33

**

Упс. Вот даже настолько всё плохо.

— Он хотя бы получил их согласие?

— Это имеет значение?

— Не особенно. Но, наверное, так мне было бы немного спокойнее.

— Ха. Тебе было бы спокойнее? Ты из этих, кто любит бессмысленные утешения формальностями? Дожила до стольких лет и не знаешь, как это бывает? Есть согласие, которое спрашивают, чтобы услышать ответ, и есть такое, которое ищут, чтобы получить возможность оправдать себя самого. Является ли второе согласием? Да или нет?

— ..Не знаю. Полагаю, это действительно не важно.

— Вот и хорошо. Быть может, однажды очень шкурою своей поймёшь. Такие вещи понимаются, не в этой жизни, так в следующих. Какая разница, кто там и на что соглашался? Люди ото дня ко дню соглашаются на ужасные вещи, когда не видят для себя других вариантов... Важен итог. Его жена и сын оказались в ящике, сделанном из хрусталя. Наш герой смотрел на них, когда работал, чтобы помнить, ради чего он это всё делает.

— Он уже тогда был совершеннейшим психом, не так ли? — пробормотала Здесь-и-Там мрачно.

— Психом? Ну не знаю, ваша культиваторская братия на тот момент не видела проблемы. Для вас всё идёт по кругу: чем больше вы бросаете вызов исходному порядку вещей, тем лучше. Однажды вы порвёте этот мир на кусочки в жадности своей!

Здесь-и-Там на это сделала сложное лицо.

Она знала, что существа вроде Хозяйки косо смотрят на культиваторов, их вызов небесам и судьбе, прокачивание силы и около-бессмертие. По мнению Хозяйки и ей подобных, человек должен встречать свою судьбу и принимать её, какой она есть, жить в гармонии с природой и не желать большего…

Ну что сказать? Может быть. С другой стороны, Здесь-и-Там видала достаточно реальных людей с их не менее реальными проблемами, чтобы знать, что даже возвышенные и отдаленные от мирской суеты ребята тысячи лет от роду из закрытых орденов, проповедующие отрешение от реальности и полную гармонию с силой, их породившей, всё ещё не лишены полностью человеческих слабостей. Что, в сухом остатке, оставляет супермогущественных великовозрастных детей, которые, как вся остальная популяция человеческая, отчаянно притворяются взрослыми. Может ли статься, что эти дети, играясь с игрушками, способными стирать в порошок горы и приводить в из-за грани монстров, однажды разорвут мир на части? Да легко. Возможно, этот итог даже неизбежен.

Но тут другой вопрос: где люди окажутся, если никто не будет бросать вызов небу, идти против воли богов и природы, чтобы изменить этот мир под себя? Ответ отбросил бы цивилизацию обратно в пещеры.

И да, разумеется, это всегда ведёт за собой риски. И да, все, кто что-то делает, совершают ошибки, порой трагические. Некоторые идут по пути разрушения, который тоже один из возможных путей, пусть и печальных для всех вовлечённых. Но все люди на свете не могут удалиться на высокую гору и сидеть там; не всем дана возможность смотреть со стороны. Возможно, мой учитель тоже понимал это в своё время, когда сделал наш орден частично светским: на всех гор просто не хватит, чтобы отсидеться.

На самом деле…

— На всех гор не хватит, чтобы отсидеться, — сказала она вслух. — Кому-то приходится совершать ошибки. И, к добру или худу, менять мир.

— Этим ты себя оправдываешь? Ты не одинока.

— Оправдываю? Нет. Мне принимать решения. Мне с ними жить. Однажды я встретила девчонку, которую не смогла заставить себя убить. Мне не надо было бы убивать её своими руками даже, мне достаточно было не помочь ей — но я не смогла. Эта девчонка выросла, чтобы стать великим человеком, который несколько столетий творит историю, спасая и преображая жизни; она выросла, чтобы стать монстром, на счету у которого множество смертей. Мой последний долг — остановить этого монстра. И я решилась довериться тому, кто сказал мне, что изменит мир к лучшему. Даже если я знаю, насколько беспомощно это обещание, к чему оно порой приводит… Мне остаётся только рискнуть и поверить. Потому что на всех не хватит гор, Хозяйка. И вечность на них людям не просидеть, глядя на мир сверху вниз. Вот и вся мудрость.

