Глава 11

Испытать пулемет Федор решил на полигоне, где пристреливали собранные на заводе винтовки и «максимы». Собирался ехать туда один. Но не тут-то было. Поприсутствовать захотели Куликов с Роговым, следом подтянулись другие офицеры. Желание изъявил и генерал, которому сообщили о событии. Как не распинался Федор, уверяя: это лишь проверка автоматики, на полигон отправилась колонна экипажей. Возглавляла их карета генерала.

Руководство полигона расстаралось. В дощатом павильоне выставили столы с закусками и штофами. Дымила полевая кухня, солдаты раздували самовары. Но генерал отверг предложение закусить с дороги.

– В первую очередь дело, господа! – объявил решительно. – Где там наш изобретатель?

Федор с пулеметом в руках подошел к специально выставленному для него столу. Водрузил на него оружие и начал объяснять устройство. Слушали внимательно. Завершив рассказ, Федор произвел разборку пулемета, показав каждую деталь окружившим стол офицерам.

– Что скажете, господа? – поинтересовался генерал.

– Конструкция несложная, – отозвался полковник с сединой на висках. – Это не «максим». Изготовить не составит труда. Фасонных деталей, считай нет. Боевые упоры напильником можно подогнать. Все пружины витые, кроме диска. Но и там она вроде граммофонной. Разве что принцип работы автоматики незнаком. Отвод пороховых газов из ствола, насколько знаю, применяется в пулемете Браунинга, но тот станковый. Здесь же легкий. Но не думаю, что это станет проблемой. Сделаем.

Другие офицеры закивали, подтверждая его слова.

– Осталось посмотреть, как стреляет, – заключил генерал. – Приступай, Кошкин!

Федор собрал пулемет и отнес его к стрелковому гнезду, представлявшему собой наземное сооружение из мешков с песком. Установил на ствольную коробку диск патронами, оттянул назад рукоять перезаряжания. Сдвинул вниз предохранитель[1]. Оперся сошками на бруствер и нажал на спуск.

Пулемет коротко рокотнул, плюнув очередью из трех патронов. Гильзы полетели вниз. Приложившись снова, Федор повторил короткую очередь, а затем нажал на спуск и не отпускал, пока диск не опустел. Пулемет гремел, вращалась крышка диска, пули выбивали вихри из сугробов у мишеней, гильзы, падая на снег, шипели и дымились. Завершив стрельбу, Федор снял опустевший диск, проверил оружие и повернулся к наблюдавшим за ним офицерам.

– Ваше превосходительство! Господа офицеры! Техник Кошкин испытания закончил. Автоматика пулемета работает нормально. Осечек и задержек не случилось.

– Как это закончил?! – возмутился генерал. – А ну-ка… – он подошел к Федору и отодвинул его от пулемета. – Ставь диск! – велел, указав на ствольную коробку. – Сам попробую.

– Пулемет экспериментальный, – попытался отговорить его Федор. – По сути металлический макет. Может случиться неприятность. Пострадаете.

– Ствол пороховую пробу[2] проходил? – уточнил генерал.

– Так точно! – доложил Федор.

– Значит, ничего не случится. Давай диск!

Федор дал, благо заранее приготовил набитые. Вдруг с каким беда выйдет? Пружина там сломается или подавать перестанет. Генерал сам закрепил диск на ствольной коробке, оттянул рукоятку заряжания и приложился. Для начала выпустил короткую очередь, а затем начал долбить по мишеням, осыпая те снежной пылью.

– А изрядно! – объявил, когда диск опустел. – Отдача небольшая, управлять огнем легко, скорострельностью не уступит «максиму». Кто желает испытать?

Желающие нашлись. Федору пришлось снаряжать диски заново, те, что приготовил, расстреляли вмиг. Это было хорошо – ствол успевал остывать в паузах. Наконец офицеры настрелялись и по приглашению начальника полигона потянулись к павильону. Солдаты в белых фартуках поверх шинелей стали заносить в помещение исходящие парком тарелки с кашей, расставлять их на столе, разливать по стопкам водку. Генерал поманил Федора, пытавшегося пристроиться в отдалении, и указал на место рядом с собой.

