4

**

Печальная и ироничная часть заключалась в том, что брат-Пельмень был абсолютно прав: логически не существовало ни одного расклада, при котором это всё могло закончиться хорошо, оставь они его в живых. Любой разумный человек, зная о ситуации всё, что знают они, пришёл бы к точно такому же выводу.

Нет, был вариант просто оставить его лежать здесь, конечно, и таким образом сохранить свои руки чистыми, отдав всё на откупь судьбе… Но, кроме них, спасать его тут некому. И, учитывая его культивацию, он будет умирать долго.

Мучительно.

Днями.

И лично Здесь-и-Там считала концепт “обречь на мучительную смерть, когда можешь подарить быструю” проявлением не милосердия, а трусости.

Опция “забрать с собой и попытаться ему помочь” была опасна и нелогична по целому ряду причин. И по-хорошему никакое милосердие не должно перевешивать эти причины. Доброта — это хорошо, но нести в орден неприятность, которая может стоить жизни всем его участникам… На взгляд Здесь-и-Там, милосердие и идиотизм всё же не должны быть синонимами.

Проблема заключалась в том, что она не хотела его убивать…

Ну что за неловкая ситуация.

Она долго смотрела на лицо, практически неразличимое за кровью и гарью, и всё больше понимала, что помнит его. О, как хорошо она его помнит. И теперь ей осталось решить…

— Мастер, при всём уважении, принимайте решение быстро.

Решения, решения… Кому бы из живых не хотелось хоть ненадолго быть свободными от невозможных решений? Но это желание, конечно, ловушка. И ему не исполниться на (этом) её веку. Как только примеряешь на себя мантию настоятельницы и позволяешь обрить себе голову, всё, к чему сводится дальше твоё существование — решения, и они никогда не просты.

Вот и в данном случае…

— Мы возьмём его с собой, — сказала она.

Предсказуемо, это возымело эффект взорванного посреди бани феерверка; феерверком в данном случае была Здесь-и-Там.

— Настоятельница, я всегда восхищался вашим чувством юмора, — сказал брат-Таракан, — но это немного слишком даже для вас.

Ну, разумное предположение. Но увы ему.

— О, братья и сёстры, я по жизни очень трусливый человек, а трусливые люди достаточно храбры, чтобы не бояться быть смешными! Но в данном случапе у меня для вас плохие новости. То есть всего одна, но это случай, когда новость за десять. Так вот, крепитесь: я не шучу.

Не неё смотрели со здоровым сомнением.

Это ничего: Здечь-и-Там сама на себя смотрела с нездоровым сомнением, но ничего не поделаешь, всё равно что-то решать надо, и не кому-то, а именно ей.

Брат-Пельмень молчал.

Это был плохой знак, но Хэнг Ши с самого начала знала, что с ним будет сложнее всего.

— Так, — выдал брат-Пельмень в итоге, — молодёжь, займитесь чем-нибудь важным где-нибудь подальше. Мне не надо повторять, надеюсь?

Повторять не понадобилось — все знали, что бывает, когда брат-Пельмень начинает разговаривать таким вот тоном.

Под раздачу никто попасть не хотел.

Сестру Помело мгновенно смело куда-то подальше, брат-Таракан залез в какую-то нору. Хэнг-Ши завистливо посмотрела им вслед.

Она, может, тоже сбежать хотела. Ещё как! Можно даже с криками, в слезах и соплях.

Но кто ж ей даст.

— Почтенная Настоятельница, — ай, как всё серьёзно-то, — я нижайше прошу вас пересмотреть своё решение.

Здесь-и-Там вздохнула.

— Сделано. Прости, но результат тот же.

Брат-Пельмень одарил её тяжёлым, как гробовая плита, взглядом.

— Ши-и, сейчас не время для шуток.

Ох, даже имя…

— Ты такой серьёзный сейчас, что я готова обвинить тебя в нарушении устава… Ну, почти. Это было бы слишком серьёзно с моей стороны…

— Ши-и.

Она вздохнула и закатила глаза, глядя на затянутое низкими тучами небо.

— ..Ты знаешь, почему меня называют Там-и-Здесь, — сказала она в итоге. — Ты знаешь, что я редко ошибаюсь. Прошу, брат по духу, доверяй мне.