— И за этим ты пришла в Особняк-Вне-Времени.

— Да.

Хозяйка покачала головой. Её глаза смотрели, казалось, в бездну за мыслями и словами.

— Тот, кто прислал тебя сюда, однажды имеет шансы действительно изменить мир. Во многих смыслах и трактовках — к лучшему. С его лёгкой руки на людей будет запрещено смотреть, как на вещи…

— На большее я не смею рассчитывать.

— ..Но иронично, что в тебе он не видел человека, даже когда целовал твои губы. Он прислал тебя в Особняк, понимая, что твоя судьба будет хуже смерти. И с его стороны это был рассчёт… Но также — месть, которой он наслаждался.

Здесь-и-Там позволила улыбке скользнуть по губам.

Да, когда сознание прояснилось, она это и сама поняла; статус Крысиного Короля не даётся просто так и значит больше, чем кто-либо может вообразить. Он точно знал, что делает.

— Он знал всё о моей связи с Фаэн Шо.

— Да, он знал. Она часто вспоминала монаха, который её спас. Более того… Фаэн Шо считала тебя мёртвой, как ты того и хотела. Но знала ли ты, что в твою честь в столице возведён храм?

— Что?!

— О, ты не знала, — усмехнулась старуха. — Ты знаешь, это немного иронично. Для тебя, девочка, которую ты звала Лин-Лин, была всего лишь страницей в твоей истории. Самым первым другом, самым близким человеком, но — кем-то, кого ты относительно легко оставила за спиной. Когда великолепная Фаэн-Шо начала своё вознесение к вершинам власти в своём кровавом величии, ты позаботилась, чтобы безымянный монах считался погибшим. Ничего необычного, очередной одарённый, сгинувший в безжалостных стычках мира культиваторов… Но для Фаэн Шо всё было иначе. Ты стала для неё не просто первым, но единственным человеком, который видел её такой, какой она подлинно была. Ты спасла ей жизнь, но для неё ты значила больше, чем ты можешь даже вообразить. Ты была её единственным подлинным другом. Человек, перед которым она могла открыться, не опасаясь удара в спину… Больше в её жизни такого не случалось. Это грустно, есди задуматься, но часто случается с девочками, которые заканчивают в гаремах великих семей. Потому — да, она построила тебе несколько храмов из тех, которые обычно принято возводить в честь предков. И иронично, но ты, Хэнг Ши, являешься официальным духом-хранителем рода Фаэн.

Здесь-и-Там нервно прокашлялась.

— И это я думала, меня ничто уже не сможет удивить в этой жизни.

— Наивно с твоей стороны. Восемьсот лет — разве это возраст? Но теперь, я надеюсь, ты лучше понимаешь, почему Король Крыс выбрал именно тебя.

— Он хотел, чтобы мы с ней уничтожили друг друга. Он хотел, чтобы Лин-Лин... Чтобы Фаэн-Шо пала с лёгкой руки человека, память о котором была для неё священна.

— Верно.

— Изящная месть. Что же, полагаю, его список претензий к Фаэн Шо должен быть очень длинным.

Старуха хмыкнула и склонила голову набок.

— И что теперь?

— А что теперь? — Здесь-и-Там действительно не вполне понимала, в чём проблема. — Я всё ещё жду рассказ о демоне Особняка, если можно. То есть, мне интересно было узнать, что я, оказывается, чей-то дух-хранитель, и это забавно и иронично по-своему, и также объясняет, почему моё могущество настолько выросло в тот период, но на самом деле всё же это нерелевантно. Я не за тем сюда пришла.

Старуха прищурилась.

