Глава 26

Я стала мамой. Прежде мне доводилось слышать, что материнство меняет женщину, но я никогда не думала, что изменения будут настолько глубокими. Мы с Арханом не разлучались ни на секунду. Я дышала своим крохой, стала с ним единым целым, не отделяя от своей сущности это маленькой чудо, пахнущее карамельками. Я кормила его своей грудью, пеленала, играла с ним и не подпускала нянек. Мне казалось, что другие женщины не знают его так хорошо, как я. Они не поймут, плачет ли он от голода или потому, что захотел на ручки, а может, у него зачесалась пяточка. Я чувствовала своего ребенка как саму себя, весь остальной мир перестал существовать для меня. Даже долгое отсутствие Пита воспринималось совсем иначе, чем раньше. В моей жизни появилось столько дел и хлопот, связанных с новорожденным сыном, что скучать по любимому мужчине просто не оставалось времени.

Пусть Архан был совсем маленьким, но он уже умел показывать мне свой характер. В те моменты, когда он не кушал и не спал, малыш изучал окружающий мир своими наивными синими глазками. Я читала и рассказывала ему сказки. В эти моменты он устремлял все свое внимание на меня, внимательно слушая и следя за моим лицом. Иногда мне казалось, что он понимает меня, настолько осмысленным и умным был взгляд у человечка, которому нет и недели от роду.

Я кормила его грудью на кровати, когда Пит навестил нас, материализовавшись посреди комнаты. Едва его взгляд упал на нас с малышом, как лицо молодого отца озарила счастливая улыбка.

— Адель, мое сокровище, через пять минут придет твой муж, — спокойно произнес он, всем своим видом источая уверенность в себе и контроль над ситуацией. — Не волнуйся. Я не отойду от вас ни на шаг. Он ничего не сделает нашему малышу. Как наш сын? — когда Пит приблизился и попал в поле зрения Архана, ребенок заинтересованно скосил на него свои синие глаза, не отрываясь при этом от сосания груди.

— Все хорошо, — улыбнулась я и тут же получила нежный поцелуй прямо в губы. Именно в этот момент за дверью раздался голос моего мужа и тяжелые медленные шаги. Мы с Питом были вынуждены прерваться. Архан отпустил мой сосок, и я спешно спрятала грудь, готовясь к неизбежному. Как бы не был противен мне законный муж, но он должен считать Архана своим ребенком. Это будет сложно, учитывая, что малыш — точная копия своего синеглазого отца, и он ни капли не похож на темноволосого и кареглазого царя Севера.

— Аделия, — властный и как всегда недовольный голос Габриллиона пронесся по моим покоям как порыв ветра. Поверить не могу, что этот мерзкий человек вновь вошел в мою жизнь и влияет на неё. На миг я пожалела, что Пит не убила его девять месяцев назад, но тут же отмела эти греховные мысли. Нельзя желать смерти. Став матерью, я поняла это окончательно. Все люди — чьи-то дети, у каждого человека есть мать, которая когда-то также, как и я, кормила свое дитя грудью, вставала к нему по ночам, купала его и ласкала. От одной только мысли о том, что с моим Арханом что-то случится, сердце в моей груди сжималось и изнывало тянущей болью. Я не могу доставить такую же боль другой матери. Отныне я не могу желать никому смерти.

Габриллион вошел в мою спальню. Архан лежал на кровати, я стояла подле него, гордо выпрямив спину и подняв голову. Никакого страха перед мужем не было, скорее легкое волнение от того, что он может что-то заподозрить, впервые встретившись с сыном. Точнее, с тем, кого он считает своим сыном. Сегодня царь выглядел значительно лучше, чем в прошлую нашу встречу: лицо приобрело более здоровый розоватый оттенок, походка стала более ровной, руки уже не тряслись, да и весь его облик перестал напоминать ходячего мертвеца. Он закутался в толстые одежды — во дворце по-прежнему холодно, только в моих покоях очень тепло.

— Я желаю увидеть своего наследника, — пробасил царь, глядя на сверток из желтого одеяла на моей кровати.

