Глава 15

Владимир

Ася долго не выходит, но я не тороплю. Наверняка она сама не понимает, что теперь делать со своим смущением – и я даю ей время его просто переварить. Удивлюсь, если из кабинета она покажется со всеми вещами и рванет на выход, чтобы больше никогда не смотреть мне в глаза. Вообще-то, побег от самого себя присущ многим людям, но только трусам, а Ася кто угодно, только не трусиха. Она не всегда может совладать с собственными эмоциями, нередко порет горячку и перегибает, но всегда прет навстречу своему страху, а не наоборот. И через полчаса я окончательно успокаиваюсь – за это время уже десять раз можно было собрать вещи, а раз не успела, то и не намеревалась. То есть не придется перехватывать, уговаривать, угрожать и строить из себя мерзавца. Кстати говоря, я вполне бы пошел на такую подлость, как лишить ее любой работы и пристанища, лишь бы никуда от меня не делась. После сегодняшнего – стопудово. И поэтому радуюсь, что сама Ася не поставила меня перед такой проверкой, которую я бы провалил.

Все более расслабленно мычу себе под нос какой-то заевший мотив и режу овощи. Готовить я не особо люблю и делаю это крайне редко, но именно по этой причине всегда с вдохновением. Ася все же выходит из кабинета и шагает в мою сторону, нацепив на лицо ненужную браваду:

– А знаешь, Володя, я стесняться и прятаться не буду. Сам стесняйся – ты в этом не меньше меня участвовал!

Надо же, почти дословно. И когда я успел так хорошо ее изучить? Отвечаю серьезно, почти смиренно:

– Хорошо, прямо сейчас начну стесняться. Обед будет готов примерно через полчаса, можешь садиться и раздражать меня с близкого расстояния.

Она пожимает плечами и занимает высокий стул перед стойкой, лениво наблюдает за моими движениями и молчит. Меня в этой диспозиции устраивает абсолютно все, даже ее взлохмаченные волосы – Ася забыла причесаться и скорее всего даже не глянула в зеркало. А мне просто хорошо от любой подобной детали – и очень хочется через часок-другой снова засесть за учебники… или развалиться на диване вместе перед телеком. Вообще без разницы, особенно если я буду перебирать ее пальцы. Этот день в любом случае получится идеальным. Так я и думаю, пока не раздается звонок в дверь.

На секунду замираю, ведь никого не жду. Ася идет открывать – видимо, решила, что обязана, раз только у нее свободны руки. И окончательно расстраивает меня удивленным возгласом:

– Георгий? Добрый день!

Какого хрена он приперся? У меня тут великолепный выходной в самом разгаре! Как только друг показывается в зоне видимости, говорю вместо приветствия:

– Кругом и шагом марш. Приятно было повидаться!

Но клоун изображает шутовской поклон и делает вид, что намек не понимает:

– Бью челом, боярин, не казните, не накормив! – Он быстро отмечает по запаху жарящихся овощей, что здесь скоро будет чем поживиться. Нагло усаживается и начинает ныть: – У меня страшная беда, Володя, в голове просто не укладывается. Куда мне еще идти, кроме как к лучшему другу?

– Что случилось? – спрашивает Ася, как будто ей это интересно.

А тому только такого вопроса не хватает – от меня бы он того же любопытства не дождался:

– Меня девушка бросила, – проникновенно сообщает, не забыв о щенячьих глазах. – Не думал, что потеряю любовь всей жизни в такой прекрасный летний день!

Я хмыкаю, но Ася не понимает сути прикола, поэтому сочувствует:

– Серьезно? Очень жаль. Я не знала, что у вас есть девушка… – осекается и вспоминает: – Хотя вы так часто бываете в стрип-клубе, что об этом сложно догадаться. Сколько вы были вместе?

– С пятницы, – обреченно вздыхает он. Если еще и слезу пустит – получит половником в лоб.

– С какой пятницы? – до Аси все еще не доходит.

– Вчерашней, – подсказываю я.

