Глава 7

На следующее утро я встала рано, на рассвете, пока еще слуги спали. Надела единственный в своем гардеробе брючный костюм для конных прогулок и отправилась к Стефану. Парень не спал в столь ранний час и встретил меня с улыбкой.

— Ваше Велисчество, я так рад вас видеть, — произнес он, осматривая мой новый непривычный образ.

— Спасибо. Вводи Ласку, — попросила я, кивнув на конюшню. — Хочу научиться ездить на ней полноценно, без этих женских штучек.

Стефан сделал удивленное лицо и, рассеянно кивнув, вывел самую спокойную лошадь. Без страха подойдя к Ласке, я приветливо погладила её по морде и, кажется, она меня узнала, приветливо фыркнув в ответ.

— Помочь вам взобраться? — предложил Стефан, почесав затылок.

— Да, — кивнула я. — Я еще не научилась.

Конюх подошел ко мне и, положив руки на талию, вновь подсадил и помог взобраться на взрослую лошадь. На этот раз я села на нее как положено — удобно, обхватив бедрами крепкое лошадиное тело.

— Ваше Величество, ноги вот сюда, — бормотал Стефан, помогая мне попасть носком в стремя. — У вас отлично получается.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Стефан, в прошлый раз я ничего тебе не дала, но сегодня подготовилась, — многообещающе произнесла я и достала из кармана небольшой мешочек золота, протянув его парню.

— Не нужно! — взвизгнул тот, испуганно отпрыгнув от меня как от огня. Я распахнула глаза, пораженная столь резкой и странной реакцией. — Мне ничего от вас не нужно! Я же от чистого сердца, по доброй воле… А вы…

— Но ведь ты тратишь на меня время! — развела руками я, чувствуя себя неловко. Мешочек так и не убрала. — Тебе же нужно на что-то жить, — повисла тишина. — Возьми, — настояла я. — Купи себе хорошей еды, одежды, невесту свою порадуй.

Парень посмотрел на меня хмуро и мрачно, почти также, как Пит вчера.

— Нет у меня невесты, — буркнул Стефан. — И деньги ваши мне не нужны, — стиснув зубы, прошипел он, отвернувшись. — Уберите, Ваше Величество. Я с вами от чистого сердца общаюсь, мыслями делилюсь, и если вы думаете, что мне за это нужно платить, то тогда я лучше буду молчать.

— Стефан, — я не хотела тебя обидеть, — искренне произнесла я, стыдливо пряча деньги. — Наоборот, я хотела выразить свою благодарность, как-то помочь тебе, — лепетала я ему в спину. Отчего так стыдно? Мои щеки пылали и, кажется, покраснели даже кончики ушей.

— Мне просто приятно с вами общаться, Ваше Величество, — разочарованно проговорил Стефан. — Ничего не нужно. Просто позвольте слышать и видеть вас — этого достаточно для счастья.

— Должна же я хоть что-то сделать для тебя, — не унималась я. — Ты тратишь на меня свое время и силы, хотя у тебя работы выше крыши. Стефан, я должна хоть чем-то тебе отплатить, — настаивала, хотя и пожалела о том, что завела этот разговор. Мне всегда казалось, что слугам нужно дополнительно доплачивать, чтобы завоевать их преданность. Стефан первый, кто отказался от вознаграждения.

Конюх не успел ничего ответить. Неожиданно он застыл, словно статуя. Даже его грудь не вздымалась от дыхания, и парень замер в положении стоя, словно кто-то…остановил время. Звуки природы стихли. Не слышно ни шелеста листвы, ни шума города. Царит полная тишина. Что происходит?

— Моя госпожа, — услышала я знакомый голос. Обернувшись, увидела суккуба, стоящего в нескольких шагах от меня. — Я готов исполнить свое обещание, — произнес он, склонив голову. — Я готов отвести вас к вашей подруге.

— Сейчас?! — растерялась я от столь неожиданного предложения. — Куда ты поведешь меня?

— В бордель, госпожа, — вздохнул дух. — Ваша подруга сейчас там, и она согласилась встретиться с вами наедине. Я все предусмотрел, вам ничего не угрожает.