— Ты только что узнала, что тот, кому ты доверилась, приговорил тебя к судьбе, что хуже смерти, и это твоя реакция? Ты хочешь закончить то, что начала?

А, вон она о чём… Здесь-и-Там усмехнулась и покачала головой.

— Слушай, Хозяйка, ты права в том, что мотивы мои не лучше и не хуже, чем у всех остальных. Но пойми кое-что: у меня с самого начала не было ни малейших иллюзий по поводу Лит-Тира и его методов. Он ненавидит Фаэн-Шо — и, видят все священные духи, которые точно не я, у него есть серьёзные причины для ненависти. И, как бы там ни было… Я спасла ей жизнь в своё время, даже понимая, каким монстром она может стать. Я же считаю, что должна её остановить, даже если где-то в глубине души я всегда буду помнить Лин-Лин и дорожить ею. И да, я осознаю, что игра во власть была и будет очень жестоким делом. Но кровавый след, который тянется за ней, стал слишком длинным, чтобы просто его не замечать — и я говорю о человеческих жизнях, не касаюсь её зверств по отношению к духам, которые формально оправдываются нашими законами, но всё ещё вызывают тошноту лично у меня и полные отвращения взгляды со стороны многих достойных людей. Если позволить ей остаться тираном на троне, не отвечающим ни перед кем… Это понесет за собой очень много смертей и страданий. И чем дальше, тем больше.

— И ты уверена, что тот, кто придёт после неё, будет лучше?

— Разумеется я не уверена! Какие тут могут быть гарантии? Власть, как приправа, раскрывает в людях множество новых оттенков, совершенно меняя изначальный вкус. Это немного рулетка, всегда была. Опять же, император Дар-Кан высокомерен, капризен и слеп, он — рискованный гамбит, за ним стоит, дёргая за ниточки, Король Крыс — опасный призрак, готовый использовать любые методы для достижения своих целей… Но Дар-Кан не жесток, по крайней мере, по сравнению с Фаэн-Шо. Он имеет вполне реальное, судьбой подтверждённое право на трон. И — он молод. С ним в долину придёт надежда на нечто лучшее, новое начало. Это больше, чем ничего.

Старуха кивнула.

— Что же, будем считать, ты меня убедила… Я всё ещё не смогу тебя спасти, но я могу попытаться. Однако, для начала давай-ка вернёмся к демону и истории особняка. Эту часть сказки ты знаешь: у нашего друга, помимо хрустального гроба-вне-времени, была великая цель — создать пространство, где люди свободны от времени. Одна проблема: для него это совершенно невозможно. Мастера Времени способны на многое, но создать Скрытое Царство, которое можно считать отдельным миром, и изменить законы мироздания в нём — подобное не в их власти. Он нашёл несколько… спорных ритуалов в не менее спорных источниках, из тех, что включают человеческие жертвы и подношения для богов в их демонических аватарах. Он, во имя высшего добра, как он его видел, провёл ряд подобных ритуалов. Он использовал для этого приговорённых рабов… Он полагал, веришь или нет, что делает доброе дело. Мол, они умирают для великой цели, а не просто так. Так Особняк-вне-Времени был рождён.

— Что же, это объясняет ауру безумия, — вздохнула Здесь-и-Там. — После такого дома обретают своеобразный характер.

— О, дорогая, что ты! То было только начало, тогда этот проклятый дом можно было бы даже условно назвать приветливым местом… Ну, по сравнению с тем, чем он стал сейчас. Ты будешь удивлена, но по меркам тех времён формально наш друг даже не нарушал законов…

— Мы обе понимаем, что формальности не имеют значения в данном случае. Человечество развлекается подобным образом тут и там, придумывая разные оправдания и поводы. Но менее уродливыми такие практики от того не становятся. И след, который они оставляют…

— Ужасен, но всё ещё ерунда по сравнению с тем, что последовало дальше.