– Господа! – сказал, подняв стопку. – Предлагаю выпить за здоровье техника Кошкина, его светлую голову и золотые руки. Честно говоря, не верил, что он справится с заданием. Никогда еще в России ни один изобретатель не создавал пулемета, да еще такого. Первый образец, но какой толковый! Стрелять – удовольствие, ни осечек, ни задержек. Понимаю, что работы еще много, но уверен: у Кошкина получится. За него!

Офицеры дружно выпили и навались на еду. Морозная погода способствовала аппетиту. Минут пять все дружно работали ложками, поглощая кашу с мясом. Начальник полигона сделал знак солдатам и те вновь наполнили стопки.

– Еще хочу поблагодарить капитана Рогова, – продолжил генерал, взяв свою. – Он отлично справился с поручением. Пулемет представлен в срок и заслуживает похвалы. Более того, как мне донесли, вместе с капитаном Куликовым Рогов занялся изобретением орудия на конкурс. Это так, Михаил Игнатьевич?

– Да, – ответил офицер.

– Не Кошкин ли вас надоумил?

– Так точно! Он.

– Знал, что без него не обойдется, – улыбнулся генерал и шутливо погрозил Федору пальцем. – Думаешь, у них получится? – спросил техника.

– Там нечего сложного, – ответил слегка захмелевший Федор. – Труба, опора и двунога. Затруднение может составить снаряд – таковых еще не производили. Но справимся.

– Слышали, господа! – повысил голос генерал. – У нас есть шанс победить в двух конкурсах. Если так случится, то получим заказы из казны, щедрые ассигнования. Конкурсы просто так не объявляют. Что это значит для завода, объяснять излишне. В прошлом годе мы изготовили сорок винтовок, больше нам не заказали. Цех пустует, мастеровые – в отпусках. Вполне можем возвратить их и делать новое оружие. Нельзя упустить такую возможность. Посему мой приказ: оказать всемерное содействие технику Кошкину, капитанам Рогову и Куликову. Любой их запрос выполнять, немедля, и со всем тщанием. Все поняли?

– Так точно, ваше превосходительство! – загомонили офицеры.

– Я в свою очередь попрошу военного министра содействия в выделке сотни пулеметов и проведения испытания в войсках. Конкурент у нас серьезный. Пулемет Мадсена выпускается давно и известен в России. По нему собрана солидная статистка поломок и особенностей. Нужно, чтобы к заседанию комиссии таковая имелась и у нас, причем, с лучшими показателями. Когда начнем выпуск пулеметов? – глянул он на Кошкина.

– Не могу сказать точно, ваше превосходительство! – пожал плечами Федор. – Нужно разобрать представленный на испытание образец, изучить состояние деталей, оценив их внешний вид и износ. Еще провести испытание пулемета на живучесть, кучность и другое. Дел много.

– Месяц! – отрезал генерал. – В феврале приступить к выделке опытной партии. Нужно поспешать. Так что постарайся. Ты ведь хочешь стать офицером?

– Да, ваше превосходительство.

– Победишь в конкурсе – будешь. Сказанное касается и вас, господа! – генерал посмотрел на Рогова с Куликовым. – Буду откровенен: не питаю надежд. Орудие не пулемет. Но чем черт не шутит, если помогать станет Кошкин, – он улыбнулся. – Голова у Федора Ивановича светлая. Так что постарайтесь. На этом завершаем совещание и просто отдохнем…

На обратном пути Друг в голове Федора исходил желчью.

– Месяц на доводку пулемета! – ворчал. – Охренели тут совсем! Для чего так гнать? Соберется комиссия только летом, да и то с целью рассмотрения образцов. Окончательное решение примут позже, и еще неизвестно, когда.

– А какие трудности? – возразил Федор. – Ты же этот пулемет знаешь. Все же получилось. Десять дисков отстреляли без задержек.

– На живучесть нужно пятьдесят, – хмыкнул друг. – Да еще подряд, чтобы ствол раскалился до красна. После разобрать, посмотреть детали. Есть ли где задиры и наклепы, каково состояние пружин. Что-то подогнать, поменять стали, технологии. Это работа для КБ[3], а не нас с тобой. Ты вот говоришь: знаю пулемет. По конструкции вопросов никаких, остальное – ни бум-бум. Какие применялись стали, технологии, особенности производства – не в курсе. Чтобы ты немножко понимал, расскажу историю. Есть в моем мире автомат Калашникова. Оружие простое и надежное, производится в десятках стран. Но отличным получается лишь в России, ну, еще в паре государств, хотя многим передали чертежи и технологию. Не выходит повторить. А у вас, вдобавок, и со сталями беда, выбор никакой. Мудри с ними…

