*16*

**

— Как эта срань может быть господином Тануки?! — взвизгнула Хэн.

“Срань” отвлеклась от игры в “раздави мертвеца” и посмотрела на Хэн немного обиженно.

Хэн узнала эти глаза и слегка устыдилась.

— ..Нет, не то чтобы зверь был некрасивый. Очень красивый. И конечно не срань вовсе! Смотрите какой мех, какие хвосты! Очень впечатляюще! Я просто… как-то иначе его представляла?

Тануки слегка приободрился и повернулся так, чтобы ей было лучше его видно.

..По правде, Хэн вообще никак его не представляла.

То есть, она понимала, что вот есть тануки, и теоретически они вроде бы оборотни. Но при всём при этом она настолько привыкла видеть у себя на кухне этого весёлого, общительного мужичка с немного чрезмерной любовью к алкоголю (которая, впрочем, на удивление никогда не сказывалась на его вменяемости), что Тануки Рю казался ей всего лишь развесёлым родственником, с которым они делят кров.

Между тем, зверь был… огромен. Как маленькая гора. Или большой особняк… Хэн не особо хороша в описании гигантов, но могла с уверенностью сказать, что нормальные животные до таких размеров не растут. У него было несколько роскошных пушистых хвостов, которые метались туда-сюда, разбрасывая врагов в разные стороны и усиливая разрушения. В остальном, он напоминал серо-полосатую, очень пушистую и упитанную лису… Ну, если не считать нескольких рядов рогов и огромного сияющего символа между глаз.

— Божественный зверь, — сказал Большой Меч мягко, — или легендарный, в разных традициях разное название. Надо же, никогда раньше не видел подобное. Читал в бестиариях, но не на практике.

— Я тоже, — икнула Хэн.

Она бы запомнила, если бы хоть раз что-то такое увидела, спасибо большое!

— Девятихвостых очень мало. Они потому и легендарны, что это высшая ступень культивации для оборотня в наших краях. Первые четыре-пять хвостов заработать относительно легко, даже если каждый следующий всё же сложнее, чем предыдущий. Но после пятого начинаются по-настоящему сложные ступеньки. Последний, девятый хвост отращивают единицы, становясь тем самым по-настоящему бессмертными.

— Прям… совсем?

— Никто не бессмертен совсем, — отрезал Мастер Неприятностей, не отрывая взгляда от происходящего, как будто что-то ища. Или, скорее, кого-то. — Я, как ученик Мастера Времени, могу с уверенностью говорить об этом. Даже великие боги и звёзды исчезнут однажды, не говоря уж о вещах чуть менее постоянных. Но убить легендарного зверя очень сложно. Проще говоря, никто ниже уровня сотворённых богов, других легендарных зверей, призрачных королей и им подобных на такой трюк не способен. Полагаю, из ныне живущих в этом мире господина Тануки может попытаться в одиночку убрать… Ну, может, мастеров десять. Конечно, они всё ещё могут объединиться. Если нападут армией, то — может быть.

Хэн открыла и закрыла рот, не зная, что тут сказать.

Если бы она считала себя способной читать выражение на гороподобных рогатых почти-лисах, она бы сказала, что тануки выглядел немного смущённым. Он деловито прихлопнул своей огромной лапой парочку мертвецов.

— Я случайно, — пророкотал он.

Он вряд ли старался говорить громко, но от его голоса земля всё равно задрожала.

Хэн поняла, что должна поработать гласом поддержки.

— О, всё в порядке, господин Тануки! — сказала она громко. — Давите их, нам всё равно их упокаивать! Только считать не забудьте, нам потом отчёт с Хо-Хо составлять!

— С отчётом будет сложно, — пророкотал Тануки, — я на них сажусь, они обратно собираются. Гуй болотный их знает, сколько их там… Хвост девятый, говорю, я случайно отрастил. Очнулся — хвост!

— Ну-ну, — хмыкнул Мастер Неприятностей.

А Хэн прям сразу поверила! Это было больше похоже на Тануки! Слишком много выпил, очнулся — хвост!..