— Логично. Но что же получается, демон — это всё же воплощение одного из существ, которым Мастер Забытья приносил жертвы? Я приняла его за сотворённого…

— Он и есть сотворённый. Никто из сущностей, которых Мастер Забытья призывал на ранней стадии, не пожелал иметь с ним дело дольше необходимого. Они выполнили свою часть контракта, но на этом всё. Однако, как ты знаешь, подобные ритуалы всегда оставляют свой след. Да, на заре человечества они были частью относительно обычных практик, но даже тогда они оставляли после себя проклятие и руину. Цивилизации и культы, которые излишне увлекались подобным, всегда встречали печальный конец. Заслуженно. В данном же случае, в твои времена, запах чего-то подобного привлечёт всех голодных в округе, приманит всех тварей, соберёт энергию безумия и страдания в одной точке; именно это произошло с домом, где некогда жил Мастер Забытья. Именно это стало началом рождения демона.

Старуха повернулась и невидящим взглядом уставилась за окно, глядя на небо, отражающее реку, и на множество белых птиц, кружащих над водой.

— На тот момент, остальные культиваторы уже начали обходить Мастера Забытья стороной. Пока ещё не пытались его уничтожить, но шепотки о сомнительности и опасности его практик начали гулять там и тут. Серьёзные ордена начали волноваться о том, что он может стать проблемой из тех, которые в итоге уничтожаются огромными охотами и оставляют после себя огрызки проклятой, посыпанной солью и обвешанной амулетами земли. Самые прозорливые считали, что это неизбежно. На совете высоких орденов, собравшемся в Забытом Городе, Орден Тишины выразил обеспокоенность. В их случае это первое и последнее предупреждение. Все знают, что тихие контролируют хтонических магов и вмешиваются в случаях, когда те заходят чересчур далеко. Наш Мастер Забытья слышал об этом и понимал, что у него действительно проблемы: то самое время, которое он поклялся победить, работало теперь против него.

— И он решил, что ему нужна другая жертва. Особенная.

— Не совсем так. Он осознал, что мастера времени, при всём своём могуществе, просто не способны на те вещи, которые он пытается сотворить. Потому ему понадобится сила кого-то другого. Опять же, не так уж много существует типов магов, которые хотя бы теоретически способны на нечто подобное. Это прядильщики, творцы и ключи. Идеальным был бы последний тип, потому что он несёт в себе черты двух предыдущих… К радости Мастера Забытья (и горю всего остального мира), в ходе очередного контракта, на этот раз с какой-то иномирной демонической сущностью, ему в руки попала информация о новом маге-ключе, рождённом в нашем мире.

Здесь-и-Там покачала головой.

— Я слышала о том, что единственный в мире ключ был принесён в жертву, но я не помню, где именно…

— Потому что ты не слышала. Это часть воспоминаний, которые Особняк позволил тебе помнить. Но реальность не совсем соответствует твоим знаниям; всё, что скармливали тебе всё это время, полуправда. С другой стороны, в данном случае она близка к истине. Единственная поправка: он не принёс мага-ключа в жертву, но убедил его добровольно отдать все свои силы ради победы над смертью.

— Ну конечно, он именно так это обыграл…

— Да. Никогда не было, и вот опять случилось. Но Ключ был очень молод и, помимо всего прочего, ужасно одинок. Чем-то напоминал твоего ученика, но даже моложе. Вчерашний ребёнок, одинокий, желающий одобрения и мечтающий о свершении великих дел. Он стал лёгкой добычей. Мастер Забытья стал для него учителем и родителем, опророй и семьёй. Но какова цена таким вещам, если они построены на расчёте? Сложно сказать, но в данном случае цена чрезвычайно высока. Чтобы спасти своего учителя и исполнить его мечту, он отдал все свои силы, до капли. Всю страсть и весь великий дар, всю любовь и всю боль, только чтобы создать это проклятое место.

— Это трагично.

