепиться.

Тогда она была, по магическим меркам, очень молода. Прошло много лет и даже столетий, и боль ушла, потому что время не только забирает всё, но и исцеляет всё. Оглядываясь назад, с высоты опыта она знала, что, заблокировав те видения, поступила правильно. Это может казаться со стороны чем угодно, но это часть пути для таких, как она: принимать без тени сомнения, что не каждое будущее можно предотвратить, и вовремя остановиться, когда всё становится слишком личным.

Она навещала внуков, когда была им нужна — впрочем, случалось это нечасто, учитывая что невестка перехватила власть над делами семьи Мин железной рукой и не хотела делиться традиционной позицией матери семейства; Здесь-и-Там понимала. Она издали приглядывала за своими многочисленными потомками, благо детей её сын, унаследовавший от отца страстную натуру, настрогал приличное количество. Она порой тихонько протягивала руку помощи, но никогда напрямую не вмешивалась в их дела: все эти ходячие магические предки, бессмертные и нестареющие, командующие толпами потомков, были, по её мнению, полной безвкусицей.

Предкам, в частности тем, которые включают несколько пра-, надо молиться в специальных храмах, оставлять ужины на могилах, а не иметь на постоянной основе дело с помешанной на магии пра-пра-пра-прабабкой, которая выглядит моложе тебя, никак не помрёт и требует почтения и послушания от потомков… Не то чтобы некоторые условно бессмертные в подобное не играли, конечно — к ужасу потомков, потому что магические семейные узы попробуй ещё сбрось, особенно силой и традициями подпитанные. Но она подобного не понимала. Опять же, семейство Мин вело очень активную светско-политическую жизнь, одна мысль о которой заставляла Здесь-и-Там нервно чесаться. Её сколько-то-там-пра-внучка, если что, была приближенной молодого императора наравне с советником, не тень наплакала — и Здесь-и-Там точно не хотела, чтобы эти конкретные родственные связи стали известны широкой общественности.

Учитывая всё вышеперечисленное, Здесь-и-Там понимала, что случилось с Шо-Хэ. Если его действительно так звали, конечно, и если хоть какая-то часть этой истории — правда, а не сказочка, сочинённая именно для неё.

Чутьё говорило ей, что скорее правда. Но кто знает, насколько вообще стоит верить чутью в этом мире победившего безумия.

Так или иначе, Здесь-и-Там не собиралась уточнять, потому что она знала. Но, к сожалению, в брате-Неприятности любопытство проснулось с новой силой.

— Но почему он сошёл с ума? — спросил он. — Как это случилось? И при чём тут его любовь ко всему, что происходит здесь? При всём уважении, одно не имеет никакого отношения к другому!

Губы огненного мага тронула лёгкая усмешка с лёгким оттенком насмешки.

— Мастер Зелёного Пламени, вы, как я понимаю, очень молоды…

Улыбка брата-Неприятности стала откровенно опасной.

— О, я очень не советую разыгрывать эту карту, — протянул он холодно. — Моя предполагаемая молодость не имеет отношения к заданному мной вопросу.

..Культиваторы в дикой природе. Посади их пить чай, и они начинают меряться всяким выпирающим, вроде мечей.

— Довольно, — сказала она холодно, — и да, уважаемый мастер, даже маги многих лет от роду часто не знают правил, окружающих мастеров времени. Что-то мне подсказывает, что вы тоже не знали в своё время.

Он едва заметно поморщился.

— Я не развивал свой дар времени.

— Вот и ответ на этот вопрос, не так ли?.. Ученик мой драгоценный, если бы у тебя спросили, что общего для всех культиваторов вне зависимости от школы и полярности, что бы ты сказал?

— Желание бросить вызов судьбе и небесам?