— Хорошо, пойдем, — решительно согласилась я, не зная, чего хочу. С одной стороны, хотелось верить, что там окажется не Клара, а с другой — я жаждала посмотреть в глаза предательнице. — Помоги мне слезть, — попросила я, поняв, что не смогу самостоятельно вылезти из седла. Без капли промедления дух подошел ко мне и, обхватив крепкими руками талию, легко спустил меня на землю. Секунда — и весь мир исчез, закружился в разноцветном вихре, унося меня прочь из дворца в родное Южное царство.

Я сразу поняла, что мы оказались на месте. Воздух здесь намного более теплый и влажный, и я мгновенно взмокла в своем костюме. Осмотревшись, я вдруг обнаружила, что мы стоим в помещении, довольно красиво и богато отделанном в каком-то слащавом розовом стиле.

— Какие люди! — голос вроде бы знакомый, но с такими чуждыми интонациями, что я приняла его за чужой. — Царица Аделия пожаловала!

Посмотрев вправо, я увидела сидящую в кресле женщину с оголенными стройными ногами и неприлично ярко накрашенным лицом. С трудом я узнала в этой проститутке подругу детства. Она постарела на несколько лет, изменился взгляд, мимика и жесты. Прежде всегда доброжелательная и веселая улыбка превратилась в хищный оскал.

— Клара? — выдохнула я, не верящим взглядом смотря в до боли знакомое лицо. Эта мерзкая кислотно-алая помада. Эти отвратительные яркие румяна. Эти противные синие тени на веках. Как бы я не пыталась убедить себя в обратном, но передо мной сидела Клара — падшая женщина с удивительно уверенным и гордым видом, словно она не проститутка, а хозяйка этого мира. — Что с тобой случилось?

— Со мной? — рассмеялась женщина. — Я нашла себя, — развела руками она. Клара двигалась удивительно свободно и открыто, в её движениях проскальзывала сексуальность и распущенность. В прошлом, когда мы общались, подобного за ней не наблюдалось.

— Ты стала проституткой? — прошептала я, с жалостью смотря на подругу. Даже её взгляд изменился. Передо мной сидит Клара, но в то же время это совершенно чужой человек.

— Да, — ничуть не смутившись, ответила она, пожав плечами. — Знаешь, подруга, я ведь стала намного свободнее и счастливее, чем была раньше, живя при дворах правителей.

— Что за глупости? — покачала головой я.

— Глупость — это выйти замуж по указке отца, — Клара смерила меня надменным взглядом. — Глупость — это жить рядом с ненавистным мужчиной и…рожать детей от другого.

Я пошатнулась, услышав эти слова. Слишком прямолинейным был взгляд у Клары при произнесении последней фразы, чтобы принять ее за случайность. Она все знает.

— Да, да, — подтвердила женщина, кивая головой. — Я догадалась, что ты изменила Габриллиону. Твой любовник, благословят его боги, проговорился о том, что ты носишь именно его ребенка. Как тебе удалось подцепить такого могущественного мужчину? — глаза падшей женщины сверкнули любопытством, и меня затопило презрение. Я ничего не ответила, не желая обсуждать эту тему с кем-либо. Тем более, с ней.

— Так, значит, ты довольна своей долей? — спросила я, чувствуя, как пересохло в горле. Медленно, но верно во мне вскипала ярость.

— Вполне, — гордо заявила Клара. — Я больше не подчиняюсь мужчинам, мне не нужно искать богатого жениха и выполнять требования отца. Я сама зарабатываю деньги, и их намного больше, чем давал мне отец на карманные расходы. Мадам следит, чтобы посетители вели себя прилично, и со мной все обращаются также, как с обычными женщинами: никто не бьет, не мучает, не просит ничего особенно мерзкого. Для мерзостей есть другие девочки, которых не жалко, — Клара потрясла передо мной золотым браслетом на своем тонком запястье. — Сама заработала, — похвасталась она.

— Клара, ты же была такой доброй девушкой, — прошептала я, все еще не в силах сопоставить образ этой проститутки и своей подруги. — Как ты опустилась до такого?

— Опустилась?! — изумленно воскликнула она, распахнув глаза. — Адель, я опустилась в тот момент, когда попыталась убить тебя и твоего нерожденного ребенка. Я поступила ужасно, — виновато вздохнула она. — Прости меня.

— Зачем? — сглотнула я, сжав кулаки.

— Отец приказал, — развела руками Клара, — а я и не подумала не подчиниться. Вот это — ужасно. А спать с мужчинами за деньги — это моя работа, и не более того. Я не причиняю людям зла, никого не убиваю, не участвую в интригах. Мне нравится эта жизнь, — легко и искренне призналась она, а я уже представила, как вырываю из головы ее светлые волосы.

