35

**

Никогда… Опасное слово, лживое практически в любых устах. Но в данном случае, для данного разговора, “никогда” имеет свой вес.

Когда речь заходит о напитках забвения, никогда действительно значит — никогда. И никаких тебе полутонов. Основное свойство напитка — очищение, лишающее дух груза прошлых горечей и эмоций, не позволяющее ему пронести контрабандой отпечаток памяти в следующее тело. Это причина, по которой маги предпочитают методы возрождения, которые не включают в себя поглощение хозяйкиного супа.

Здесь-и-Там прикрыла глаза, ощущая навалившееся опустошение. Так вот почему почти во всех обрывочных воспоминаниях о будущем в мандариновом особняке она ничего не помнила… Не временный побочный эффект от паразитического попадания, как она подозревала всё это время, но — новое тело, не хранящее в себе памяти предыдущего. И как бы оно могло? Память живёт в мозгу. Без отпечатка, влияющего на мозг и перекраивающего новое тело под себя, старой памяти просто неоткуда взяться.

Здесь-и-Там поймала себя на том, что очень… много разного и интересного чувствует по этому поводу. На самом деле, чувств было так много, что они как бы отменяли друг друга, оставляя её пустой и спокойно.

— Вот как, — только и сказала она, — я поняла тебя, Хозяйка. Как это работает? Мне надо будет вернуться тебе снова, как только я позабочусь о подарке для драгоценной Лин-Лин? Я не могу пить этот твой суп прямо сейчас; ненавижу мысль, что всё, что я уже успела тут пережить, было зря.

Хозяйка скривилась, как будто ей на зуб попалось что-то гнилое.

— Я дам тебе супа с собой, — пробурчала она. — Ты ничем не хуже прочих тебе подобных, а где-то даже лучше, быть может. Но не во всём, так что не вздумай мне тут зазнаваться!

— Даже не подумаю. Обычно меня пирожными не корми, дай только позазнаваться. Но в этих конкретных обстоятельствах у меня почему-то нет настроения. Вот звёзды не так сошлись!..

Здесь-и-Там разговорилась, конечно.

Нервное, как сама себе признавалась она. Не самое красивое зрелище со стороны, но кому не нравится, те пусть зрят куда-то в другую сторону, так? А то делать им нечего, ходить и зырить…

— ..Но в данном случае мне нечем гордиться, Хозяйка. Вся эта история — пример того, насколько нечем. Я буду благодарна за твой суп. Мне будет достаточно его выпить, чтобы сбежать?

— И провести ритуал поиска подходящего тела, да.

— То есть, это всё ещё паразитическое попадание? Но почему?..

— Не разочаровывай меня, девчонка. Тебе что, в этом особняке все твои мозги выело?

— Я бы, по правде, не исключала…

— О, кончай ныть! Ты так-то хтонический маг, полжизни тесно проработавший с ментальными техниками. Вот и скажи мне, каковы основные принципы ловушек, основанных на ментальной магии, будь то небольшие иллюзии или полноценные царства вроде этого?

— У любой иллюзии есть своя слабость. Существование идеальной ловушки невозможно.

— Отлично. Ещё?

— Ментальные ловушки рассчитаны на разум, соответственно, цепляются в первую очередь за него. Существование якоря… О, — Здесь-и-Там моргнула, когда до неё, наконец, дошло.

— Именно. Стыдно самой об этом не подумать, правда?.. Любая ментальная ловушка, не важно насколько могущественная, цепляется за что-то в разуме. Она не сработает, если ей не за что зацепиться, это азы, которые ты, настоятельница монастыря Паники, должна помнить даже во сне… Лисы воздействуют на любовные и просто сильные страсти жертвы. Компульсионные чары имитируют внутренний голос. Голодные призраки стимулируют иррациональный страх, отсылающий к самым болезненным детским страхам… И так далее, и тому подобное. Особняк цепляется к памяти. Он забирает её, но не на самом деле. История этого места — это история горя, самообмана и вины. Власть демона стоит на тех самых подавленных, загнанных в самый угол воспоминаниях, которые гноятся в глубине разума, как рана. Якобы забытые, на самом деле они медленно заражают живую кровь безумием и болью. Сделай их менее болезненными, посмотри им в лицо — и продержишься там чуть дольше. Убери воспоминания восвояси, найди способ забрать у него своё сердце — и ты сможешь снова быть свободной.