— Близко, хотя противники бывают разные. Но я говорю о другом, хоть и взаимосвязанном. Правда в том, что любая культивация — опасная для разума, души и тела штука. Исключений не бывает. Официально принято говорить, что одни пути опасней других; в некоторых случаях это правда, в других — политически выгодная полуложь. Правда, как она есть, заключается в том, что не существует полностью безопасного, неспособного в теории уничтожить практикующего или породить монстра пути; у каждого из них свои риски. Именно потому у любой школы, равно как и у каждого личного пути, есть свои внутренние запреты разной степени серьёзности. Не человеческие запреты, магические, что делает их по-настоящему неизбежными: ты можешь спрятаться от людей, но не от магии. Последствия нарушения могут варьироваться от небесного наказания до полного краха. Так, мастера Вершин не могут убивать. Они скорее умрут сами, если нет возможности защититься другими методами. И их проблема не только в моральной стороне вопроса. Не просто так даже светские законы не видят проблемы в оправданной самозащите; опять же, если постоять под правильными знамёнами, убивая направо и налево, тебя ещё по головке погладят, объявят героем и дадут пару наград. Это не хорошо или плохо, просто факт бытия. Но законы магии порой куда категоричней, и сила, которая дарует тебе могущество, может так же легко обернуть его против тебя. Из высших солярников, убивших кого-то, входит с ума каждый первый, это вопрос времени и ничего больше. Именно потому в Вершине убийство карается только казнью: последний красавец, которого вовремя не добили, оставил после себя реки крови. Причём это даже не метафора. Слыхал, может, о Тёмном Веке, времени правления Кровавого Жреца? Ну вот, это именно оно. Война орденов, истребление хтоников, преследование неугодных… Нам всем сказочно повезло, что в итоге почти весь его родной орден отдал свои жизни, чтобы его остановить.

Брат-Неприятности изумлённо моргнул.

— Я всегда думал, что Кровавый Жрец был демоническим культиватором…

— О нет, — хохотнула Здесь-и-Там, — праведный, но искажённый. Это то, что случается с нарушителями базовых запретов: искажение… И на этой оптимистичной ноте мы подходим к мастерам времени и нашим запретам. И да, помнить будущее самых любимых людей запрещено, если мы не способны с этим справиться. Не просто светскими правилами, а магическими. Причина проста: далеко не каждое будущее можно изменить, не от всякой судьбы возможно сбежать. Игры со временем опасны, особенно когда они продиктованы отчаянием, когда тот, кто играет, ставит одного человека намного выше всего мира. Это может работать только до определённого предела и всегда вызывает ответку. Если очень долго бежать по этому пути, не останавливаясь и не оглядываясь… Безумие, в той или иной его форме, неизбежно. Таково наказание.

Она отвернулась, глядя на деревья.

Вспоминая.

— Это обычно начинается с одного видения, — сказала она ровно. — Будущего, в котором всё идёт очень не так. Часто это мимолётная вероятность, и многие неопытные мастера времени цепляются за неё, напитывают её силой своего страха, изо всех сил пытаются предотвратить, тем самым порождая самосбывающееся пророчество… Это одна часть проблемы, но такое случается только с совсем неопытными новичками. Однако, по мере накопления опыта тоже не всё так просто. Вторая часть проблемы заключается в том, что, даже если ты победил страх, осторожно предотвратил неугодное будущее, не позволив ему напитаться твоими эмоциями, — даже при таком раскладе очень часто бывает так, что вероятности упорно возвращаются на место, как ты ни пытайся их менять. Просто потому что эта конкретная развилка предопределена. Потому что судьбы нет, но при этом она есть, и что хочешь, то с этим фактом и делай…

— Вот примерно поэтому я не люблю хтонические учения, — едва заметно скривился мастер огня. — Судьба или есть, или нет, одно из двух!

Здесь-и-Там была слишком стара и задолбана, чтобы это комментировать, обсуждая практики разного уровня глубины, равно как различия между определениями существования.

— Что печально, очень часто такими вот предопределёнными бывают трагедии и смерти, — продолжила она, не вступая в бессмысленные споры. — Чем упорнее и активнее мастер времени пытается изменить такое вот предопределённое будущее, тем сильнее становится сопротивление реальности, его собственная магия начинает бунтовать внутри него, расшатывая ментальное равновесие. Если у мастера не хватает сил остановиться в нужный момент, страх, тревога и отчаяние начинают поглощать его, замещая все другие эмоции. Видения становятся многослойнее, активнее, истощая носителя, добираясь до самых потаённых границ и страхов его духа, убеждая его, что вот ещё немного, и он всех спасёт. Чем дальше, тем более абсурдными и опасными становятся методы “спасения”. В итоге? Безумие вроде того, что мы наблюдаем здесь и сейчас. Всё логично.

