*4*

**

Кухарка Хэн пересолила суп.

Нечто подобное с ней случилось впервые на её памяти.

Она была способна готовить в дороге, посреди дикого леса, на грани катастрофы, в мареве боли — и всегда идеальные блюда… А тут, она пересолила суп.

Может быть, слишком много слёз.

Она смотрела на этот суп и старалась проглотить ком в горле, но никак не могла, потому что прямо сейчас именно этот дурацкий суп ощущался её врагом.

У неё было всё так хорошо. Она получила всё, что мечтала… Но теперь вся её чудесная, счастливая жизнь осыпается вокруг неё!

Лже-паникёр сидит в дальнем углу, смотрит на неё этими проклятыми глазами. Снова чёрными, но она-то знает цену этому притворству!.. И, когда все придут, остаётся один вопрос: что она вообще должна будет им сказать?

Как оправдаться?

Какая ложь будет верибельней той правды, что вскроется, как только лже-паникёр откроет рот?..

— Эй.

Она дёрнулась, услышав его голос, и быстро покосилась на лже-паникёра.

Тот смотрел на неё как-то печально, от чего неизменно что-то ёкало внутри.

— Я клянусь тебе всем, что мне в этом мире дорого, что я — не тот, кем ты меня считаешь. Я — не монстр, живущий в твоих воспоминаниях…

— Тебе ничто не дорого, — ответила она сухо.

Он криво улыбнулся:

— Так ты знаешь, что я чувствую, лучше меня, м? Как удобно.

Она ничег оне ответила.

Дальше они ждали молча, благо долго ждать не пришлось.

***

— Я стесняюсь спросить, а что у нас с забором? — спросил свежеприбывший Тануки Рю после секундного молчания, в процессе которого он осмотрел всех присутствующих несколько раз и оценил их состояние. Паникёр знал способности физических культиваторов уровня Тануки, потому не сомневался: тот услышал биение их сердец ещё на улице, предварительно составил мнение и теперь составил в голове более-менее чёткую картину ситуации.

Насколько в данном случае чёткость возможна, конечно. Потому что даже сам Паникёр, со всеми его способностями, всё ещё ничего не понимал.

— А что у нас с забором? — тут же насторожился Хо-Хо.

Монах-Паникёр мысленно поморщился: разыгрывать прямо сейчас конкретно это представление очень не хотелось.

То есть, разумеется, как прилежный ученик (и самый успешный из известных настоятелей) Монастыря Паникёров, мастер-Неприятности мог пороть художественную чушь на тему “не виноватый я, оно всегда тут так лежало, и вообще я просто мимо проходил, и не надо дескриминировать монахов, мы слабые и беззащитные” несколько дней подряд и даже не охрипнуть. Но после того, что случилось, у него действительно не было сил даже на такую простую ерунду.

Хо-Хо, меж тем, был отличным учеником и — по крайней мере потенциально — очень могущественным духовным культиватором. Мастер боевых искусств из парня бы не получился, даже если бы судьба мира зависела от этого, но вот ментальным магом он однажды станет просто гениальным — как и ожидалось от кого-то, кого сама сестрица избрала себе в проводники.

В общем, всё с мальчиком хорошо. Собстственно, найди его паникёр в бытность свою настоятелем, точно захомутал бы в потенциальные преемники. Но был у Хо-Хо один недостаток: паренёк превращался в самую настоящую занудную пилу, когда дело доходило до разрушений в их (будем честны, и так довольно-таки разрушенном) особняке. И Паникёр мог бы, конечно, запугать его и заставить заткнуться — но, к сожалению, он давно уяснил, что это так себе педагогический метод. Особенно по отношению к ребятам, которых всё детство били и эксплуатировали.

В лучшем случае просто не сработает так, как задумывалось, и заставит во всём сомневаться; в худшем… Ну, не будем о худшем. Неприятное бывает зрелище.