Я молча взяла на руки Архана и осторожно преодолела расстояние между мной и законным мужем. Пит стоял позади, поддерживая меня одним своим присутствием. Я опасалась того, что Габриллион возьмет мальчика небрежно или навредит ему, но этот кабан на удивление ловко и бережно принял на руки не своего сына. Малыш вперился синими глазами в лицо царя, внимательно и напряженно изучая нового человека.

— Какие синие глаза, — тихо и изумленно прошептал Габриллион, впервые взглянув в лицо Архана. Мое сердце ухнуло куда-то в пятки, руки похолодели, и сдерживать свой страх стало намного сложнее. — У тебя они светло голубые, — пробормотал царь, взглянув в мое лицо, — а у него насыщенный синий цвет. Странно. Никогда прежде не видел у людей таких глаз. Это что-то удивительное, — впервые я видела Габриллиона, искренне очарованного чьей-то красотой. Он любовался Арханом, не отрываясь от его божественных глазок. — Я назову его… — протянул царь, подбирая имя. Я даже не успела испугаться того, что у моего сына будет два имени — от настоящего отца и от приемного, когда глаза мужа сверкнули золотым светом, и он уверенно выдохнул: — Архан. Черт знает, почему именно это имя, но я чувствую, что его должны звать так.

Я медленно обернулась к Питу, стоящему за моей спиной. Чувствую, без его воздействия на царя тут не обошлось. Он с самым невинным видом хмыкнул носом и кивком головы спросил у меня, мол, в чем дело. Ни в чем. Просто никак не привыкну к тому, что меня окружает магия и зачарованные люди.

— Архан — прекрасное имя, — без капли лукавства ответила я, кивнув мужу.

— Мне сказали, что ты решила сама кормить его грудью, — не отрывая взгляда от малыша, сказал Габриллион. — С какой стати ты приняла такое решение? Я не хочу, чтобы твои сиськи обвисли, как два мешка.

За моей спиной раздался странный выдох, словно разъяренный бык готовился броситься на тряпку, разорвав её в клочья. Слова царя очень задели меня, неприятно царапнули душу. Оказывается, за время его болезни я успела отвыкнуть от хамства и оскорблений. Пит приучил меня только к ласке и комплиментам, в которых я купалась девять месяцев. Однако, за время общения я любящим мужчиной у меня появилось то, чего не было раньше — уверенность в себе.

— Я тоже не хочу, чтобы от постоянных пьянок и проблем со здоровьем ваш мужской орган обвис аки тряпка, — спокойно ответила я ему, сохранив на лице доброжелательную улыбку.

Царь явно не ожидал от меня такого, поэтому не сдержал странного тявкающего звука. Его ноздри широко раздулись от гнева, глаза сузились в темную щелку Удивительно, но мне не было страшно. Пусть злится, он ничего мне не сделает. Унижать себя я не позволю. Ни ему, ни его любовнице. Кстати, интересно, где сейчас Серпента? Она, наверное, скачет от радости, что царь пришел в себя, однако за эти дни я ни разу не видела её.

— Следи за своим языком, царевна, — рыкнул на меня Габриллион. Только рычать он и может, ничего больше ему не доступно.

— Царица, — поправила я, стоя перед ним с идеально прямой спиной и сложенными на животе руками. — Я — царица, Ваше Величество.

Муж стиснул челюсти — возразить ему нечего. Он сам сказал, что царицей я стану, когда рожу ему наследника. Сейчас царь стоит передо мной, держит на руках ребенка, которого считает своим. Больше крыть нечем, по всем законам он обязан короновать меня и дать официальный титул. Неожиданно Архан пронзительно запищал, скуксился и всем своим видом начал демонстрировать неудовольствие. Не понимаю, что с ним? Он ведь покушал, испачкал несколько пеленок и поиграл. Обычно для его плача всегда есть причина, но сейчас я не могла понять, из-за чего плачет мой ребенок.