Теперь девушка переводит на него скептический взгляд, но Жорик и не думает отрицать правду:

– Ну да. А сегодня она меня застукала в парке с другой. Но там не было вариантов – вы не представляете, рыженькая, вот с такими буферочками! – Он показывает ладонями перед своей грудью. – Попка мягенькая как мечта. Я собирался хранить верность до понедельника, но такие красотки не оставляют шанса. Так мне и вчерашняя скандал закатила, и сегодняшняя сразу откатилась. Я расстроился, конечно, но быстро вспомнил про ваше смешное сожительство и решил навестить.

Ася больше ему не сочувствует – она рассматривает его круглыми глазами, будто впервые видит:

– А мы-то чем поможем в таком, к-хм, горе?

Я поддакиваю:

– Присоединяюсь к вопросу. Вали уже, Жорик, ищи жертву своего очарования в другом месте.

– Да ладно тебе бздеть уже! – Он нервно отмахивается. – Сковорода большая, на всех хватит. А я, может, полезное дело решил сделать. Ася, тебе репетитор по гуманитарным наукам не нужен? В них я спец.

Он сейчас не половником, а прямо большой сковородой получит. Но моя девочка отказывает сама:

– Гуманитарные я и сама нормально тяну. Слушайте, а вы точно юрист? Как-то не могу себе представить вас в роли серьезного человека.

– Лучший! – отвечает Жорик горделиво, а мне приходится согласно кивнуть: скользкий жук на самом деле лучший юрист из всех, с кем мне когда-либо приходилось общаться. – И поэтому, солнце, ты со мной дружи. Когда-нибудь, когда ты будешь разводиться с этим монстром, я могу тебе сильно пригодиться. – Он почему-то указывает подбородком на меня.

Ася громко смеется:

– Не уверена, что вы не займете сторону этого монстра, если с ним кто-то будет разводиться!

Мне тоже смешно:

– А мне очень нравится, что мы уже разводимся. Какое облегчение, что на свадьбу можно не тратиться. По-моему, все отношения должны начинаться с развода.

– Рома-антик! – хвалит меня Жорик.

– Кто бы говорил, – возвращаю я. – Человек, который пялил даже мою секретаршу, как и сотню других обманутых девушек.

Но у пройдохи на все есть готовый ответ:

– Я-то как раз романтик. У меня душа поэта, я влюблен в жизнь и не могу пройти мимо красоты! – После этой фразы он снова рассматривает Асю и вдруг проявляет чудеса бестактности: – А почему это солнце у нас такое лохматенькое? Володя уже объездил? Да быть не может! Я делал сам с собой ставки, но такой быстрый прорыв не предвидел…

– Эй! – кричит на него Ася в полном возмущении. Даже замахивается, готовая ударить, но Жорик ловко уворачивается и отсаживается подальше. – Слова выбирайте! Я вам кобыла, что ли, чтобы меня объезжать?!

Ее ответ он получил, но ждет еще и моего, а в бестактности я могу составить ему достойную конкуренцию:

– Пока нет. Как видишь, еще даже к рукам не приучил. – Улыбаюсь, поскольку через стойку Ася до меня не дотянется, зато намек точно поймет: – Мы в процессе.

Ася шипит, ругается, но все же идет в ванную, чтобы перед зеркалом привести прическу в порядок. А я прижимаю руку к груди и сердечно прошу:

– Свали, а.

Козлина вместо этого идет за тарелками, чтобы аккуратно их расставить: он уже настроился жрать – и он будет жрать.

– У меня здесь миссия, Володя, – сообщает шепотом. – Когда поймешь – оценишь.

Выпроводить его не удается до самого вечера. Асе, кажется, нравится приготовленное блюдо, но она по большей части помалкивает – тихо слушает наши разговоры, в основном рабочие. Сидит недолго перед телевизором, когда мы врубаем какую-то юмористическую передачу, потом пытается скрыться в кабинете. Но Жорик не дает ей возможности уединиться – сразу бежит за ней и барабанит в дверь:

– Солнце, вернись! Мы с этим чугунком на работе постоянно общаемся, я не хочу портить себе выходной его компанией!