Проблема в том, что Паникёр был очень не в форме, что не добавляло терпения. Ему хотелось пойти и всё же поймать наглый Ключ, что любит примерять на себя чужие жизни и тела. Проклятый мальчишка не сумел бы сбежать далеко, не будь у Паникёра прямо здесь и сейчас странной и неожиданной проблемы!

Проблемы, которую он окончательно перестал понимать.

— ..Оно всегда так было, — с лёгким запозданием ответил он Хо-Хо. — Забор, в смысле. Я ничего не трогал! Оно вдруг само р-р-раз — и осыпалось!

— Что-о?! — Хо-Хо упёр руки в бока. — Грёбаные культиваторы с вашим проламыванием стен! Как составлять бюджет при таком…

— Достаточно, — прервал Тануки тяжёлым голосом.

Хо-Хо примолк, да и остальные напряглись.

Оно немудрено: тяжёлым голосом тануки разговаривал очень редко. Обычно он выглядел, как полный добродушный мужичок средних лет, который стоит одной ногой в красном округе и другой на грани алкоголизма. На памяти Паникёра всего дважды Тануки соскальзывал в настоящую серьёзность — и это учитывая, что оба раза произошли вдали от более впечатлительных членов ордена и на особенно вздрюченных заданиях, которых на их долю уже несколько успело прилететь. Причём как правило существа, этот голос услышавшие, не жили достаточно долго, чтобы рассказывать об этом кому-то сказки.

Даже сам Паникёр слышал его не потому, что должен был, а скорее потому что он слышал всё, что происходит в этом ордене.

Всё важное, по крайней мере.

И, особенно когда доходит до сложных миссий, Паникёр никогда не забывал отправить пару духов, а то и свою собственную тень, присматривать за собратьями по ордену. Не то чтобы он им совсем не доверял — все члены Кочерги, кроме разве что Хо-Хо, Хэн и малышни, прекрасно умели за себя постоять, — но в горах и долинах на каждого умельца найдётся умелец посерьёзнее.

Пока Паникёр обдумывал всё это, Тануки решительно подошёл к нему и заглянул в глаза.

— Хм, — сказал он. — Здесь нужна Не Зовут, но предварительно я не вижу проблемы. Но вам лучше начать рассказывать. Что тут вообще произошло?

Хо-Хо, несомненный глас разума в их ордене, тут же принялся перессказывать то, что знал — что как бы немного. Паникёр пока предпочёл помолчать и послушать.

Хэн сжалась в углу, уработав себя в состояние самой настоящей панической атаки. Для паникёра эти самые атаки были, можно сказать, специализацией: он прекрасно умел не только их имитировать, но и с ними справляться, благо среди членов его родного ордена они не были редкостью.

Проблема, однако, заключалась в том, что в данном случае любая попытка успокоить её, предпринятая лично им, обернулась бы ещё большей катастрофой. Потому он отодвинулся как можно дальше от неё, и от её любимого маленького демонёнка, который, почуяв тревогу “матери”, тут же начал источать подавляющую и отпугивающую ауру (которая не то чтобы сильно влияла на Паникёра, но и не доставляла ему ни малейшего удовольствия). От остальных он тоже старался держаться подальше, чтобы не нервировать… Впрочем, это не особенно помогало: в голове у Хэн разворачивались сценарии, один другого катастрофичней, на тему того, что случится, когда все узнают “страшную правду” о ней.

..Признаться, сам Паникёр понятия не имел, что такого страшного в этой самой правде.

Если эту чушь вообще стоит считать правдой, конечно.

То есть как… Официально, называться культиватором, когда им не являешься, считалось серьёзным преступлением, да. Но тут дело в том, что с размером и яркостью духовной составляющей Хэн, она легко и спокойно прошла бы любой базовый тест. И если какой-нибудь особе с улицы ещё могли задать вопросы насчёт неравномерности развития разных частей духовного тела, дабы исключить всякие запретные практики (без которых, Паникёр был уверен с самого начала, действительно не обошлось), то к старейшине стремительно набирающего популярность ордена никто не стал бы придираться, по крайней мере, без о-очень веских причин.