— Логично? — по какой-то (совершенно очевидной, если честно) причине брат-Неприятности упорно не желал это отпускать. — Я стесняюсь спросить, но всё же спрошу: в какой именно абсурдной трактовке этот мирок кошмаров может быть связан с желанием мастера времени сохранить свою семью?! Что тут логичного?!

Здесь-и-Там грустно улыбнулась.

— Я много раз говорила тебе: у ментальных состояний, алогичных со стороны, есть своя логика, пусть и сугубо клиническая. Люди, страдающие от одинаковых типов безумия, во многом похожи, даже если считают себя уникальными. Случай подобного безумия — не исключения, потому да, логично. В своём роде. Он попытался остановить предначертанное и в процессе он потерял всех и столкнулся с пониманием того, что время — его враг. Он попытался создать мир, в котором времени не существует, никому не надо умирать и в целом все вот так вот замечательно. В его голове, это почти наверняка был великий дар людям или что-то в этом роде. Они все так начинают думать, когда доходят до этой точки.

— Что-то в этом роде, — кивнул мастер огня. — Так он себе это представлял: он создат мир без времени, в котором его семья будет счастливо жить вечно. Ради этой великой цели он убил мага с даром ключей. И ещё немало народу в процессе, просто чтобы напитать силой своё чудное творение. Его семья не дожила до создания “идеального мира без времени”, разумеется — их убили, когда пришли за ним. Но если быть уж совсем откровенным, я считаю что им повезло. Никому, даже злейшим из своих врагов, я не пожелал бы стать частью этого мира; никто не нагрешил настолько, чтобы стать нечистью, зависшей между жизнью и смертью. Но особенно я этого не желаю ни в чём не повинным людям.

— Они погибли, — пробормотала Здесь-и-Там задумчиво, — именно потому для него так важно было забыть. Он дошёл до стадии, где время его враг, а любовь — аналог боли, от которой нужно отрешиться любой ценой. Они все до неё доходят, те, кто не сумел вовремя смириться. Он создал мир без боли и без памяти, мир Забвения, в котором всё застывает и ничего никогда не меняется. Мир без смерти и боли. Входя в него, ты отдаёшь память о любимых и сердце. Всё логично.

— Память о любимых? — уточнил брат-Неприятности.

Мастер пламени ничего не уточнял, он просто продолжал смотреть на неё своими бездонными глазами с притаившейся в уголках губ усмешкой.

Здесь-и-Там спокойно встретила его взгляд; она знала, что он знает.

Она понимала, с кем на самом деле разговаривает, в конце концов.

— Тот, кто хочет войти в особняк, должен принести в жертву несколько воспоминаний, — ответила она небрежно, — ничего слишком серьёзного.

— Но мы ведь найдём другой способ, так?

Здесь-и-Там улыбнулась.

— Разумеется. Я ещё не сошла с ума, знаешь ли!

..Про себя Здесь-и-Там подумала, что вполне вероятно сошла, причём ещё на стадии ученичества. Без лёгкой безуминки в их ордене никак, да и опять же, любой полностью нормальный человек, узнав всё, что она узнала, бежал бы от Особняка Забвения так быстро, как только возможно, и роняя всё, что только можно уронить.

Впрочем, Хэнг Ши бы тоже бежала, и ещё как, не знай она наверняка, что лежит на другой чаше весов: её орден, все, кого она ещё любит, и ещё множество невинных жизней.

— У нас нет больше вопросов, — подытожила она. — Если вы не собираетесь на нас нападать, мы, пожалуй, пойдём дальше.

Он хмыкнул; чай в его чашке отражал кровавые блики.

— Есть ещё кое-что, что вам стоит знать… Этот мир, в своём роде, собрание уникальных явлений в магической теории. Одно из этих явлений — рождение сотворённого демона. Тот самый момент, когда искажение магии столь велико и грандиозно, что оно разрывает мага изнутри, разбивает его дух на осколки, замещает его воплощением искажённой магии и безумия. Именно это случилось здесь, и теперь…

— О да, — она не отводила от него взгляда. — Я знаю.

Мастер огня склонил голову.

— Разумеется, ты знаешь.

После, он растворился в воздухе, оставив после себя пустоту.

Здесь-и-Там вздохнула и поставила на пол полную свернувшейся крови и копошащихся червей чашку.

— Весёлое местечко. Хорошо что мы уже почти на месте. Пойдём дальше?