Федор слушал это, улыбаясь. Друг в своем репертуаре. Ничего, немного поворчит и сделает – вместе с ним, конечно. Все у них получится. Федор сам не осознавал, насколько изменился за последние месяцы. Исчезла, растворившись без следа, робость перед власть имущими. Появилась уверенность в себе, чувство собственного достоинства. Этому поспособствовали полученные от Друга знания. Теперь он сам, не прибегая к помощи, рассчитывал кривизну деталей или сопряжение шестерен. Легко говорил на иностранных языках, чертил и рисовал. Разбирался в политике с экономикой и судил о них уверенно. Знания, словно вода, нашедшая новое русло, наполняли его память. Изменился он и внешне. Легко и привычно носил дорогие костюмы и пальто. Жесты приобрели плавность и изящество. Говорил, словно выпускник университета – то есть правильно и грамотно. Речь стала четкой и понятной, из нее исчезли слова-паразиты. Теперь Федор нисколько не походил на мастерового, скорее – на инженера или начальника.

Это не прошло мимо женщин. Взгляд у них наметанный, сходу выделяет перспективного самца. Ну, или крепкое плечо, как пишут поэты. Тула – город небольшой, здесь все обо всех знают. Федор был признан финансово-выгодным женихом. Да, пока лишь техник, но это ненадолго. Офицером станет непременно, но уже сейчас получает, как полковник. Не красавец, но для мужчины не беда. Зато молод и перспективен.

Первой начала охоту квартирная хозяйка. Несколько раз зазывала Федора к себе – починить кран или телефон. Приходя, Федор находил их исправными. Хозяйка извинялась и предлагала почаевничать. При этом жаловалась на вдовью долю и одиночество. Дескать, трудно женщине управляться с домом. Вот нашелся бы человек, который бы помог. Добрый, честный, понимающий.

– Трахнуть бы ее! – веселился Друг. – Совсем баба без ласки озверела. Но нельзя – не отвяжешься потом. Знаю я таких. Бизнес-леди, мать ее!

– Кто такая бизнес-леди? – поинтересовался Федор.

– Женщина-предприниматель, состоящая при деле, как говорят у вас. Стервы еще те, жадны до безобразия. Держись от нее подальше.

– Мне она не нравится! – хмыкнул Федор. – Я люблю другую.

– Юля хороша, – согласился Друг. – Но пока не наша. У нее сословные заморочки в голове. Будь ты даже золотой, но пока не дворянин… Ладно, разберись с хозяйкою. Объясни ей статус-кво.

– Сопереживаю вам, госпожа советница, – произнес Федор, – но помочь не в состоянии – слишком занят на заводе. Так что извините. Наймите управляющего.

– Разве я том? – обиделась хозяйка. – Неужели вы не понимаете? Разве я не нравлюсь вам?

– Вы красивы, – примирительно сказал Федор. – И легко найдете себе мужа. С эдаким приданым без проблем. Не поверю, что не сватались.

– Предлагали, – подтвердила хозяйка. – Только мне не восемнадцать, в людях разбираюсь. Дом мой им глаза застит. Выйди за такого замуж, так потребует продать. Деньги после спустит в ресторанах иль кафешантанах. Я таких насквозь вижу. Чем я жить буду? Вы же человек серьезный, обстоятельный, копейку бережете. Сколько у меня живете – ни компаний, ни загулов, ни девок непотребных. Даже Фросе блуд не предлагали, в чем многие отметились.

– Я же мещанин, – попытался соскочить Федор. – А вы дворянка.

– Так и вы им скоро станете, – не отстала Хвостова. – Что же вас смущает? Разница в летах? Так она не велика. Вместе мы займем высокое положение. Лучшие дома Тулы распахнут перед нами двери.

– У меня имеется невеста.

– Соколова что ли? Тоже мне нашли! Ветер в голове и с револьвером ходит. Вдруг в кого пальнет? Не невеста, а расстройство. Я же женщина со связями. Деньги, что у вас имеются, смогу по-умному пристроить. Например, вложить в дело. Мне купец Артюхин предлагал. Человек он честный, не обманет. Двадцать пять процентов росту с каждого рубля можно получить. Он зерном торгует.