Ей снова приходится выходить, чтобы отстал. А Жорик профессионально выводит нас обоих из себя. Меня – глупыми подколками. Асю – какими-то совсем неожиданными предложениями, типа:

– Давай в интернет-магазине наберем тебе подарочков? Косметику, одежду, а если очень повезет, то и нижнее белье. Да хватит тебе ворчать уже! Ася, не притворяйся, что обойдешься без кремушка на ночь! Я в девочках разбираюсь лучше, чем в мальчиках, потому считай меня просто специалистом по всем вопросам.

– А расплачиваться чем буду? – она задает провокационный вопрос.

Но Жорик неожиданно не требует ничего вопиющего, даже на поцелуй не намекает, а вешает вполне себе обоснованную лапшу на уши:

– Давай в счет будущих расходов. У меня предчувствие, – он мельком косится на меня, – что ты застряла в нашей компании надолго. А это значит, что впереди куча твоих дней рождения, новых годов и всякой такой праздничной лабуды. Но я не подарю тебе ни одного подарка, даже на свадьбу, если такая случится при нашем знакомстве.

– Вовремя вы опомнились, – она улыбается. – У меня как раз день рождения двадцать четвертого, а я ждала от вас трехкомнатную квартиру в подарок!

Он подхватывает шутливый тон:

– Ну вот! С учетом инфляции я даже выигрываю!

Он чешет и чешет, и я не могу понять как, но Ася все-таки сдается. Жорик из моей спальни тащит небольшой ноутбук, тянет девушку за запястье усесться рядом – и она сама не замечает, что вовлекается уже в выбор, а не споры. Не мешаю, просто со стороны наблюдаю за этой странной парочкой. Слышу, что в корзину они кладут даже женские прокладки и капроновые колготки, а платье для кастингов выбирают очень тщательно – у Жорика есть вкус, но и у Аси он есть, потому они сходятся в жарком обсуждении на равных.

Когда девушка идет в туалет, говорю тихо:

– Спасибо. От меня она даже копейки брать не соглашалась, а ты, смотрю, раскрутил ее уже на нехилую сумму. Потом счет пришлешь – я тебе перекину.

– Пришлю, конечно, – он отвечает шепотом. – К сожалению, Ася вне зоны моего доступа, поэтому помогать ей – не моя задача. Я на своих телок нормально так трачусь, чтобы еще и твоих на своем кошельке тянуть.

Я так благодарен, что решаю не поправлять – телкой Асю может назвать лишь полный придурок. Она ж принцесса. Стервозная, вредная, зубастая, но принцесса. Это хамло еще и добавляет:

– И не сиди тут над душой, ты ее отвлекаешь! Иди ужин нам готовь!

– А после шопинга ты свалишь? – все еще надеюсь я.

– Не дождешься.

От моей благодарности не остается и следа. Вытурить Жорика мы не можем даже сообща. Но он так наглеет, что со временем и Ася начинает придумывать предлоги избежать его компании:

– Да мне надо на репетицию!

– Не ври. В такое время репетиции проводят только для очень горячих девочек, а ты – холодная, как рыба. Может, гулять пойдем? Втроем, как дружная семья. Я выбираю ресторан, Владимир Алексеевич платит, ты хохочешь над всеми моими шутками – обязанности распределил.

Мы с Асей переглядываемся и вместе мотаем головами – все еще не решили, что можем где-то появляться вместе. Но он продолжает нас доставать: то врубает музыку, чтобы все танцевали, хотя он танцует один, то затеивает генеральную уборку, всучивая мне щетку, а Асе совок, не обращая внимания на чистоту – у меня клининг вчера приезжал. Находит где-то на верхнем стеллаже караоке и подключает, а потом бегает за нами с микрофоном и тычет прямо в лица, умоляя спеть что-нибудь душевное. Я матерюсь сначала тихо, потом повышаю звук. Ася сначала переходит на ты, а потом, когда он снова тянет ее усесться на диван, вообще начинает называть его тем именем, которым только я зову:

– Жорик, да прекрати ты меня тыркать туда-сюда, я тебе не мягкая игрушка! Смотри ты свой фильм, а я пойду лучше интегралы порешаю! Хотя в это время уже обычно сплю!

