8

**

Здесь-и-Там улыбнулась этим знакомым-незнакомым глазам, медленно вошла в комнату и присела напротив него, скрестив ноги.

Он рассматривал её холодными глазами, оценивая.

Она знала, какой он видит её: бритая голова с вытатуированными рунами паники, показательно неброские, но довольно дорогие одежды из заколдованной ткани, скрытая магическая вышивка, несколько украшений-амулетов, традиционный символ знания в центре лба. Здесь-и-Там была высокой, худощавой и жилистой, с тонкими чертами лица и красиво вылепленными кистями рук. Её ониксовые глаза считались завораживающими (по версиям некоторых — пугающими), но в общем и целом она обладала внешностью яркой, но не красивой, особенно по стандартам культиваторов. С другой стороны, среди прекрасных “цветов” с их одинаково-кукольными лицами Здесь-и-Там всегда выделялась, как опоссум среди болонок. И тут вот какое дело: если погладил предостаточно одинаковых ухоженных собачек, рано или поздно возникает желание присмотреться поближе вон к той странной крысе, пусть даже из любопытства. Что за зверь, укусит или нет? Так, монастырь Паникёров не заставлял своих адептов блюсти целибат, и, когда случалось у Здесь-и-Там игривое настроение, поиск партнёров никогда не представлял собой проблему.

Впрочем, глядя реалистично, вряд ли брат-Неприятности хоть как-то оценивал её внешность в тот момент: его взгляд был из тех, что проникают под кожу, выцепляя энергетическую структуру, силу и навык.

— Говори, чего ты хояешь в обмен на моё спасение, — сказал он в итоге. — Но учти, что ты заигрываешь со смертью.

— Как и все мы, — усмехнулась Здесь-и-Там. — Слушай, почтенный гость, расклад вот какой: я пришла к тебе с предложением. Согласишься, хорошо. Откажешься, и можешь идти на все четыре стороны. Не болтай направо и налево, кто именно тебя спас, и между нами не будет долгов.

Он помедлил, рассматривая её. Любопытство победило.

— И что же за предложение?

— Я приглашаю тебя к нам в орден, в мои персональные ученики и, потенциально, преемники.

Он оскалился:

— О, госпоже настоятельнице захотелось всё же вступить в игру за власть?

— Госпожа настоятельница всё так же предпочла бы сохранить нейтралитет.

Он пренебрежительно скривил губы.

— Ну разумеется. Все, кто хотят сохранить нейтралитет, зазывают к себе в орден ходячее оружие. Это именно так работает, без вариантов!

Здесь-и-Там вздохнула.

— Мне не нужно оружие.

Оскал стал шире.

— О, представляешь меня в роли эдакого гаранта безопасности?.. Так себе идея. Когда Фаэн Шо услышит, что ты присвоила её пса, когда шёпот об этом пронесётся по горам и долинам, все будут знать, что твой орден опасен. Это неизбежно.

— ..При условии, что они узнают об этом — да.

— То есть, ты собираешься хранить меня в тайне? Хочешь держать меня на привязи до момента, когда надо будет делать финальный ход? Умно, но я сомневаюсь, что это сработает.

Здесь-и-Там вздохнула ещё раз.

— Мне не нужно оружие, мне нужен ученик. Ты очень хорошо подходишь.

— Правда, — фыркнул он. — Мне казалось, что орден Паникёров позиционирует себя как сборище мягко говоря странных посредственностей. Монахи-паникёры почти легендарно неловки в бою и крайне редко вступают в драку. Да, тот факт, что этот монастырь существует и процветает, говорит сам за себя. Но вы всё ещё не бойцы, вы сборище безумцев и отбросов, которым развешили культивировать, грибочки с местечковыми амбициями, демонстрирующие на конференциях новые виды супа. Зачем тебе в учениках кто-то как я? Каким местом я подхожу вашему ордену?

— Кто-то как ты, — повторила Здесь-и-там. — Как ты — это, прости, как?

Он фыркнул.