– Сожалею, только не получится, – отказался Федор. – У меня другие планы. Благодарю за чай, госпожа советница.

Он встал и пошел к двери. У порога обернулся.

– Я с недавних пор техник императорского завода. Посему не смогу больше помогать по дому. Не по чину. До свидания.

– Обезьяна! – бросила Хвостова в закрывшуюся дверь. – Макака волосатая!

Федор это услыхал и улыбнулся…

Жизнь шла своим чередом. Кошкин возился с пулеметом. Иногда приходили за советом Рогов с Куликовым. Миномет прост только с виду. В нем полно деталей, которые не сделать на коленке. Взять прицел, угломер, уровни, шкалу возвышения, коллиматор – все требует выделки и подгонки. Повозились со взрывателем. Тот должен становиться на боевой взвод после выхода мины из ствола, дабы исключить несчастный случай. Его устройство Друг помнил смутно. Но справились, Рогов и Куликов все же артиллеристы. Дела шли, карт-бланш, выданный начальником завода, приносил плоды. Любое пожелание изобретателей выполнялось или тут же, или в максимально короткий срок.

Воскресенья Федор проводил с Юлией. Они посещали театр, синема, цирк, катались с гор и на тройках. Заходили в рестораны и трактиры, в гости к Роговым и Куликовым. Дети офицеров встречали их с восторгом. Им перепадали сладости и другие гостинцы. Сказок Федор более не рассказывал, хватило и одной. Жены офицеров хохотали, вспоминая Красную Шапочку. Отношения с невестой оставались в рамках приличий. Прощаясь, Федор целовал Юлии ручку, иногда, в благодарность за доставленное развлечение, его чмокали в щеку. Тем интимные отношения и заканчивались.

– Нет к нам сердечной склонности, – оценил Друг. – Похоже, холостой выстрел сделали. Может, поменяем нам невесту? Красивых барышень хватает.

– Нет! – уперся Федор.

– Ну, как знаешь, – не стал спорить Друг…

К концу февраля Федор довел до ума пулемет. Ну, насколько смог. Генерал дал отмашку опытному производству. Военное министерство выделило ассигнования. Правда, не на сто экземпляров, как просили, а всего на пятьдесят. Минометов и вовсе изготовили одиннадцать. Если б это были пушки, то хватило бы на пару – такова оказалась разница в цене. Офицеры с Федором написали наставления. Их размножили и положили в ящики с готовой продукцией. После чего генерал пригласил к себе всех троих изобретателей.

– Вот что, господа, – сказал, когда офицеры и техник сели на предложенные им места. – Полагаю, нельзя пускать испытания на самотек. Оружие новое, офицерам и солдатам незнакомое. Ваши наставления хороши, но кто поручится, что их будут соблюдать? Поломают сдуру или, что того хуже, подорвутся. А кто будет виноват? Мы же с вами. Предлагаю сделать так. Капитаны Рогов с Куликовым повезут в артиллерийские части бомбометы, Кошкин отправится с пулеметами. Там обучите солдат, проследите за испытаниями. Военное министерство с этим согласилось, оно же выбрало воинские части. Бомбометы будут проходить испытания под Москвой и Петербургом, Кошкину предстоит ехать в Гродно.

– Разрешите поинтересоваться, – встал Федор. – Почему туда?

– Так решили в министерстве. Западная граница неспокойна, германцы ведут себя вызывающе. В министерстве решили, что пять десятков пулеметов в дополнение к имеющимся охладят их пыл. Еще вопросы, господа?

– У меня, – продолжил Федор. – Я могу взять солдат из местного полка? Они помогали пристреливать пулеметы, знают их устройство. Смогут обучить других.

– Дельно говоришь, – кивнул генерал. – К тому же будут охранять оружие в пути. Отделения хватит?

– Да.

– Старшим будешь ты. Сам предупрежу их командира. Смотри, чтоб не забаловали. Отвечаешь за них.

– Понял! – вытянулся Федор.

Через день он стоял у вагона-теплушки, прицепленного к грузовому составу. Того самого: «40 человек, 8 лошадей». Солдаты из выделенного отделения споро перегружали в вагон с подвод ящики с пулеметами. Заносили и набитые соломой матрасы: ехать будут здесь же, спать на нарах – вместе с техником, конечно. Так решил сам Федор. Упускать надзор над отделением, да еще с оружием, он не собирался. Не приведи Господь… Ишь, рожи-то довольные. Для солдат поездка в радость. На несколько недель вырваться из-под опеки офицеров, из казармы с ее строгими порядками… Мимо пробежал солдатик с вещевым мешком, в нем что-то характерно звякнуло. Ткань защитного цвета обрисовала стеклянные емкости. Федор вздохнул и подозвал унтера.

