*7*

**

Момент, когда монах-паникёр рухнул на пол в конвульсиях, каким-то образом оказался самым страшным в жизни Хэн. Что говорит о чём-то, учитывая, что, спасибо Особняку-вне-Времени, она успела навидаться всякого пугающего дерьма.

Однако, это было по-настоящему ужасно: вот монах-паникёр сидит, покачиваясь из стороны в сторону и обхватив голову руками в том, что кажется привычным приступом его драматичности. И уже в следующий миг кровь начинает течь у него из носа, и воздух становится густым, как смола, и в комнате темнеет, и отовсюду наползают холод со страхом вместе, и дышать нечем, уже даже и не хочется, и монах-паникёр что-то шепчет, что она не может расслышать, и падает вниз, сотрясаясь в конвульсиях…

Волна чистого ужаса парализовала её. Она не знала, что делать и как с этим быть. В её голове, как странная мантра, крутилось: “Я не хотела этого. Я не думала, что будет так. Я не хотела этого! Это должно было быть не так!”

К счастью, помимо неё, курицы бездарной, в их ордене были и настоящие культиваторы. Которые, не сомневаясь, рванулись на помощь.

Быстрее всех оказались Не Зовут и Тануки Рю: второй успел подхватить паникёра до того, как тот упал на пол, первая рухнула на колени рядом, ругаясь сквозь зубы, как заправский матрос. Это настолько не походило на её обычную вежливую, утончённую персону, что в другое время Хэн бы даже перепроверила, не вселился ли кто ещё и в Не Зовут.

Прямо сейчас, однако, всем было слегка не до того.

— Большой Меч, Милэ-э, ставьте щиты! — выкрикнула Не Зовут. — Иначе вся улица начнёт слюни пускать!

Хэн не знала, при чём тут слюни и в каком именно смысле это плохо (есть им захочется или что?), но, судя по мрачным выражениям на лицах остальных, они всё поняли. Яо Милэ сотворила самый настоящий огненный круг, тогда как Большой Меч начал разбрасываться талисманами со скоростью заправской мельницы.

— Что с ним происходит?! — рявкнул тануки. — Это что-то на ментальном уровне, твоя сфера…

— Искажение, похоже на ментальную травму. Держи его! Тут понадобится лекарственная помощь…

— Что именно?

— Любые стабилизирующие менталку микстуры! Не волшебный алкоголь, не тот случай, он только навредит. Быстрее!..

Не Зовут склонилась над паникёром, пока Тануки потрошил одной рукой свою любимую аптечку, другой каким-то образом удерживая монаха-паникёра на месте. Это не казалось таким уж достижением, пока паникёр, случайно дёрнувшись, не проделал внушительную дыру в полу.

— Держи его стабильней!

Тануки крякнул.

Яо Милэ, благослови небо её шуструю лисью сущность, выхватила у Тануки бездонную сумочку с лекарствами.

— Просто объясните, что нужно, и я найду! Держите его!

Лисичка нашла несколько пилюль и скормила их паникёру, что прекратило судороги, но в целом не слишком улучшило ситуацию. Не Зовут уселась на Паникёра сверху, прижав пальцы к его вискам, и принялась шептать одну из своих обычных не-мантр. В большинстве случаев, когда Не Зовут делала нечто подобное, её шёпот невозможно было бы не услышать, но прямо сейчас странный гул, окружающий паникёра, полностью его заглушал.

“Она не справится, слишком большая разница в силе,” — подумала Хэн почему-то. Она думала, что должна сделать что-то, но не знала, что. Может, стоит дать ему супа?

— Стоит дать ему супа, — пробормотала она.

Это была очередная дичь, попытка успокоить свою собственную панику. Яо Милэ, однако, кивнула деловито и поспешила за супом.

Кухарка Хэн почувствовала себя очень глупой и совершенно разбитой. Тут человек умирает, какой суп?!

“Это фальшивка! Это просто пересоленный суп!” — хотела крикнуть она, но слова, которых она так боялась всё это время, застряли в её горле. К тому моменту, как она отыскала свой собственный голос, Яо Милэ уже вливала паникёру в глотку суп.

..Суп помог.

Ну то есть понятное дело, что на самом деле это просто Не Зовут, умничка, наконец-то смогла сделать то, что она всё это время делала, и достучаться до паникёра. Но выглядело это так, как будто сразу после супа тому основательно полегчало, и Не Зовут сумела закончить остальное.

— Спасибо, мастер Хэн! — воскликнула Яо Милэ. — Суп помог!

Хэн резко почувствовала себя самым ужасным человеком на этом свете. Впрочем, времени на то, чтобы тонуть в страданиях, не было: паникёра уже устраивали на развёрнутый по этому случаю мат, бережно укладывая голову на подушку и подтыкая одеяло. Вот только…

— Мне кажется, или он выглядит иначе?

Хэн моргнула.