С Хэн тоже постоянно такая ерунда случалась, в конце концов. И ведь она даже не пила, вот что обидно! Без хвостов пока, слава всему, обошлось, но в целом — прям её история жизни!

Как знать, до чего бы их разговор дошёл, но в этот момент хозяин особняка вдруг материализовался на крыше одного из не до конца разрушенной пушистой задницей зданий.

Выглядел монстр из кошмаров Хэн немного… потрёпанным? По крайней мере, вся эта его жуткая аура, в которой задыхаешься, от которой хочется бежать и помереть, вроде как померкла. Он стоял, взъерошенный, с перекошенным от ярости лицом, и швырялся в Тануки какой-то хитрой магией.

— Как ты смеешь, дурацкий комок меха!! Я — божество, творящее миры!

Тануки на это только радостно поржал, да так задороно, что одно из оставшихся зданий всё же осыпалось.

— Бог, моя пушистая задница, — проревел он. — Вот почему именно у спятивших прыщей вроде тебя всегда такая мания величия? Как одно с другим соотносится вообще?

Хозяин особняка попытался ещё чем-то эдаким в тануки запустить, но в этот момент Мастер Неприятностей сорвался с места и взмыл вверх, лёгкий, как пушинка. Он приземлился Тануки на лоб, прямо в центре знака, и сказал:

— Господин Тануки, ты знаешь, где хранятся сердца?

— Ага, я в этой комнате жопой сижу, чтобы восстановить не получилось. Меня-то он убрать не может, понимаешь?

— Очень хорошо, — ласково улыбнулся Мастер Неприятностей. — Пожалуйста, отойди подальше и возьми наших друзей на спину. Я закончу здесь.

— Я могу подсобить…

В этот момент, впервые с того самого срыва, спокойная маска Мастера Неприятностей слегка соскользнула.

— Я. Закончу. Здесь, — буквально рыкнул он, и на миг его тень заплясала на обломках, как-то очень подозрительно напоминая дракона. — Он принадлежит только мне.

И сказано это было таким тоном, что даже огромный Тануки с непробиваемой шкурой спорить не стал.

— Ну ладно, чего уж там, — буркнул он, — веселитесь, ну.

И он отпрыгнул в сторону, свалив в процессе приличное количество деревьев.

— Забирайтесь, ребят, — буркнул он, — с меня смотреть будет удобней.

Большой Меч спорить не стал и, снова поставив Хэн перед собой на клинок, взмыл в воздух.

Когда они устроились на огромной башке легендарного зверя, особняк уже начал чинить себя, скрывая из виду и Мастера Неприятностей, и хозяина особняка.

У Хэн тут же тревожно заныло под ложечкой: она ненавидела оставлять его без присмотра в этом безумном мирке… Но стены особняка восстанавливались, пряча всё, что происходит внутри, от посторонних глаз…

Её передёрнуло.

Рука Большого Меча легла ей на плечо.

— Тебе нечего бояться, Мастер Хэн, — сказал он твёрдо. — Прямо сейчас бояться стоит не нам. В других обстоятельствах я бы, пожалуй, посочувствовал этой твари. Но сейчас не стану.

Тануки коротко засмеялся-залаял.

— Кто мне скажет, что случилось с нашим паникёром?

Пока Меч коротко, с привычной своей практичностью вводил его в курс дел, Хэн смотрела на особняк, не отрываясь.

..Не смей умирать там.

Только не ты.

***

Ярость кипела под его кожей, одновременно обжигающе-горячая и ледяная.

Там много чего кипело, на самом деле. И горечь, и боль, и разочарование, и надежда, и беспомощность, и любовь, и ненависть — всё смешалось и давило на грудь так, что попробуй ещё вдохнуть.

Хорошо, что на текущем уровне культивации он может час не дышать. Иначе, могло бы получиться неловко.

Настоятель Монастыря Паники, Мастер Неприятностей, Пёс Дома Фаэн… Его маски и лица перемешивались и трескались, как будто были сделаны из дешёвого материала. Он улыбался стоящей напротив твари, ласково-ласково, как улыбался напоследок только тем, кого действительно ненавидел и хотел убить.