— Да уж, — мрачно фыркнул Габриллион, возвращая мне сверток с кричащим малышом. Я тут же приняла я, прижав своего мальчика покрепче. Едва почувствовав близость матери, крошка успокоился, затих и приготовился спать. Я начала покачивать его, лаская взглядом родное личико. — За рождение сына я должен наградить тебя, — вздохнул царь, смотря на меня исподлобья. Видно, не хочется ему делать мне подарок, но традиции обязывают. — Дарю тебе колье из сапфиров, — он вытащил из внутреннего кармана сверкающий сверток. В бархатную ткань оказалось завернуто удивительно элегантное и красивое колье из камней глубокого синего цвета. — Как раз под цвет глаз ребенка, — усмехнулся Габриллион и сделал шаг вперед, чтобы надеть мне на шею свой подарок.

Я оказалась не готова к столь резкому сокращению расстояния, но деваться было некуда. Ноздри защекотал природный запах мужа, воскрешая в памяти воспоминания о нашей близости, отвратительной и мерзкой. От него не пахло перегаром, и на том спасибо. По коже побежали мурашки отвращения, мне с трудом удалость устоять на том же месте и не сделать шаг назад.

Оказалось, я давно отвыкла от прикосновений царя — грубых, размашистых, небрежных. Он взял изящное украшение своими пальцами-сосисками и надел его мне на шею. У него не сразу получилось закрепить маленький крючок, и лишние десять секунд я была вынуждена терпеть его близость, спиной ощущая напряжение Пита. Наконец, Габриллион закончил и сделал шаг назад. Увы, от него не укрылось мое выражение лица, которое я не успела стереть.

— Твоя подруга Клара пропала, — буркнул царь, выбив у меня почву из-под ног всего одной фразой.

— Что? — у меня словно почву из-под ног вышибли. Я в изумлении посмотрела на мужа, отмечая, как уголки его бледных губ дрогнули. Радуется, гад, что смог расстроить меня. — Как это? Как она могла пропасть?

— А вот так. Ушла в сад и не вернулась. Стража вес обыскала, но её никто не видел уже сутки. Я приказал выслать её отцу извещение.

— Как благородная девушка могла пропасть из дворца?! — хотя на моих руках лежал младенец, я не смогла сдержать себя и начала повышать голос. — Это ведь не служка какая-то, у неё есть свита, прислуга в конце концов! Она моя подруга, в конце концов! — душа заполонял страх и давящая неизвестность. С Кларой мы дружны с детства. Сколько себя помню, она всегда была рядом. Никогда прежде я не слышала, чтобы из дворца бесследно пропадали люди. Все либо возвращались, либо были найдены мертвыми, но чтобы вот так — ушла и не вернулась… Это какой-то бред. Так не бывает.

— Хватит кричать! — зарычал на меня царь, и я тут же осеклась. — Я делаю, что могу! Мне не выгодна смерть этой девчонки, если ты об этом думаешь, царица, — последнее слово он выплюнул, показывая, что я его не достойна. — Проблемы с её отцом мне не нужны. Я сделаю все, что смогу, чтобы найти эту вертихвостку, но ничего обещать не могу. Очень похоже на то, что её убили, а труп надежно спрятали.

— Убили Клару? — ахнула я, чувствуя, как внутри меня что-то оборвалось. Я будто получила удар под дых, от которого горло свел страшный спазм, а на глаза навернулись слезы. Представив, как мучилась молодая девушка перед смертью, как боялась и как осознала, что жизнь её оборвется в считанные секунды, я едва не упала в обморок. Лишь чудом удалось устоять на ногах. Сильные пальцы Пита сжали мои поникшие плечи, твердая и широкая грудь прижалась к моим лопаткам. Он поддерживал меня, я же надеялась на его помощь. Пит контролирует все в этом дворце, словно кукловод дергая за ниточки нужных людей. Он найдет Клару, я уверена.

— Возможно, — буркнул царь. — Ни следов крови, ни следов борьбы нигде не обнаружено. Она просто пропала. Как сквозь землю провалилась.