— Я создан для сражений и больше ни для чего. Я — бешеный пёс у ног своего мастера.

— Мм. И это всё, что можно о тебе сказать? Правда?

— Что ещё?

Здесь-и-Там склонила голову набок.

— Никто не прост настолько, что о нём можно сказать всего несколько слов, особенно ты. И — создан для сражений? Сломать и создать, это разные вещи, даже если некоторым кажется иначе.

Она замолчала, давая возможность возразить; он не ответил.

— …Глядя на тебя, я вижу огромный потенциал, и не обязательно разрушительного толка. Часть этого потенциала была заточена, как клинок, но основа — сломана и искажена. Как большинство носителей крови Фаэн, ты — потрясающий менталист, но и это не всё. У тебя яркий, редкий даже по меркам твоей семьи талант к магии духа во всех её воплощениях, ты один из немногих, кто способен сочетать и развивать одновременно солярный и хтонический энергетический корень. И вот это уже причина, по которой ты мне интересен.

Он отвернулся и небрежно погладил лису по боку.

— Даже если ты говоришь правду, для меня уже слишком поздно. Об этом позаботились.

Горечь было не услышать в голосе, но она там определённо была.

Здесь-и-Там приподняла брови в притворном удивлении.

— Слишком поздно? Уверяю тебя, ты, вопреки стараниям твоих протиивников, всё ещё жив. Я проверила.

— Не притворяйся глупее, чем ты есть на самом деле. Культивацию нужно начинать в юном возрасте. Я определённо слишком стар, чтобы быть учеником.

Эти уж ей стереотипы…

— Если речь идёт о физическом аспекте — да. И то я бы спорила, другой вопрос что в таких делах полный потенциал не раскрыть без поставленной в детстве базы. Заменить одну базу на другую ещё тяжелее, тоже верно. Но в случае с духовными путями, нет такого понятия как “слишком стар”. Твой возраст может считаться идеальным… И вообще, слышать это от культиватора, не разменявшего даже четвёртый десяток — смешно, учитывая, что у тебя впереди сотни лет. Если на то пошло, то в твоём возрасте у наших только понемногу начинают образовываться зачатки мозгов… Иногда. Если повезёт. Может быть.

Он смотрел на неё с очевидным скепсисом того, кто очень хотел бы верить.

— И я должен поверить, что ты хочешь меня именно из-за моих духовных способностей?

— Я, как ты выразился, “хочу тебя” по целому ряду причин, но ни одна из них не включает использование тебя в качестве оружия. Строго говоря, мне придётся, наоборот, учить тебя держать агрессию в узде… Да, не смотри так, одним из правил будет — не убивать.

Он всё ещё смотрел недоверчиво, но теперь в глазах появилось отражение чего-то другого.

Многообещающего.

— Если не убивать и не служить опорой твоей власти, что же ты хочешь чтобы я делал?

Здесь-и-Там склонила голову.

— Чтобы ответить на этот вопрос, нам стоит вернуться практически на тысячу лет назад, когда наш монастырь был основан… Ты, возможно, читал или слышал о войне семи принцев?

— Да, знаменитое времечко…

— Ну вот. Именно тогда было введено правило — которое, очевидно, скоро перестанет быть актуальным, — что принцы не имеют права обучаться культивации за пределами самых основ и самозащиты. Тогда же ввели таблички преемственности. Та война была… страшной. Принцы-маги, бессмертные и могущественные, втянули весь континент и соседние измирения в кровавое побоище.

— ..и какое отношение это имеет…

— ..Мало кто знает, но первым монахом-паникёром был культиватор из великого дома Шэн, который пережил эту войну. Ещё меньше народу знает, что он был стрелком из легенды — если ты понимаешь, о чём я.

Брови брата-Неприятности медленно поползли вверх.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что основатель монастыря Паникёров, над которым принято насмехаться в приличных магических кругах — тот самый великий бессмертный, убийца шести принцев?