Здесь-и-Там прикрыла глаза. Не то чтобы она ожидала, что ей так просто будет с этим справиться, но всё это…

— Я не знаю, где он держит моё сердце. Нет ли у тебя каких-то идей по этому поводу?

Хозяйка задумчиво постучала по столу узловатым пальцем, который казался птичьей лапой, если глядеть краем глаза.

Здесь-и-Там предпочитала не глядеть.

— Твой разум затуманен. Фонарь или не фонарь, ты слишком долго провела в объятиях этой твари. Тебе нельзя медлить, если не хочешь превратиться в одну из теней, бродящих по территории особняка и раз за разом рассказывающих одни и те же сказки…

— Они рассказывают правду, по крайней мере, часть её. Но искажённую. Один из них рассказал мне о том, что произошло с первым Мастером Забытья. Правда, он утверждал, что семью того Мастера погубили его злопыхатели.

— Да конечно злопыхатели! Они ж под каждым кустом, и пыхтят и пыхтят, не заткнутся!.. Ты сама понимаешь, почему он рассказал именно так, да? Такие всегда придумают, кто был виноват, если не они сами. А сами они виноваты быть не могут, потому что это они жертвы, как же иначе? Понятно, что он не стал тебе истории о хрустальных гробах рассказывать… Именно это я на твоём месте искала бы: маленькую хрустальную коллекцию. Такого рода безумие склонно зацикливаться на осколках каких-то воспоминаний и повторять их снова, снова и снова, в бесконечном потоке вне времени.

— Значит, ты думаешь, что он держит сердца в стеклянных ящиках?

— Это было бы логично, тебе не кажется? Ему подобные не слишком умны, они ходят по кругу, как привязанные ослы, даже если считают себя непонятными гениями и центрами мироздания.

— Я поняла, — её опыт столкновения с подобными ребятами тоже говорил нечто подобное, в конце концов; они всегда повторялись, иногда усложняли игру, но в целом, как зацикленная мелодия, всегда возвращались к первому важному слому. — Но что я должна сделать с сердцем потом?

— Сердце должно покинуть это измерение.

— В смысле, принести его к тебе?

— Нет, ко мне ты больше едва ли попадёшь, да и не поможет. Ты должна отправить сердце в реальный мир с кем-то, кто ещё имеет шанс, пусть и принеся жертву, но вернуться туда. Оно должно перестать биться. Тот, кто возьмёт его, должен похоронить его. И нет, это не можешь быть ты; тебя, принесшую жертву, этот мир не выпустит.

Здесь-и-Там нервно хохотнула.

— Но это тупик, я не вижу никакого возможного выхода в такой ситуации. Служанки с зашитыми ртами, бывшие мастера забытья, все как подбор давно и прочно спятившие, и их не менее безумные (и более несчастные) жертвы-творения — вот и все, кого я встречала в этом мире.

Она прищурилась.

— А скажи-ка мне, кто тебе дал этот фонарь?

— Одна из служанок. Но…

— Обратись к ней. Этот фонарь — игрушка непростая, даже по меркам подобных фонарей. Демон не способен видеть его свет, и энергия проклятого места не в силах его заглушить. Он сияет во сне и наяву одинаково, даже во Тьме, в которой света и вовсе нет…

— Но как это возможно? Создать нечто подобное…

— Это привет от твоего прошлого воспитанника и будущего друга. Ты поймёшь однажды, но не сейчас. Пока что… Отыщи сердце. Помоги служанке сбежать. Спаси себя, а потом — выпей моего супа. Только так ты сможешь сбежать.