– Да как ты смеешь спать, когда я в гостях! – кричит он на нее весело. – И я тебе Георгий, а не Жорик!

– Георгием ты был три часа назад, но сейчас я уже так утомил, что стал Жориком!

– Наконец-то ты меня понимаешь… – устало констатирую я.

Нам буквально приходится объединиться. Я хватаю надоевшего приятеля, Ася пихает его ноги в ботинки, в четыре руки выталкиваем его в подъезд, почти хором орем:

– Спасибо, что заглянул, Жорик!

– Не приходи еще!

А он уже в закрытую дверь голосит:

– Вы только посмотрите, как спелись, ироды! Нашли себе общего врага – и обидели такого хорошего человека!

Ася трет сонные глаза и все равно смеется:

– Боже мой, какой он навязчивый…

А ведь мы действительно спелись – неожиданно друг для друга стали единой командой, как какая-нибудь парочка, в которой нет неловкостей и недомолвок. Ни один из нас не заметил, что и Ася начала защищать свою территорию, прогоняя паразита, словно почувствовала себя вправе. Будто и она здесь хозяйка. А мне это ощущение нравится так сильно, что хочу схватить ее в охапку и утащить в свою спальню. Мы ведь и там можем повоевать – уже без Жорика.

Срываюсь – делаю шаг к ней, провожу пальцами по щеке и наклоняюсь. Ася сразу замирает:

– Ты чего? Сейчас я что такого сделала?

А мне даже придраться не к чему. Я просто признаюсь ей в губы:

– С ума сойду, если прямо сейчас тебя не поцелую.

Она отвечает почти сразу – приоткрывает рот, впускает мой язык, невольно сжимает пальцы на моих плечах. Уже в который раз я исследую ее рот и заставляю подстраиваться, бессильно сдаваться моему напору. Мы разгораемся оба за считанные минуты, но когда я начинаю сжимать ее тело слишком сильно, Ася отстраняется. Смотрит помутневшим взглядом и шепчет так тихо, как будто молит о пощаде:

– Я спать.

– Иди, – я принимаю трудное решение и смотрю, как она спешит освободиться от меня и моего общества.

Но сейчас меня это не тревожит так сильно, как раньше. Асе пока сложно понять, почему ее старые чувства ко мне возвращаются в полной мере. Еще труднее признать, что она уже давно физически не способна изображать ко мне равнодушие.

Ася

У молодой здоровой женщины есть свои желания, и это нормально, что я их испытываю. Ненормально, что Жорик, который очень хорош собой, не вызывает у меня даже грамма таких же эмоций – они все улетают во Владимира. Видимо, хроническая влюбленность не исчезает так быстро и без остатка, как я надеялась.

Я начинаю волноваться задолго до начала урока в воскресенье. Просто места себе не нахожу. И – признаюсь в своей слабости – иногда думаю о том, что в нашей сделке нет никакого смысла. Мое тело требует уже далеко не только поцелуев, а нервные окончания так сжимаются от конкретного мужчины – может, и не стоит спорить с физиологией? Да я становлюсь влажной от одного представления, что могу почувствовать его в себе. Но убеждена, что сам Владимир обещание не нарушит до тех пор, пока не услышит от меня открытого признания в желании. А я в таком никогда не осмелюсь признаться. Ситуация пока не тупиковая, но уже выматывающая.

Впервые на урок не надеваю дополнительной одежды. Интегралы? Да мне все равно! Тем более я все утро тренировалась с их решением. Но мой выбор – это дополнительная провокация: невыносимо хочется понять, на какой планке выдержка моего репетитора даст сбой.