– Значит так, Курехин, – сказал, сделав хмурое лицо. – Смотрю, водку потащили. Если думаешь, что позволю безобразничать в дороге… Оружие везем.

– Не сумлевайтесь, ваше благородие! – вытянулся унтер. – Мы ж с понятием, в плепорцию. По чарочке, чтобы не скучать. Выпьем, песни заиграем. Отдохнем чуток. Сами в армии служили, понимаете. А порядок обещаю. Вот где они у меня! – он показал кулак.

– Ладно, – согласился Федор.

Он отошел в сторону и встал, посматривая на дорогу. Та выглядела пустынной. Подводы, на которых привезли ящики, скрылись в отдалении. Федор достал часы и откинул крышку. Отправление через пять минут. Солдаты во главе с унтером уже в вагоне.

Не приедет. Он вздохнул и собрался уходить, как на дороге показалась коляска. Извозчик гнал лошадей, охаживая их кнутом. Не прошло и минуты, как коляска подлетела к рампе. Из экипажа выпрыгнула барышня в пальто и побежала к Федору. Он рванул ей навстречу.

– Чуть не опоздала, – затараторила Юлия, когда он встал напротив. – С уроков отпросилась, но пока извозчика нашла. Приказала гнать…

– Дорогая Юлия Сергеевна!.. – начал Федор, но не смог продолжить. Она, шагнув ближе, обняла его за шею и расцеловала троекратно.

– Возвращайся поскорей! – сказала, отступив. – Я буду ждать.

Повернувшись, она направилась к коляске. Федор проводил ее взглядом. Стоял так, пока экипаж не скрылся из виду.

– Пробило все же девочку! – хмыкнул в голове Друг. – Наконец-то.

– Знаешь, что? – зверея, бросил Федор. – Иногда так хочется достать тебя из головы. И – об эти рельсы!

Он пошел к вагону.

– Извини, Федя! – раздалось в голове. – Отвык я от такого. Старик, забывший про любовь. На самом деле я растроган. Ты уж не сердись.

– Проехали! – ответил Федор и полез в теплушку…

* * *

Брусилов разглядывал разложенную на столе карту. Военная разведка корпуса работала хорошо, с той стороны потоком шли сведения о расположении германских войск. Они не радовали. В предместьях Гродно немцы разворачивали армию. Агенты доносили о прибытии новых частей и, что настораживало особо, тяжелой артиллерии. Для чего она, как не для наступления? Русские нападать не будут, о чем германцам хорошо известно. У Брусилова всего лишь корпус, три дивизии против девяти. «Неужели война? – подумал генерал. – А мы, как водится, не готовы. Мои донесения в Петербурге игнорируют – не верят в нападение. Дескать, не готова Германия к войне. Мы – тем паче. В дивизиях мало артиллерии, не хватает пулеметов, солдаты большей частью новобранцы. Не устоим. Не пройдет и дня, как германцы займут Гродно. Кто же будет виноват? Командир корпуса!»

Бросив карандаш на карту, Брусилов встал и зашагал по кабинету. Мысли его были злыми. Государь Александр Павлович в 1812 году совершил ошибку, отдав Польшу пруссакам. А ведь мог, победив Наполеона, отодвинуть границу за Варшаву. «Я хочу быть императором русских, а не латинян!» – объявил торжественно. Неуместное чистоплюйство! Польша могла стать буфером между Германией и Россией. Пока враг терзал бы поляков, Россия провела бы мобилизацию, подтянула дивизии из центральных областей и не пустила бы германцев на исконно русские земли. А потом, дай Бог, погнала обратно, как уже бывало. Только что теперь? От границы до Гродно всего двадцать верст, Брест и вовсе расположен на ее линии. Города захватят моментально, а затем каток немецких дивизий покатится в глубь России…

От невеселых мыслей генерала отвлек стук в дверь.

– Войдите! – сказал он раздраженно.

В кабинет скользнул адъютант.

