27
**
“Роскошь и деградация, — думала Здесь-и-Там, — и то, и другое пустое. Почему все не-живые так любят именно это сочетание? Это не вопрос комфорта, их жилища никогда не уютны, их богатства никогда не приносят им самим ни малейшей пользы. Они не способны ничего творить, за редкими исключениями, но те исключения перерождаются в высших, потому не считаются. В остальном, я никогда не понимала этих огромных мрачных домов, в которых почти никакие комнаты не используются, роскошных игрушек, не приносящих никому никакого удовольствия, и прочей бессмыслицы. Почему не-живых так тянет к этой ерунде? Инстинкт? Инструмент завлекания добычи? Особенно кровопийцы всех мастей этим грешат, если припомнить…”
Таким образом размышляла она, ступая по роскошным коридорам особняка.
Было приятно занять свою голову хоть чем-нибудь, чтобы не думать о том, что уже случилось, что ещё предстоит пройти. Она вспоминала потерянные глаза брата-неприятности, глядящие на неё в момент прощания; она думала о прикосновениях демона, о его шёпоте.
“Ты будешь моей и только моей; забавное чувство — я люблю тебя примерно так же сильно, как я ненавижу тебя. Это так интересно… Это так ново… Все предыдущие подарили мне многое, но не это. Он первый. Я не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы ты мне надоела. Ха-ха, ты оценила шутку, да? Времени… Время есть там, за границей нашего с тобой маленького мирка. Но здесь есть ты, я — и чистая, неразбавленная вечность…”
Здесь-и-Там тряхнула головой.
Не думать.
— Следуйте за мной, госпожа, — прошелестела одна из мёртвых служанок, глядя на Здесь-и-там своими пустыми глазницами. — Господин приготовил множество подарков для вас.
— Он очень любит вас, — зашелестела другая, которой отсутствие губ и носа не мешало быть довольно болтливой особой. — Это поразительно — видеть, что господин влюбился. Он приказал найти всё самое лучшее для вас… Он послал своих слуг, чтобы те перехватили караваны нескольких богатых невест с дарами, собрали сокровища и одежды для тебя…
Ну просто отлично.
Здесь-и-Там совершенно не нравилось осознавать, что где-то там куча народу было ограблено и травмировано в её честь, даже если сама она об этом не просила. Она составила план, основываясь на своих воспоминаниях, считая себя всезнающей, но теперь всё летело в бездну, и она просто не понимала, что дальше.
— Мне нравится моя одежда, — сказала она сухо.
— Но она не нравится господину, — прошелестела безгубая служанка, — да и кто может его винить? Никому не придётся по вкусу, что его будущая жена расхаживает в монашеских одеждах.
Чем дальше, тем больше Здесь-и-Там “радовало” происходящее.
— Жена, — повторила она. — Я прямо-таки стесняюсь спросить: за него все Мастера Забытья замуж выходят, или это только мне так сказочно повезло?
— О, не говори глупостей, госпожа, — служанка ощерилась, и её улыбка, и без того… впечатляющая, стала и вовсе незабываемой. — У господина своя игра, и с каждым из гостей он играет отдельно. Что уж говорить об особенных гостях! Для них он создаёт целые карманные миры, в которых они свободны и всемогущи. Но ты, госпожа… Я работаю тут давно, с тех пор, как господин купил меня. Я его любимица, потому он меня держит при себе. Но такое я вижу впервые! Он влюбился! О, это такая романтичная история!
— ..Весьма, — пробормотала Здесь-и-Там. — Так это потому у тебя не зашит рот, как у остальных? Потому что ты — любимица?
— И это тоже, — хихикнула она. — Но на самом деле всё проще: я не кричала и не умоляла. Я улыбнулась господину, потому он решил, что я всегда должна улыбаться.
Здесь-и-там снова покосилась на десяток служанок, что косяком следовали за ней. У всех у них были зашиты рты.
“В этой жизни или следующей, духом, телом или разумом, но однажды, клянусь Тьмой Предвечной, клянусь Безвременьем, что рождает Время, так или иначе, я уничтожу это место,” — сказала Здесь-и-Там мысленно.
Не в первый раз сказала, но для неё эта фраза давно стала своего рода якорем, за который она держалась, не отпуская. Потому что без этого повторения она едва ли могла рассчитывать на то, чтобы остаться в здравом уме.
