*15*

**

Хэн почувствовала, что у неё от этого всего сильно болит голова. Как же плохо на неё влияет это место!

— ..Вот как… И что же такое этот твой подлинный Мастер Забытья? И чем он отличается от не-подлинных? — спросил Неприятности.

— Тем, что демон любит называть Мастерами Забытья все свои новые кормушки, но это его очередная ложь. Подлинный Мастер Забытья могущественен, даже если не помнит своего могущества, и остаётся собой, даже если не помнит себя. Настоящий Мастер Забытья знает единственный секрет силы, которой владеет…

…потому что суть забытья в том, что мы не забываем…

— ..И является её воплощением и доказательтсвом. На этом, мне больше нечего вам сказать. Освободи меня, мастер.

— Минутку, — сделал шаг вперёд Большой Меч. — При всём уважении, действительно ли это единственный способ? Мы не можем быть уверены. Твои разум и личность с тобой. Было бы морально неправильно “освобождать” кого-то такими радикальными методами, если есть альтернативы.

— Я не вижу никаких проблем, — бросил Неприятности коротко. — Это больше, чем он заслуживает.

Их пленник кивнул, как будто в этом с Неприятности был полностью согласен. Но Большого Меча так просто было не сбить с мысли.

— Но всё же, мы договорились, что попытаемся спасти тех, кого теоретически можно спасти. Я видал культиваторов, которые выдают попытки “освободить всех пламенем” за праведный путь, и я ни в каких обстоятельствах не стану им уподобляться. Если его сознание достаточно ясно…

— Брат по праведному пути, — прервал пленник, — скажи мне, каковы правила в случае с жертвами демонов-кукловодов, начиная от более характерных для запада гнёзд кровопьющих заканчивая демоническими грибами?

Большой Меч едва заметно поморщился.

— Сделать всё возможное, чтобы обратить процесс или вывести жертву из-под власти хоста. Если ни то, ни другое невозможно, то остаётся только последнее милосердие. Я знаю эти правила и понимаю их. Но учитывая, что твоё сознание ясно…

— Потому что демон хотел, чтобы оно оставалось ясным. Должен ли я объяснять в подробностях, почему?

На лице Большого Меча заиграли желваки.

Культиватор склонил голову набок.

— Брат по праведному пути, я вышел из ордена, в котором действует правило: “Убедись, что сделал всё, что мог”. Я убедился. Я изучил это проклятие, я повидал достаточно будущих, чтобы знать. Если не веришь мне, то проверь.

Большой Меч, упрямый как он есть, пошёл и таки пощупал этому умнику пульс, поделал какие-то пассы руками. Судя по тому, как изменилось его лицо, Хэн поняла: сделать ничего таки нельзя.

— Отлично. Я в любом случае буду уничтожен одновременно с демоном. Но, если зелёное пламя заберёт меня сейчас…

— То есть шанс, что хотя бы дух уцелеет, — кивнул Большой Меч. — Господин ппаникёр, сделай это!

Мастер-Неприятности едва заметно скривился. К пленнику у него явно были какие-то претензии, и теперь он не хотел давать ему желаемое. Но в итоге возражать он не стал. Зелёное пламя охватило пленника, и тот прикрыл глаза, как будто приветствуя его.

И осыпался пеплом.

— Я ненавижу эту часть, — сказал Большой Меч глухо, склонив голову, — ненавижу её больше всего.

Мастер Неприятностей брезгливо стряхнул пепел с пальцев.

— Как культиватор, имеющий дело с нечистью, ты будешь видеть подобное часто. Издержки должности.

— Я вижу часто, — глухо ответил Большой Меч. — Монстры-кукловоды очень распространены, к сожалению… Легче не становится.

— Ну может и к лучшему, — Мастер Неприятностей отвернулся. — Моя Наставница говорила однажды, что на наших путях хтоникам не позволено терять здравый смысл, а солярникам — сопереживание. Возможно, если ты однажды перестанешь сопереживать им, это будет очень плохой знак.

— Я не думаю, что это возможно. Когда они в сознании, и слушают и улыбаются и думают за себя, но ты должен… Это самое худшее в нашей работе.

Мастер Неприятностей пожал плечами:

— Вопрос вкуса; в нашей работе много чего худшего, в зависимости от того, у кого какие личные травмы. Кто хуже — кукловоды, владельцы ферм с энергетическими батарейками, торговцы пилюлями украденной жизни? Лучше не разбираться в сортах дерьма. Приходишь, делаешь свою работу, как можешь, идёшь дальше. Не обязательно сопереживать им, чтобы помогать им. Иногда, если честно, даже нежелательно: кто бы мне что ни говорил, но личные эмоции часто не позволяют видеть ясно. Если дело совсем отвратное, медитируешь и проводишь ритуалы очищения сознания. Но надо признать, что способность ужасаться жестокости мира и людей из меня выбили очень рано и качественно… На этой ноте, предлагаю двигаться дальше. Я не хотел бы брать вас с собой, но не уверен, что разделяться в этой ситуации мудро.