Ещё более абсурдной была идея о том, что якобы остальные члены ордена обернутся против неё.

Хэн, в порыве очередных бредовых приступов, не иначе, верила, что все окружающие принимают её за культиватора, потому что они такие доверчивые и она так убедительно врёт… Наивное существо.

Правда заключалась в том, что в нормальных обстоятельствах большинство культиваторов умеют отличать собратьев по форме и яркости духа, если речь идёт о мастерах духовного типа, либо по движению и строению меридианов, когда мы говорим о физиках. Именно потому все в ордене знали, что Хэн — культиватор какого-то редкого пути, едва ли совсем законного, но уж не присутствующим осуждать других за лёгкие прогулки за границу серой зоны…

Ну как — все знали.

Все, кроме Хэн.

Что, если честно, в равной мере смешно и неловко.

Все члены Боевой Кочерги без слов согласились не задавать друг другу лишних вопросов: эдакое молчаливое понимание, как оно есть. Учитывая более чем сомнительные биографии всех без исключения членов ордена, это было необходимое условие мирного сосуществования.

Проблема только в том, что, как довольно рано осознал Паникёр на своём посту Настоятеля, когда между людьми существует молчаливое понимание, очень часто понимают они на самом деле разное.

Именно затем он научился заглядывать в чужие головы, в конце концов — люди, даже когда брались говорить, всегда были крайне ненадёжными рассказчикам. А уж когда они молчали…

Самый простой пример — демонёнок, он же Пирожок.

Все пришли к молчаливому согласию, что его стоит взять на обучение. Молчаливое согласие значило в данном случае следующее:

- Хэн была уверена, что хитро всех обманула, приписав ребёнку потрясающий потенциал и великое будущее;

- Хо-Хо хотел порадовать Хэн, в которой видел первую в своей жизни материнскую фигуру, и был готов подыграть её рассказам, хотя сам считал малыша просто сопливым заводом по переработке каши в какашки;

- Не Зовут посчитала, что если Хэн, будучи мастером времени, говорит, что у демонёнка великое будущее и перспективы, значит, так оно и есть, и не ей спорить. Потому что да, Не Зовут считала Хэн слабеньким мастером времени, не понимающим своего таланта, и потому предпочитала доверять, не задавая вопросы. Потому что лишние вопросы, дескать, только сбивают для таких культиваторов поток информации, равно как и привлечение внимания к их дару;

- Тануки Рю потерял своего собственного сына, тоже демонёнка-полукровку, совсем малышом и при обстоятельствах, которые даже много чего на свете повидавший настоятель-Неприятность жалел, что подсмотрел в его памяти, и очень хотел просто развидеть. Потому, по мнению Тануки, они спасают Пирожка от охотников, которые могут прийти по душу демонёнка, и не говорят об этом вслух, чтобы никто не услышал;

- Яо Милэ считает, что всё так и должно быть, и таким образом они демонстрируют солидарность ко всем разумным, и зачем говорить это вслух, если всем и так всё понятно;

- Большой и Длинный Меч уважал старших в лице Хэн и считал, что решения по этому поводу должен принимать не он, а значит, волноваться ему не о чем. Паникёр даже не был уверен, в курсе ли Меч демонического наследия Пирожка: уж с кем с кем, а с их доблестным главой ордена иногда ничего не поймёшь, сколько ему в голову ни заглядывай. Иногда, как ни странно, внутрення честность — лучшая защита от менталистов…

…Ну и сам Паникёр, да.

Он считал, что вся эта ситуация просто блин уморительная, и готов был с удовольствием ждать, чем же дело кончится.

Таким было оно, их типичное молчаливое взаимопонимание.