— Такие истории типичны для мира культиваторов, но менее печальными они от этого не становятся. Но правда такова: ключ, полный потенциала и перспектив, погиб, отдавая силу, чтобы создать мир без времени и смерти. Он верил, всем сердцем, что совершает великое дело. Возможно, это единственное утешение, доступное в данном случае. Маги не боги, даже самые старые и могущественные не могут просто так взять и сотворить мир. Что уж о самых молоденьких говорить? Большой мир у него не получился, но карманное Скрытое Царство — очень даже. Расположенное между жизнью и смертью, вне основного потока времени, оно стало нарывом на ткани реальности. И, в отличие от царств, полных магии и тайн, в этом царили безумие и недо-смерть, которая хуже просто смерти во много раз. Также смерть ключа запустила процесс рождения демона: на тот момент он был скорее духом-хранителем этой проклятой земли, возникающим и ищезающим, но первым его лицом было лицо того самого мага-ключа.

— Одна из причин, почему Брат-Неприятности так сильно повлиял на демона…

— Одна из причин, почему решение “принести чувства своего ученика в жертву монструозному миру и сомнительному светлому будущему” было самым идиотским в твоей жизни. Тебе за это платить столетиями, и я не шучу.

— Знаю что не шутишь. Но что случилось дальше? Как ты оказалась частью этой сделки?

— О, тут всё относительно просто. Видишь ли, в какой-то момент Мастер Забытья осознал, что натворил. Это случилось, предсказуемо, в ту секунду, когда он попытался разбудить свою любимую семью и получил парочку пустых и безумных кукол. Нет, какое-то время он себе врал, в лучших человеческих традициях, что всё с ними хорошо, что с его учеником всё хорошо, но потом ясность всё же пришла… Он ужаснулся. Он явился ко мне. Он умолял о моей милости. Он хотел дать своей семье возможность выбраться из проклятого мирка, хотел всё исправить, насколько это возможно… И я ответила ему. Его порыв был честным, подлинным, потому я заключила с ним договор. Я позволила Мастеру Забытья брать ягоды из моего сада, напитки с моего стола. В обмен я получила обещание, что он уничтожит свой мир кошмаров и отпустит его пленников — кого возможно, обратно в жизнь, кого невозможно (и таких оказалось большинство) — в посмертие. Чего я не осознавала на тот момент, так это того, что Мастер Забытья уже стал просто марионеткой, у которой не так-то уж много своей собственной воли. К тому моменту, демон уже обрел власть над этим Скрытым Царством. Он мог манипулировать разумом каждой из своих марионеток, потому честность их не имела значения; они могли слезливо обещать что угодно, потому что они ничего в итоге не решали. Он позаботился, чтобы формулировка клятвы была обтекаемой, избавился от одного Мастера Забытья, чтобы тут же заменить его другим. Он заманивает их обещанием того, что они больше всего желают, но в итоге питается ими и подчиняет их.

По спине Здлесь-и-Там пробежал холодок, заставивший её нервно передёрнуть плечами.

— То есть ты говоришь мне, что моя воля в конечном итоге не имеет никакого значения? У меня нет против него ни малейшего шанса с той самой минуты, как я стала Мастером Забытья?

— В твоём случае возможны варианты. Ты — первая за много столетий, кто правда способен сбежать из Особняка и, в перспективе, даже победить его. Шансы малы, до смешного даже, но они есть. Потому что в твоём случае всё немного иначе.

— Потому что жертвой был Брат-Неприятности.

— Именно так. Маг-прядильщик. Не попади он в руки твоей закадычной подружки, он имел бы шансы стать великим магом-созидателем, любого типа. Мальчишка — друг деревьев и рек, избранник мёртвого пламени и духов. Он многим мог бы стать с такими перспективами…

— Если бы я не выбрала в своё время спасти Лин-Лин, — сказала она с горечью.

Губы Хозяйки тронула странная улыбка.

— О, вот тут ты понимаешь всё неправильно. Если бы ты не решила в своё время спасти Лин-Лин, он бы никогда не родился. Как и множество других. Прими ты иное решение, этот мир имел бы шансы стать весьма неприятным местом... Ты сама мне сказала, что не бывает безопасных решений; ты — просто человек. Твоё будущее не предопределено, твоё знание не абсолютно. Вот и вся правда.