Он, конечно же, это сразу замечает, но не делает лишних акцентов. Со сложностью заданий не грузит и не отвлекает – мы идем по порядку в учебнике. Первыми с моих ног слетают белые носочки. Разумеется, очередная ошибка рано или поздно случается – я пока не настолько освоила материал, чтобы совсем избежать промахов. Кстати говоря, я делаю огромные успехи – еще пару месяцев назад я бы уже на первом примере полностью голой осталась. Молча встаю, снимаю футболку – и остаюсь в одном кружевном лифчике.

А ведь теперь сосредоточиться намного сложнее. Хоть Владимир даже не трогает меня, но и взгляда не отрывает – кожа горит от его пристального внимания, а я нервозно ерзаю на стуле.

– Неправильно, Ася, – вдруг говорит он, а я удивлена тому, что Владимир замечает и то, что я царапаю в тетради.

Теперь и сама вижу, в чем прокололась. Ругаю себя за невнимательность, но встаю и расстегиваю джинсы. Мне страшно и жарко от мужского взгляда, от почерневших глаз и заострившихся скул – похоже, что Владимир сжимает челюсти в попытках держать себя в руках. Проиграла – надо расплатиться, иначе все веселье пропадет. Теперь больше жарко, чем страшно… и невозможно хочется отвернуться, чтобы он хотя бы не видел моего лица. Вместо того смотрю на часы – еще слишком много времени, протянуть не получится. Одним рывком, чтобы самой не передумать, стягиваю джинсы и ногой откидываю по полу дальше. Невольно краснею до самых ушей и возвращаюсь к тетради. Сейчас самое время пожалеть о своей смелости. Уроки по выходным длинные, а на мне остались только трусики и бюстгальтер. Я чем вообще думала?

Но теперь мне так важно не допустить ошибку, что я щелкаю подряд три задачи – и сама поражаюсь. Да я-то, оказывается, умница! Недавно казалось, что эта наука моим мозгам неподвластна, но ничего подобного. Впадаю в невозможный азарт. Теперь и пятерка за экзамен не выглядит невозможным требованием.

– Да не грызи ты ручку! – Владимир буквально рычит. – Ася, ты хоть представляешь, как меня это бесит?!

Что это с ним? Совсем что-то из себя вышел, хотя обычно сохраняет спокойствие. Завелся от моего вида… Ну конечно, завелся. И сейчас натянулся как струна, аж звенит в воздухе. Какая же из меня вредина, если на таком готовом инструменте откажусь потренькать? Улыбаюсь и с удовольствием обхватываю губами колпачок. Мужчина несколько секунд неотрывно смотрит на меня, а затем протягивает руку. Он и сам уже близко, нависает надо мной, ничуть не стесняясь, что я вижу его эрекцию, которую сейчас не скрывают даже широкие штаны.

Прикасается большим пальцем к моим губам, но почти сразу раздвигает их и погружает палец внутрь. Голос его хрипит:

– Вот так гораздо лучше…

Я не могу понять, почему ему так нравится то, что я просто облизываю его палец. Но смотрю снизу – и от возбужденного взгляда тоже завожусь. Теперь он скользит мне в рот и указательным пальцем, проводит по языку, давит вниз, заставляя открыть рот шире. Играю с ним – и отстраняюсь. Но крепкая рука перехватывает меня за затылок и судорожно сжимает волосы, Владимир снова притягивает меня к себе ближе и запускает пальцы в рот, заставляя их посасывать. Понятия не имею, чем закончится эта пошлость, но точно знаю одно: если она не закончится ничем, то я просто разрыдаюсь. Именно поэтому не хочу сопротивляться, а от возбуждения перестаю соображать – разум улетает куда-то. И это единственное оправдание тому, что я снова выпускаю пальцы изо рта и пытаюсь дерзить:

– Алексей Владимирович, по-вашему, именно так занимаются математикой нормальные репетиторы?