Таких, на удивление, за обе его блистательные карьеры набралось совсем немного. Но никто из предыдущих не смог бы сравниться с тем, что он ощущал, глядя на демона.

..Проблема в том, что он не сможет причинить это твари достаточно боли. Да и сколько боли — достаточно? Её никогда не достаточно, тут паникёр был полностью честен с самим собой. Что может стать достаточной оплатой за то, что эта тварь сделала с его Мастером? Что на всём свете может компенсировать это?..

Нет, будь демон человеком, Мастер Неприятности бы что-то придумал, конечно. Продал бы его в качестве энергетической батарейки парочке садистов с интересными вкусами, для начала. Позаботился бы, чтобы он точно не умер. Потом переломал бы все кости и срастил бы неправильно. Потом… Хм.

Он не любил пытки, но для такого блистательного случая без единого сомнения расстарался бы. Проблема только в том, что демон не способен ничего подобного почувствовать. Но и даровать ему благословенное зелёное пламя, после всего…

Не так просто, нет.

Ни эта тварь, ни его драгоценный племянник не отделаются так просто.

Будь он адептом “высоких” орденов, он сказал бы, что месть — это плохо, и он, дескать, тут за справедливостью. И прочая высокопарная чушь.

Однако, Монастырь Паникёров не страдал подобной ерундой и был прям в своих учениях. Является ли месть разрушительной для обеих сторон? Да. Значит ли это, что мстить не надо никогда и никому? Нет, конечно.

Надо всего лишь понимать, в каких случаях цена стоит того.

Он вспомнил, как читал на эту тему лекцию своим ученикам. Как там он сказал им тогда?

“Я знаю, что в нашей истории сказок о мести больше, чем о любви. Так что — почему бы и нет? — давайте говорить о мести.

Если вы очень хотите кому-то отомстить, всегда думайте дважды, насколько это уместно. Давайте себе время, остужайте голову и думайте. Месть разрушает двоих, так уж она устроена. Без исключений. Спросите себя, стоит ли оно части вашей души, пятна вашем сердце. Спросите себя, уверены ли вы, кому мстить, и убедитесь, что всё знаете о ситуации. Слишком часто месть обрушивается на людей, которые были в лучшем случае исполнителями, а в худшем и вовсе — жертвами ситуации. Очень может статься, что потом, когда время придёт, вы пожалеете.

Но, если вы сделали всё вышеперечисленное и всё же склоняетесь к мести, если ситуация такова, что оно того стоит… Тогда действуют другие правила.

Будьте безжалостны. Не сомневайтесь. Будьте терпеливы. Лгите. Манипулируйте. Не попадайтесь. И — побеждайте. Я не жду от монахов монастыря Паники меньшего. И сам разберусь с тем, кто не справится. Понятно?”

И мог ли он, Настоятель, не следовать своим собственным правилам? Его улыбка, направленная на демона, стала ещё более ласковой. И с удовольствием он увидел знакомую тень в глазах демона. Кто-то другой бы не рассмотрел, но Мастер Неприятностей, как положено приличным демоническим полукровкам, чуял такие вещи.

Страх.

Хорошо.

Демон напал. Они сшиблись в воздухе, обмениваясь ударами, но без своего ментального преимущества демон явственно уступал.

Скоро. Уже почти сейчас. Но для начала…

Мастер Неприятностей раскинул руки, и духовное пламя, покорное ему, рвануло в разные стороны, сжигая и хрусталь, и, главное, сердца внутри…

Их души заслужили шанс. Маловероятно, что кто-то из них выберется, но всё возможно…

Но главное не это. Главное — тот дикий, агонизирующий вопль, который испустил демон… Мастер Неприятности ощерился.

Демон поднял на него оплывшее, постоянно меняющее, искажённое ненавистью и болью лицо. В следующий миг, ещё одна из мёртвых марионеток устремились Мастеру Неприятностей навстречу.

Медленно, но неотвратимо на него наступало тело Хэнг Ши.