Шутка в том, что лежащий без сознания паникёр и правда отличался от себя-обычного, но она в жизни не могла бы сказать, чем именно. Она с удивлением осознала, что обычно паникёр настолько много кривлялся и жестикулировал, что его подвижное лицо постоянно менялось, никогда не оставаясь статичным. Она с удивлением поняла, что не смогла бы его описать, даже если бы очень захотела — черты вот просто ускользали из памяти, и всё. Но этот паникёр…

Она не назвала бы его ослепительно красивым, но во внешности его присутствовала какая-то благородная элегантность, правильность, привлекающая взгляд. Кожа его, смуглая, слегка золотистая, заставляла задержать взгляд и любоваться. Она узнавала и не узнавала, не вполне понимая, что делать с этой информацией.

— Так что, это всё же не наш паникёр? — уточнила Яо Милэ неуверенно.

— Наш-наш, — вздохнул Тануки, — единственный и неповторимый. Парень просто постоянно пользовался техникой несуществующей маски, ну или каким-то местным аналогом её.

— Несуществующей маски?

— Приём физической культивации, у нас обычно является частью обучения пьяного мастера. Требует огромного владения телом, но стоит того на выходе, особенно для тех, кто хочет менять внешность, не связываясь с вещами вроде знаменитых масок из кожи или демонических лиц. Это можно назвать очень развитым уровнем актёрского мастерства, приправленным способностью сознательно перенаправлять внимание зрителя. Но я сам этим владею, потому… Это наш паникёр. Просто прямо сейчас парень явно не в том состоянии, чтобы контролировать свою маску.

Пока Хэн, Яо Милэ и даже Не Зовут изумлённо таращились на Тануки, Большой Меч взял быка за яйца:

— Знаем ли мы, что именно произошло? Это было последствие сегодняшней атаки?

Не Зовут тут же переключилась на деловой лад.

— Совсем не похоже, — ответила она сухо. — Признаюсь, я недостаточно могущественна, чтобы проникнуть за внешние ментальные слои… кхм… мастера-паникёра. Но из того, что я могу увидеть, мы наблюдаем последствия какого-то темного ритуала, проведённого над ним. Мне сложно сказать, что это было…

— Моя память, — сказал монах-паникёр хрипло. — Я не помню своего наставника.

Все вздрогнули и тут же посмотрели на него.

Не Зовут издала горлом какой-то непонятный звук.

Монах паникёр моргал в потолок знакомыми янтарными глазами… Но такими ли знакомыми? Да, рисунок крапинок похож, но взгляд совсем другой, как и манера отражать свет. И внимание вопрос: с чего она вообще решила, что глаза те же самые? Их же, по ходу, целое семейство с такими глазами бегает!

— ..Вас же много с такими глазами, да? — выдала в итоге она.

Со всех сторон раздалось покашливание и судорожные вздохи: кажется, она спросила что-то не то.

— Больше, чем мне хотелось бы, — вздохнул паникёр драматично, слегка возвращаясь к своему вечно-каламбурному я. — Миру ещё повезло, что мои драгоценные родственники так охотно вцепляются друг другу в глотки, таким образом регулируя своё количество. Серьёзно, драгоценному прапрадеду не стоило размножаться о грёбаных высших демонов, вне зависимости от того, где и что у него чесалось…

— Кхм-кхм, — прервала Не Зовут. — Что… почтенный господин паникёр пытается сказать, так это то, что да, все Фаэн одарены глазами, имитирующими вид и текстуру янтаря. Это наследие от… одного из не вполне человеческих предков…

— Это наследие от одного из основателей, который посчитал, что поиметь дракона — отличная идея, — фыркнул паникёр. — Хотя дело было давно, так что я не в курсе, кто именно был тот предок и кто там кого…

— Так, — прервала Не Зовут снова. — Я всего лишь веду к тому, что все члены рода Фаэн имеют такие глаза. Разные оттенки, как янтарь бывает разных цветов; тот же вознесшийся император Дар-Кан знаменит своими глазами, повторяющими текстуру и цвет редкого зелёного янтаря.

— Ты — родственник императора?! — выдохнула Яо Милэ, у которой от шока даже хвосты дыбом встали. Не сказать, впрочем, что все остальные далеко ушли…

— Ага, — тяжело вздохнул паникёр. — Дядюшка.

Тишина, воцарившаяся в комнате, стала просто гробовой.

Паникёр думал, растерянный, явно всё ещё погружённый в боль.

Остальные переваривали.

— Это несомненно интересно, — выдал вдруг Большой Меч. — Но я предпочёл бы вернуться к нашей главной проблеме. Что случилось, брат-паникёр? Что произошло с твоими воспоминаниями?

Монах-паникёр (дядюшка императора, святые кабачки, просто — как?!) поднял на них серьёзный взгляд своих нереальных глаз.

— Я не знаю, — признал он. — Но, если уж все коты выпущены из мешков, то извольте выпустить ещё одного: до того, как я оставил свой пост, меня называли мастер-Неприятность. Или Мастер Неприятностей, как вам больше нравится. В любом случае, согласно твоей информации, дражайшая, я должен быть учеником Хэнг Ши. И вот тут мы приходим к интересному: я не помню её. Я не знаю, она это была или нет, но… Я не помню своего учителя.