— Согласен.

И они пошли.

Хэн косилась на Мастера Неприятностей, пытаясь отыскать на его лице следы прошлого срыва, но он был спокоен.

Возможно, слишком спокоен.

Его лицо, холодное и слегка отстранённое, лишилось любого выражения, а янтарные глаза смотрели очень остро, как два клинка. И у неё возникло ощущение, что под этой тонкой, хрупкой поверхностью бурлила ярость.

Тишина почему-то начала приседать ей на нервы.

— Ты, эм, в порядке? — спросила она осторожно. — Ты всё вспомнил, да?

Мастер Неприятностей бросил на неё странный взгляд.

— Да.

— Тогда, быть может, введёшь нас в курс дела? Насколько это возможно, конечно. Эта Хэнг Ши была твоим наставником, да?

Возможно, судя по тому, как окаменела его спина, это был не самый тактичный из вопросов.

— Верно.

Ну и где, спрашивается, тот самый монах-паникёр, которого всегда не заткнёшь?..

Хотя, что это она. Она и сама знает, где.

— Я верно понимаю, что в какой-то момент вы с наставницей стали жертвами этого скрытого царства, но тебе удалось сбежать?

— О, я не сбежал. Тварь отпустила меня.

— Вот как… — Большой Меч прикрыл глаза. — Я подозревал нечто подобное. Твои воспоминания имели ритуальную ценность?

— Да. У местного дома кошмаров есть два ключа, открывающих его, один лживей другого. Тот, кто хочет постучать в дверь, должен быть готов отдать своё собственное сердце — и память кого-то, кто его любит. Моя мастер выбрала меня.

Хэе основательно офигела от таких жизненных поворотов. Нет, она слыхала, что порой в культиваторской среде отношение к ученикам… Ну, такое себе. Мягко говоря.

Уж как она далека от этого всего, а всё равно слыхала истории о культиваторах, берущих учеников только в качестве слуг. Или постельных грелок. Или жертв для демонических ритуалов. Или всего вышеперечисленного и ещё десятка пунктов… Короче, список предостережений, которые матери говорят мечтающим сбежать в орден подрастающим детям, внушителен. И судя по нескольким делам, которые успел расследовать Орден Боевой Кочерги, ещё и правдив.

То есть нет, случаются, и частенько, совершенно реальные странствующие мастера, действительно берущие себе учеников. Чаще всего такое случается, если мастер замечает талант, способный следовать по его пути. Те же Шелест Листвы только так учениками и обзаводятся, Не Зовут рассказывала!

Проблема в том, что на одного нормального мастера, которые обычно делали себе тихонько свои дела, приходилось двое громких, убедительных фальшивок. Да что там, вон саму Хэн возьми! Но она хотя бы привела учеников в настоящий орден и перепоручила обучение их культивации другим. И уж она бы точно никогда не поступила с учениками так, как эта… Хэнг Ши!

Кем надо быть, чтобы привязать к себе ученика, только чтобы пожертвовать его памятью?! Как такое можно вообще простить?! Паникёр должен её ненавидеть, вот! И даже если эта дрянь хоть что-то компенсировала, оставив ему свою должность, это всё равно скотство!..

В общем, Хэн кипела и хорошо хоть пар не пускала. Она даже открыла рот, чтобы сказать, что эта его мастер заслужила всё плохое, что с ней случилось, потому что именно чего-то такого заслуживают предатели доверившихся. Однако, Большой Меч положил руку ей на плечо и сделал о-очень выразительные глаза.

Пусть это было тяжело, но Хэн всё же прикусила язык.

**

Шли они относительно недолго, может быть потому что останавливаться им не пришлось: все мертвецы, выскакивающие перед ними, были испепелены Мастером Неприятностей сразу на подлёте. Хэн невольно вспоминала свой побег: путающиеся под ногами корни, лающие псы, темнота и страх… Эта прогулка очень отличалась от той. И вот уже ворота особняка предстали перед ней в своём жутком великоле…

— Что это?! — воскликнула она.

— А, — сказал Большой Меч. — Я почему-то никогда не думал, что вторая форма господина Тануки такая большая. Как интересно!

Хэн просто не выдержала этого безумия и села на пол, чувствуя себя так, как будто всё, во что она верила в этой жизни, оказалось полной ерундой.

Как это может быть господином Тануки?!