– Извините, ваше превосходительство, – повинился, разглядев недовольную мину генерала. – В приемной техник оружейного завода. Из самой Тулы прибыл. Просит вас его принять.

– Техник? С Тульского завода? – удивился генерал. – За каким… его принесло?

– Говорит, пулеметы привез.

– Что?! Зови!

Спустя несколько секунд порог кабинета переступил невысокий молодой человек в форменном пальто. Фуражку он почтительно держал в руках.

– Здравия желаю вашему превосходительству, – поприветствовал он генерала. – Техник Кошкин с Тульского оружейного завода. По приказу Военного министра прибыл к вам для испытания новых пулеметов.

– Всего лишь испытания? – сморщился Брусилов.

– В соответствии с выданными мне инструкциями, оружие по завершению испытаний будет передано корпусу. Его выделка оплачена казной.

– Сколько у вас пулеметов?

– Пятьдесят. Вагон на станции стоит.

– Сколько?! – изумился генерал. – У меня в полках по восемь в командах, в конных – и вовсе по четыре. Итого шестьдесят, а по штату вдвое необходимо. Вы же привезли полсотни. Это просто замечательно! Жаль, что команды к ним негде взять.

– Не беда, ваше превосходительство, – сказал Кошкин. – Со мной прибыло отделение солдат. Они участвовали в пристрелке пулеметов и хорошо знают их устройство. Выделенных вами людей обучат быстро. Пулемет наш чрезвычайно прост и легче «максима». Предназначен большей частью для кавалерийских частей, хотя и в пехоте пригодится. Если вы знакомы с пулеметом Мадсена, то поймете. Наподобие его, но несравненно лучше. Выше скорострельность и емкость магазина. Более надежен.

– Можно глянуть? – загорелся генерал.

– В приемной ожидает унтер-офицер с одним из пулеметов. Разрешите пригласить?..

Спустя несколько минут на застеленном брезентом столе командира корпуса примостился пулемет, а Федор объяснял его устройство. Брусилов выслушал внимательно, затем взял оружие и, держа его на весу, приложился.

– Вполне можно стрелять стоя, – сказал и поставил пулемет на стол. – А с коня – так и вовсе запросто. Какова кучность?

– Зависит от длины очередей. Если стрелять короткими – по четыре-пять выстрелов, то круг рассеивания на дистанции в сто сорок шагов[4] составит менее семи дюймов. На дистанции вдвое большей – четырнадцать. При очередях в три выстрела кучность возрастает. Пулемет не имеет станка, оттого и разброс. Но для ближнего боя более чем достаточно.

– Это для чего? – спросил Брусилов, указав на пламегаситель.

Федор объяснил. В следующие полчаса он подробно ответил на вопросы генерала. В том числе – о предполагаемой тактике использования оружия. Это Брусилову понравилось особенно.

– Кто придумал пулемет? – спросил гостя.

– Я, – ответил Федор.

– Вы? – удивился генерал. – И всего лишь техник? Странно. Какое учебное заведение окончили?

– Школу при заводе. Начинал мастеровым, но недавно сдал экзамены за курс реального училища. Получил свидетельство. Вследствие чего, приказом по заводу переведен в техники.

– Отбывали воинскую повинность?

– Да, ваше превосходительство. Унтер-офицер запаса.

– Чем они у вас там думают? – буркнул генерал. – Готовый офицер, а его в штатских держат. А теперь слушайте меня, Кошкин. Именным[5] указом командирам корпусов приграничных округов предоставлено право присваивать первый офицерский чин вольноопределяющимся при наличии у тех соответствующего образования. Под таким понимается полный курс гимназии или реального училища. При этом кандидат должен отслужить в полку не менее года. Однако вольноопределяющиеся, отбывшие воинскую повинность ранее и имеющие унтер-офицерский чин, от такой необходимости избавлены. Мера продиктована нехваткой офицеров в корпусах. Вам понятно? Напишите прошение о приеме в вольноопределяющиеся, я сегодня же отдам приказ.

– Но мое место на заводе! – возразил Федор.

– Вы туда вернетесь по завершению испытаний. Подадите рапорт об отставке, я его удовлетворю.

– Извините, ваше превосходительство, но не понимаю…

– Что тут непонятного? – пожал плечами генерал. – Я всего лишь исправляю ошибку тульского завода. Для изучения новых пулеметов прибудут команды под началом офицеров. Подчиняться штатскому они не станут. Значит, слушать будут плохо, обучение провалится. Вам понятно?