— Да, — ответила Здесь-и-Там, — именно это я хочу сказать.

— Но никто не упоминает, что он из рода Шэн, давно павшего; все предполагали, что он из ордена Вершины, и они просто это скрывают. Он был самым могущественным культиватором поколения — а потом он ушёл от мира и основал монастырь Паникёров? Вот так просто?

— Вкратце — да. Как это обычно бывает, длинная версия истории выглядит куда сложнее… Видишь ли, Шэн-Хо до начала сражения принцев слыл весельчаком и душой компании. Могущественный маг, блестящий придворный, очень красивый юноша, поэт и потрясающий танцор… Побратим и ближайший человек для третьего принца.

— Разве тритий принц не был одним из тех, кого он убил?

— Да, был, — улыбнулась Здесь-и-Там. — Начинаешь понимать, возможно?.. В любом случае, изначально война принцев не выходила за пределы обычных в таких случаях интриг. Но потом император слёг, притом при подозрительных обстоятельствах, и начались шепотки, что его последняя воля — подделка. Под этим предлогом зелёная армия, что поддерживала второго принца, начала восстание. И дальше всё покатилось по наклонной. Как ты, возможно, знаешь, вся эта катавасия затянулась на несоколько лет, и под конец вся долина лежала чуть ли не в руинах. Род Шэн пал, как и несколько других, многие ордена пали, но принцы всё ещё продолжали биться, обращаясь всё к более и более ужасным методам. Все понимали, что победитель сделает с побеждёнными, потому никто не отступал. Некуда было отступать… К тому моменту, когда в этой гонке оформились фавориты — третий и пятый принц — и появился “таинственный герой”, который принялся убивать принцев по-одному. Через несколько лет, в последнем сражении, которое продлилось семь дней, этот великий герой убил третьего принца, тем самым закончив эту войну.

— Но почему не позволить третьему принцу взойти на престол, если они были так уж дружны?

— Третий принц был могущественным культиватором. Шестой, который в итоге сел на трон, не был; он рассчитывал в этой войне на орден Рассвета и единственный из них имел шансы однажды умереть от старости. Он выжидал, участвовал в войне куда менее активно, чем прочие, что тоже фактор. Третий же принц к концу войны стал одновременно очень могуществен и очень жесток; некоторые вещи, которые он делал под конец, откровенно пугали. Основатель любил его, но не мог позволить кому-то вроде него взойти на трон. Это решение далось ему непросто, но в финальном сражении он всё же одолел его.

— Вот как…

— ..Как ты понимаешь, после основатель не хотел ни смотреть на фейерверки, ни слышать слова благодарности. Все или почти все славили неизвестного героя, что спас страну, но он чувствовал только опустошение, горечь и боль. Его тело было серьёзно травмировано в финальной битве, разум тоже не остался таким, как раньше. Война превратила его из блестящего, полного перспектив юноши в тень, полную страхов и сожалений, кошмаров и вины. У него случались приступы паники, с которыми ему пришлось учиться бороться, совмещая это с магией. Он блуждал по долине, и всем казалось, что он — какой-то безумный проходимец… Примерно тогда, общаясь с людьми, традиционно презираемыми, ночуя среди свиней и дремая в придорожных кустах, он оброс попутчиками, которых принялся понемногу учить. И вот тогда внезапно выяснилось, что порой большим талантом обладают не только дети знгатных семей или те, что были отобраны в юности. Порой, если постараться и немного поработать, отличный маг может получиться из вон того бродяги, или той дамы из борделя, или вон того безумца, что не сожет перестать пересчитывать всё вокруг. Основатель вдруг понял, что хоронить себя заживо было бы трусостью, что, быть может, он ещё способен сделать что-то для этого мира. Создать место, которое примет и обучит неправильных, неуместных, тех, кого однажды сломали и отвергли, тех, кого не возьмёт никто другой. Так скажи мне, ошиблась ли я, приглашая в этот орден тебя?

Торжество запузырилось в ней, когда она прочла в его глазах ответ.