— Расскажи об этом, — я хотела услышать все из ее уст.

— Да что тут рассказывать, — хмыкнула в ответ Клара. — Я подговорила знакомого стражника сломать систему отопления, чтобы ты простудилась накануне родов, а твой ребенок погиб от переохлаждения, — равнодушным голосом говорила она. — Я уже говорила, мне жаль, что так вышло. Теперь я стала другим человеком и рада, что мне не приходится никого убивать.

Стоя в двух шагах от этого чудовища, я сверлила ее ненавидящим взглядом. Все годы детства, которые мы провели вместе, в миг испарились, исчезли в прошлом как перелетные птицы за горизонтом. После них осталась лишь жгучая злоба и желания, которые никогда прежде не посещали мою душу.

Примечание автора: так как у многих возникли вопросы, поясняю. Я удалила из первой книги тот момент, где Пит лишил Клару дара речи. Я посчитала его лишним. Клара может говорить, но на ней наложено заклятие, и если она проболтается посторонним о своей прежней жизни, то умрет. Спасибо, продолжаем.

— Ой, подруга! — Клара налила два бокала красного вина и, подойдя ко мне, протянула один. — Перестань. Ты родила ребенка не от мужа, подставив под удар весь свой род! Хочешь сказать, что твое преступление легче моего? — резонно заметила она, отпивая немного из свой бокала. Видя, что я не спешу принимать угощение, мое вино она отставила на дальний столик.

Это стало последней каплей. Как бешеная собака, сорвавшаяся с поводка, я бросилась на неё, не отдавая отчет своим действиям. Я никогда не дралась, даже когда была маленькой, но сейчас наносила удары без разбора. Во мне клокотало только одно желание — отмстить, наказать.

Схватив мерзавку за волосы, я со всей силы впечатала её лицом в ближайший столик. Удар. Ещё один. Из ее носа хлынула кровь, но мне этой крови было мало. Перед глазами стоял мой сынишка — крошечный, беззащитный, новорожденный. Он — моя душа, часть меня, а эта шлюха хотела убить его. Ее попытка подорвать мое здоровье отошла на второй план, я мстила только за Архана.

Меня охватило безумие. Как демон я терзала Клару, швыряя её по комнате будто тряпичную куклу. Откуда только вязалась сила? Взгляд застлала алая пелена, будто отрезав тело от разума. Очнулась я лишь в тот момент, когда ощутила на пальцах теплую вязкую жидкость. Моргнула, пытаясь сфокусироваться и осознать реальность. Оседлав Клару, я разбила ей лицо в кровь, вырвав из головы пару клоков длинных светлых волос. Опустив взгляд, посмотрела на свои руки, залитые теплой субстанцией алого цвета. Пальцы подрагивали. Костяшки болели, но эта боль проплывала невнятным фоном в затопленном жаждой мести сознании.

Клара выплюнула кровавую слюну. Постепенно ко мне возвращалось осознание того, что же я натворила. Как ни странно, стыд не тронул мое сердце. Я не сожалела о том, что сделала. В душе поселилось монолитное понимание того, что это правильно. Нет преступления в том, чтобы наказать ту, кто осмелилась покуситься на моего ребенка.

— Мне забавно слышать, как на базаре тебя превозносят и хвалят, называют чуть ли не святой женщиной, ставят тебя в пример мне. Они-то не знают, что царица Аделия на самом деле такая же шлюха, как и я, — прохрипела лежащая на полу Клара, не открывая глаз.

— Замолчи, — огрызнулась я, вставая с нее. — Не смей так меня называть.

— Да брось! — рассмеялась она сумасшедшим смехом. — Мы обе шлюхи, признай это! Ты трахаешься с чужим мужиком, будучи в браке, а я продаю свое тело за хорошие деньги.

Я ничего не ответила ей. Вместо ответа взяла бокал с красным вином, который та предлагала мне, и с высоты собственного роста вылила содержимое ей на лицо. Шлюха вскрикнула от изумления, но когда спохватилось, было поздно — все лицо и волосы оказались залиты вином. Смешавшись с кровью, он превратился в рубинового цвета коктейль. Пока она откашливалась, я прошла к креслу и устало опустилась в него, чувствуя опустошение.