Глава 38.

Мягкий свет луны пробивался сквозь щели в деревянных ставнях, отбрасывая серебристые полосы на пол нашей маленькой комнаты. Я лежала на своей кровати, укрытая шерстяным одеялом. Дом старого гончара сильно преобразился за прошедшие недели. Стены, разделённые грубыми деревянными перегородками, сделали пространство уютнее, а две большие кровати давно заменили старую скамью. Люсин спала за перегородкой, и я старалась не шевелиться, чтобы не потревожить её.

Но этой ночью что-то было не так. Я проснулась внезапно, словно кто-то резко выдернул меня из сна. Сердце колотилось, а в голове раздавался шёпот — не тот привычный, что вёл меня, когда я лепила глину или исцеляла больных, а другой, тревожный, звенящий. Он шептал о тьме, об угрозе, о чём-то, что подбиралось всё ближе. Я лежала, уставившись в потолок, пытаясь понять, не ошиблась ли я, не плод ли это моей усталости. Но шёпот не умолкал, он пульсировал во мне, и с каждым мгновением становился громче.

Я осторожно спустила ноги с кровати. Взгляд скользнул к перегородке, за которой спала Люсин. Не хотелось а её будить. Но шёпот звал меня наружу, и я не могла игнорировать его. Сердце сжалось от нерешительности — запереть ли дверь, забаррикадировать её, укрыться в этом доме, ставшем нашим убежищем? Или выйти и встретить то, что скрывается во тьме?

Я поднялась, накинув на плечи тёплый плащ, расшитый листьями — подарок Норы. Шагнула к двери, стараясь двигаться бесшумно. Руки дрожали, когда я приоткрыла тяжёлую деревянную дверь и выглянула во двор.

Тьма встретила меня холодным дыханием. Лунный свет заливал поляну перед домом, но за пределами серебристого сияния всё тонуло в чернильной мгле. Тропинка, ведущая к лесу, исчезала в тенях, а деревья вокруг, казалось, шептались друг с другом, покачиваясь на ветру. Я вглядывалась в темноту, пытаясь уловить хоть что-то — звук, движение, тень. Но ничего не было. Только шёпот в голове становился всё громче, и вместе с ним нарастало ощущение опасности, словно невидимая сеть сжималась вокруг меня.

«Неужели Бертрам нашёл нас?» — мелькнула мысль, и моё сердце замерло.

Я вспомнила его глаза, полные гнева, его голос, рокочущий, как море в шторм. Неужели он всё-таки как-то узнал, где мы? Неужели всё, что было построено здесь, рухнет из-за его жажды мести?..

И тут из темноты вспыхнули два зелёных глаза, горящих, как болотные огни. Я замерла, дыхание перехватило. Прежде чем я успела что-то сделать, огромная тень бросилась на меня. Чёрный волк, громадный, с шерстью, блестящей в лунном свете, ударил меня в грудь, и я рухнула на землю. Его лапы прижали меня к холодной земле, когти впились в плечи, а низкий, угрожающий рык разорвал тишину ночи.

Я задохнулась от страха, и узнала его мгновенно. Это был не просто волк. Это был он.

— Даррен… — выдохнула я, мой голос дрожал, но я заставила себя говорить. — Даррен, я тебе не враг…

Он рычал, его клыки блестели в нескольких дюймах от моего лица, горячее дыхание обжигало кожу. Но в его глазах мелькнула тень сомнения, словно он пытался вспомнить, кто я. Его тело дрожало — не от ярости, а от чего-то ещё. Я заметила пятна на его шерсти, блестящие в лунном свете. Кровь. Он был ранен, тяжело ранен.

— Даррен, пожалуйста, — прошептала я, стараясь держать голос ровным, несмотря на страх. — Я не причиню тебе вреда. Позволь мне помочь.

Ещё секунда — и его клыки могли сомкнуться на моём горле. Я чувствовала, как его лапы напряглись, готовые нанести удар. Но тут дверь дома с грохотом распахнулась, и звонкий голос разрезал ночь.

— Даррен! Даррен, ты жив! — Люсин выбежала из дома, её босые ноги шлёпали по земле, а ночная рубашка развевалась, как белый парус.

Волк замер. Его рык оборвался, и он повернул голову к девочке. Люсин бросилась к нему с радостным визгом, её руки обвились вокруг его шеи, не обращая внимания на кровь, пачкающую её одежду. Даррен тут же ослабил хватку, его лапы соскользнули с моих плеч, и я смогла сделать вдох.

— Люсин… — выдохнула я, поднимаясь на колени, всё ещё дрожа.

Она прижималась к волку, её лицо уткнулось в его шерсть, а голос дрожал от слёз и радости.

— Даррен, это Эйлин, — сказала она, поднимая на него глаза. — Она хорошая. Она заботилась обо мне. Пожалуйста, не злись.

Волк снова повернулся ко мне, его глаза сузились, и он издал низкий рык, но уже не такой угрожающий. Я медленно поднялась, стараясь не делать резких движений.

— Даррен, ты ранен, — сказала я, указывая на тёмные пятна на его боку. — Позволь мне помочь. Я могу обработать твои раны.

Он смотрел на меня, его взгляд был полон недоверия, но Люсин снова заговорила, её голос был мягким, умоляющим:

— Даррен, пожалуйста. Эйлин спасла меня. Она вылечила меня. Ты можешь ей доверять.

Я шагнула к двери, открыла вход пошире и отступила, приглашая волка войти.

— Идём, — сказала я тихо. — Здесь безопасно.

Даррен колебался, его уши подрагивали, а глаза всё ещё горели подозрением. Но Люсин мягко потянув к дому.

— Пойдём, Даррен, — прошептала она. — Всё будет хорошо.

Он сделал шаг, затем ещё один, его лапы тяжело ступали по земле. Но едва он переступил порог, его тело пошатнулось. Кровь, стекающая по его боку, оставляла тёмные пятна на полу. Прежде чем я успела подхватить его, он рухнул, его огромное тело с глухим стуком упало на половицы.

— Нет, Даррен! Нет! — закричала Люсин, бросаясь к нему. — Не умирай! Пожалуйста, не умирай!