По упрямому блеску в его глазах она поняла, что не отделается так просто.

— Обычно я доверяю тебе, и ты это знаешь, — отрезал он. — Но то, что ты приказываешь в данном случае, не может закончиться хорошо ни при каких условиях. Во-первых, пёс дома Фаэн безумен…

— Про нас это тоже говорят.

— Мы не оставляем за собой такой след.

— С нами тоже разное случалось, и ты это получше прочих знаешь.

— Не в таких масштабах.

— Ну так мы как бы и не сражаемся активно ни с кем и ни за что, правда? А у пса дома Фаэн множество обязанностей, и ни одна из них не может считаться мирной…

— Ши-и, это факты: он безумен и он опасен. Посмотри вокруг.

— Ну знаешь, я тоже не всегда бываю душкой, когда странная толпа пытается меня прикончить. У меня в таких случаях случается лёгкое нервное помутнение, и не сказать чтобы результат выглядел намного красивей того, что мы тут наблюдаем.

— Ты это ты. И я знаю прекрасно, какой жестокости от тебя ждать и какой всё же не стоит. С ним другой случай. Ты знаешь эту сказочку не хуже меня: Фаэн Шо, убив его мать, воспитала из него идеальное орудие. Ты понимаешь, я надеюсь, что именно это подразумевает — по меркам дома Фаэн? И именно это ты хочешь пригласить туда, где у нас полно беззащитных и уязвимых подопечных? И только не говори, что ты веришь, будто наша обычная защита поможет против этого, реши оно напасть.

Здесь-и-Там вздохнула и потёрла лоб. Вот ведь…

— ..Более того, — продолжил Брат-Пельмень безжалостно, — даже если предположить, что это оружие в человеческой форме не впадёт в амок и не решит всех вокруг перебить, просто потому что солце встало… Даже тогда останется одна ма-аленькая, как пожирающий миры мифический змей, проблема. Мы ведь оба понимаем, что тут промзошло, не так ли? Уверен, ты тоже слышала те слухи о том, что после вознесения сестры пёс начал скалиться на своих хозяев. Именно потому то, что мы тут видим, вроде как… Закономерный итог. Ну, учитывая всё, что этот парень знает и видел. С его должности живыми не уходят. И если тот, кто соорудил барьер и дождался подтверждения его смерти, поймает хотя бы шёпот о том, что он может быть жив, и спасли его мы… Мы все умрём, Ши-и. И не когда-то там в необозримом будущем, но в тот же самый момент. И, зная всё это, что ты можешь сказать мне, что могло бы послужить противовесом? Потому что он — человеческая инкарнация слова “неприятности”.

— Ну, хоть одно хорошо: мы, вдруг что, определились с его будущим духовным именем. Брат Неприятности, почему бы и не да?.. Ох не надо так таращить на меня глаза, я не испугаюсь, не надейся. А если отвечать на твой вопрос… Тут вот какое дело, Мин-и: что бы я тут ни выбрала, всюду свои клинья. От этого момента в разные стороны расходится столько разных будущих. Я помню их все, пусть смутно и неточно, но достаточно, чтобы ужасаться. И я не знаю, к какому из них потянуться, потому что ни одно из них не оптимально, но некоторые всё же получше чем другие. И этот мальчик — о, не смотри так, ему и тридцати нет, конечно же он мальчик, как ещё я его называть должна?.. — так вот, этот мальчик, если я его спасу, мне много чего хорошего принесёт в будущем.

— Это что же?

— Шанс на дальнейшее существование нашего ордена, например. И тарелку, полную мандаринов. И спасение пусть не мира, но кучи народу… Мандарины будут отличные, да.

Брат-Пельмень устало вздохнул и потёр лицо руками.

— Мы все об этом пожалеем, — сказал он.

Хэнг-Ши облегчённо выдохнула: с братцем-Пельменем на её стороне, дальнейшее пойдёт проще и веселее.

— Так, молодёж, возвращаемся, — сказала она. — Кто из вас хочет поиграть в “собери человека — получи конфетку”? Хотите или нет, но играть придётся прямо сейчас!