– Да.

– Офицеру следует отвечать «так точно», – улыбнулся генерал. – Документы захватили?

– Так точно!

– Прошение подадите адъютанту в приемной. Он проверит документы и сделает из них списки[6]. Заодно поможет с размещением солдат и гостиницей для вас. С ними трудно: много офицеров в городе. Послезавтра жду вас с представлением по случаю присвоения чина. Как раз станут прибывать команды для обучения.

– Не успею построить мундир, – вздохнул Федор.

– Вы прибыли в Гродно, господин Кошкин! – улыбнулся генерал. – Здесь полно жидов-портных[7]. Сделают за день. Деньги на мундир найдете или выдать вам аванс?

– Есть, – сказал Федор. – До свиданья, ваше превосходительство, – он потянулся к пулемету.

– Оставьте здесь, – остановил его генерал. – Офицерам штаба покажу. Пусть подумают, как лучше применить новое оружие.

Федор поклонился и вышел. В приемной он сообщил адъютанту о поручении командира корпуса, тот без долгих слов принялся за работу. Для начала отвел его к писарям, которые быстро сняли копии с документов. Заодно написали и прошение – Федор решил, что так будет скорее. С готовыми документами заглянул в приемную. Адъютант, сверив тексты, выдал предписание для размещения солдат в казарме комендантской роты и постановке их на довольствие. Самому черкнул записку для владельца гостиницы и посоветовал портного.

– Нужно разгрузить пулеметы и отвезти их в арсенал, – напомнил Федор.

– Грузовик с солдатами уже вызван, – ответил офицер. – Прибудет к штабу. Сопроводите их на станцию, а затем – до арсенала. Сдав оружие, можете быть свободны. Рекомендую после заселения в гостиницу навестить портного. Времени в обрез. Послезавтра к десяти ноль-ноль ожидаю вас в приемной. Все понятно?

– Да, – ответил Федор и попрощался. Захватив с собой ожидавшего в приемной унтера, вышел из здания штаба. Здесь достал из кармана портсигар и закурил в ожидании грузовика. Тот пока не прибыл.

– Четко у них тут, – сказал Друг. – Хорошо службу тянут. У Брусилова не забалуешь.

– У вас он тоже был? – удивился Федор.

– Знаменитый генерал, – подтвердил Друг. – До войны – командир корпуса. С ее началом возглавил армию, а затем – и фронт. Очень классно воевал. Если здесь такой же, как в моем мире, немцам станет хорошо. В смысле очень плохо. Как-то так, ваше благородие. Поздравляю с чином!

– Перестань шутить! – буркнул Федор.

– Да я радуюсь, – сообщил Друг. – Это ж надо так случиться! Мы за чин жопу рвали, надрываясь день и ночь, а вот тут – получи и распишись. И без всяких там усилий. Хорошо быть генералом: захотел и приказал. В Тулу возвратимся, как герои. Надо будет встречу заказать. Чтоб оркестр, девушки с цветами, ну, там речи, поздравления, хлеб-соль и чарка водки.

– Вот трепло! – плюнул Федор. Друг захохотал.

– Что плюешься? Дворянину не положено. Отвыкайте, ваше благородие. Ты теперь скажи, что не рад совсем.

– Просто не могу поверить, – сообщил Федор.

– К хорошему привыкаешь быстро, – успокоил Друг…

[1] Для любителей заклепок. Изначально в ДП предохранитель был выполнен в виде рычага у шейки приклада. Охватывая ее, стрелок приводил оружие к бою. Но держать рычаг нажатым долгое время было неудобно, потому предохранитель изменили. Федор изначально установил модернизированный.

[2] По тогдашней практике все стволы стрелкового оружия проходили испытание на прочность усиленным зарядом пороха, так называемую пороховую пробу.

[3] КБ – конструкторское бюро.

[4] Шаг – внесистемная мера длины, применявшаяся в русской армии того времени. Один шаг – примерно 71 сантиметр, 140 шагов равны 100 метрам.

[5] То есть указом императора.

[6] Списками в то время называли копии.

[7] Слово «жид» в то время не несло оскорбительного значения и всего лишь обозначало национальность. Даже в 1939 году, командиры Красной Армии, совершившей Освободительный поход, удивлялись, когда местные евреи называли себя жидами.