Он резко выдыхает – и в этом выдохе слышится море облегчения. Он на секунду закусывает пересохшую губу и уточняет:

– Алексей Владимирович?

Я даже не совсем понимаю, случайно оговорилась или мое подсознание вырвалось наружу, поскольку этого требовало все мое тело. Теперь мужская рука тянет меня вперед – я со стула падаю на колени перед ним. Мужчина вдруг успокаивается, я даже рваного дыхания больше не слышу. Он отставляет мой рот в покое, но только для того, чтобы стянуть с себя штаны и обнажить возбужденный орган. Я нервно сглатываю – сильная рука не позволяет мне отшатнуться. Член выглядит большим, набухшая головка блестит от смазки. И именно она теперь прикасается к моим губам, вызывая внизу живота сладкие судороги.

– Поцелуй его, Ася, – требует он шепотом. – Давай же, принцесса, решайся.

Но стоит мне только прикоснуться губами к гладкой коже, как мужчина подается бедрами вперед – он направляет член глубоко мне в рот, будто бы надеется, что я смогу взять его полностью. Но почти сразу сдает назад – и стонет, когда я даю волю языку. Мне странно, непривычно, но отчего-то очень волнующе делать нечто подобное. Я стою перед ним на коленях, я в прямом смысле беру член в рот, но при этом ощущаю странную власть – чувствую, какую реакцию вызывает каждое мое неумелое движение. Делаю минет как в тумане и вряд ли у меня получается хорошо, но в какой-то момент чувствую, что и без того каменный орган напрягается еще сильнее – и в последнюю секунду соображаю, что происходит, стремясь отодвинуться. На удивление, его рука на моем затылке позволяет мне это сделать. Мужчина перехватывает себя сам, несколько раз резко проходится вдоль ствола и с рычащим стоном кончает мне на грудь. Я будто выныриваю из наваждения. Это сперма! Прямо на моей голой коже!

Вскакиваю на ноги и несусь в ванную, чтобы поскорее смыть. От недавнего возбуждения не остается и следа, я просто удивляюсь, как он смог уговорить меня на подобное. А потом с ужасом признаю, что он ведь и не уговаривал – я сама хотела чего-то подобного, как будто всю жизнь была развращенной девахой, которая на все согласна. Во мне бушевало любопытство и застарелая симпатия к нему, я от этой смеси просто спятила!

Вдыхаю, долго настраиваюсь и открываю дверь. Но на выходе из ванной сталкиваюсь с ним – Владимир ждет меня, сложив руки на груди и опираясь плечом на стену. Зовет по имени, а голос ласковый и удовлетворенный:

– Ася, это было так противно?

– Не знаю, – честно отвечаю, но взгляд прячу в пол.

Я в одном полотенце – белье пришлось отправить в стирку. И прямо сейчас мне не хочется, чтобы он притянул меня к себе и полностью обнажил.

– Ася, – его голос стал похож на мурлыканье кота. – А ты ведь мне скажешь, когда можно будет уже нарушать условие сделки?

Ни за что не скажу. Сейчас же поднимаю красное лицо и почти кричу, словно в чем-то его обвиняю:

– А мы его еще не нарушили?

– Даже не приступали. Почему ты злишься? Из-за того, что я не настаиваю на продолжении?

Меня накрывает усталостью, я почему-то эмоционально опустошена:

– Сейчас я хочу, чтобы мы не продолжали урок. С меня хватит.

– Хорошо, – он явно говорит это нехотя. Но уже мне в спину добавляет: – При том условии, что иногда мы сегодняшнее будем повторять. Не скажу, что мне достаточно твоего рта, но хочется, чтобы и тебе этого стало недостаточно.

– Ни за что! – Я хлопаю дверью.

А он снаружи смеется. Кажется, для Владимира мои эмоции давно не тайна. Он принуждает меня, но делает это очень мягко – так, чтобы я имела возможность отступить. А раз не отступаю, то вина автоматически на обоих, а не только на нем. Я и не могу винить только его – больше не получается.