— Это мой тебе совет, моя госпожа, как новой хозяйке этого дома, — сказала между тем безгубая служанка. — Не кричи, не плачь и не проси о пощаде. Иначе ты быстро наскучишь хозяину, а скуку он не любит больше всего на свете.
— У него тонкое душевное устройство.
— О, очень! Господин неповторим. Он ждёт тебя к ужину, госпожа, и мы должны одеть тебя по его вкусу. Сегодня ты должна выглядеть идеально — тебе обсуждать вашу будущую игру. И роли в ней.
Здесь-и-Там медленно кивнула, прикидывая, может ли она всбрыкнуть и насколько ли. Демон шёл в комплекте с особняком, являлся персчонализацией его воли и имел огромную власть над Мастером Забытья — но не полную. Однако, ей нужна помощь демона, чтобы управлять особняком…
Она попыталась заглянуть в будущее.
Перед ней замелькали картинки воспоминаний о не-случившемся, но здесь, в особняке, это были вязкие, спутанные картинки о случившемся и не-случившемся, среди которых она не могла выделить правду и ложь.
— Следуй за мной, госпожа…
И она последовала, ступая по роскошному тёмному дереву, устилающему пол, вглубь роскошно обставленного гулкого коридора.
Особняк-Вне-Времени был роскошен, полон теней и очень, очень пуст. В нём не жило ничего, кроме заблуждений и сожалений — и Здесь-и-Там тоже больше не жила.
**
Она не слишком любила светскую женскую одежду.
Полсотни лет, проведённые в мужской одежде, сменились для неё одеждой культтиваторской. Паникёры носили традиционные многослойные монашеские робы, немаркие, зачарованные на все случаи жизни, относительно универсальные для женщин и мужчин. Наряды паникёров, весьма практичные и дорогие, специально стилизовали так, чтобы одежда выглядела очень просто и ни при каких обстоятельствах не привлекала внимания.
Здесь-и-Там привыкла носить именно такую одежду. Именно потому роскошные шелка, в которые её нарядили, вызывали у неё раздражения и лёгкую почесуху. Скользкая, мерзковато-холодная ткань, несмотря на всю свою возвышенность, лёгкость и чего там ещё, мялась, скользила и в целом раздражала неимоверно. Покрой, не рассчитанный на нужды культиваторов, ограничивал движения, а количество бессмысленных побрякушек на ней, добавляющих мёртвого веса, посрамило бы иные ювелирные лавки.
В общем и целом, медленно ступая в обеденный зал, Здесь-и-Там чувствовала себя неуместно, примерно как свинья на кухне в качестве повара, а не основного блюда.
Демон ждал её там, разумеется. Он сидел, развалившись на роскошном сидалище, и пламя пылающих в жаровне углей отражалось в его глазах алыми огнями.
— Ты здесь, — протянул он с дразнящей усмешкой, — тебе к лицу этот наряд, как я и думал. Садись рядом со мной, поужинаем.
Здесь-и-Там не была более способна чувствовать голод, да и, даже если бы не этот маленький факт, она ничего не собиралась есть в этом мире. Однако, она послушно села рядом, потому что им с демоном действителдьно предстояло провести некоторое время вместе.
Ей нужны были вина мёртвых — и вся сила, какую Особняк только мог ей дать.
— О, как ты на меня выразительно смотришь, — хохотнул демон. — Я помню это выражение… Раньше он помнил, но теперь его память — моя. Его больше нет, если разобраться, есть только я. Сначала меня раздражало, насколько она навязчивая, но теперь мне начинает нравиться. Я помню это твоё выражение, я знаю твои мечты и желания… Ты пришла сюда за способом уничтожить твою старую подружку. Ты пришла сюда за силой, заплатив своей любовью, и это очень… типичное. Они все приходят за силой, как бы это ни оправдывали передо мной, да и перед самими собой. Все они придумывают какие-нибудь важные причины, почему именно им нужна сила, прямо сейчас. Твоя причина не уникальна, надеюсь, ты прекрасно понимаешь это…
— Я понимаю, всё, кроме одно: почему ты это мне говоришь.
Он прищурился и наклонился вперёд, хищно глядя на неё.
— Всё просто: я дам тебе силу. Много, так много, как ты даже вообразить не можешь, столько, что ты в ней захлебнёшься. Любой твой приказ, я выполню. Но взамен… Взамен ты станешь моей женой и будешь приходить кл мне всякий раз, когда я позову, выполняя все мои прихоти так же, как я выполню твои. Такова будет наша сделка.