Глава 18

Владимир

Хотела Ася того или нет, но ко мне она уже привыкла – к моим губам, рукам, да и остальные части тела без внимания не остались. Почти каждый день мы или целуемся, или переходим к более откровенным играм. Я перестал считать ее оргазмы, зато изучил ее, как будто второе институтское образование получил: все ее чувствительные места, все ее ответы на мои ласки. Она часто меня провоцирует, но сама открыто в желании не признается – я даже знаю, когда она разочарована тем, что я не напираю, но все равно молчит и сразу прячется. Иногда мне кажется, что она просто наблюдает за мной, будто изучает повадки хищника в естественной среде обитания, а сама она не прочь быть его добычей. Но изредка пугает мысль, что у Аси просто разыгралось любопытство к интимным отношениям, и на моем месте мог оказаться практически любой самец, проходящий по каким-то критериям: внешность, возраст, телосложение и достаточная степень наглости. В этом случае она запала не на меня, а на сам образ – и только потому, что ее молодое тело требовало уже на кого-нибудь запасть. Это возможное объяснение настолько невыносимо, что в голове от него становится больно, а я быстро перестаю думать о том, что причиняет мне дискомфорт.

Возможно, надо просто изменить привычный уклад – выбить Асю из колеи. Наши отношения далеко не невинные. Да блин, они настолько не невинные, что я даже на такой стадии еще год без секса протяну! Но принцессы беззащитны перед настоящей романтикой, а не пошлостью. Романтики во мне – примерно минус бесконечность, но я готов на все, лишь бы в ее фантазиях остался не мой образ, а я сам. И бить козырями собираюсь в день, как раз для этого пригодный – ее день рождения. Тогда вся моя тряпичная сопливость спишется на повод, а не желание понравиться ей со всех сторон, а не только с сексуальной.

Для начала устраиваю себе выходной. А утром, еще заспанную и недоумевающую, встречаю небольшим букетом и жарящимися блинчиками.

– Ты чего? – Ася с подозрением косится на меня. – Услышал, как я Жорику про день рождения говорила?

– Ну да. Я имею право поздравить собственную сожительницу?

– Приживалку, – поправляет она. – Называй вещи своими именами.

Пальцем толкаю по стойке в ее направлении запечатанную коробочку. Ради этого запаха я три дня морально уничтожал в ЦУМе консультантов – и пригрозил, что вернусь и убью каждого, если подарок не понравится. Но Ася, по всей видимости, уже по названию узнает и невольно выдыхает:

– Боже, как же я соскучилась по хорошим духам… Спасибо, Володя, но меня немного напрягает подобное. У тебя ведь тоже скоро день рождения.

– Да, ровно через две недели тридцатник стукнет, – отвечаю я. – Через пятнадцать дней получишь все основания называть меня стариком, а пока не смей.

Она задумчиво улыбается, вертя коробочку в руках и рассматривая цветы в вазе. И говорит совсем не то, что я хочу слышать:

– Ну вот, теперь буду считать себя обязанной. А у меня таких денег нет, сам понимаешь.

Как же она бесит этими взаиморасчетами! Я тут романтику из себя по капле выдавливаю, собственную природу насилую, а эта хулиганка так и провоцирует, чтобы наружу показалось животное:

– Могу подсказать, какой подарок меня обрадует. Бесплатный, но физически изматывающий. Можем даже сегодня начать – к моей днюхе как раз успею немного успокоиться.

От намека она уже не смущается так заметно, как было еще несколько недель назад. Зато облегченно улыбается – с таким мною она общаться уже привыкла, ей подобные пошлости отражать несложно:

– Размечтался!

Улыбаюсь и больше тему не развиваю. Я ведь собирался сегодня быть джентльменом. Но невольно улыбаюсь, переворачивая блинчики на сковородке. Интересно, о чем таком вопиющем я размечтался? То есть когда она мне вчера минет делала, а потом со стонами терлась клитором о мои пальцы – это было так, ничтожная забава? Я мог бы ее уесть этим напоминанием, но пока прикусываю язык. Мы оба предпочитаем делать, а не обсуждать.

– Завтракаем и выезжаем. Сегодня отличная погода, но ветровку возьми. Повезло, что ты из дома ушла весной – сразу в подходящей одежде. Я за счет этого здорово сэкономил.

Ее не интересует мой шутливый настрой – она вылавливает главное:

– Куда выезжаем?

Отвечаю вопросом на вопрос:

– Ты высоты боишься?

Думает недолго и уверенно мотает головой:

– Не боюсь. Аттракционы задумал?

– Не совсем. Воздушный шар. Посадка в пригороде, но сегодня у тебя спектаклей нет, а наш урок мы можем отменить – я, как твой препод, отпускаю. Нашу группу через полчаса собирают, потому лучше время не тянуть.

– Ого… – Она смотрит на меня круглыми глазами. – Я давно хотела попробовать! Разве я и об этом Жорику рассказывала?

Не рассказывала, я просто угадал. Вернее, долго ломал голову над тем, что из местных удовольствий можно считать самым романтичным. И я до сгоревших блинчиков рад, что попал в точку уже с первым пунктом.

Уже на стадии поездки в машине все отлично – я ведь не могу в любой момент ее схватить, пересадить к себе на колени и забраться рукой под одежду. Потому нам приходится болтать и подпевать песням. Не думал раньше, что и такое занятие может быть веселым. На точку сбора приезжаем далеко не только мы – со всех сторон паркуются автомобили, полетим общей группой. Инструктор после вступительной речи уточняет, обращаясь к нашей паре:

– Вам сердце или мышь?

Он имеет в виду форму шара: они тут самые разные, больше всего разноцветных эллипсов, симметричной формы, но есть и более интересные варианты, как упомянутые сердце и мультяшная мышинная голова с большими ушами. Вопрос простой – проще и придумать невозможно, но почему-то мы с Асей как-то синхронно отступаем и не спешим давать ответ. Вот реально – чего мы на самом деле хотим: сердце или мышь? Ведь это будто символ непонятно чего. Решаемся одновременно и говорим хором:

– Мышь, – выбираю я.

– Сердце! – произносит Ася.

Мельком переглядываемся и тотчас меняем мнение на противоположное, снова одновременно:

– Ладно, сердце.

– Ладно, мышь!

Блядь, да что с нами такое? Мы ведь не подростки, которые выбрались на первое в жизни свидание и вытирают вспотевшие ладони о джинсы? А инструктор смеется над нами:

– Ясно, еще не определились – друзья, коллеги по работе или уже пора летать под сердцем. Шуруйте тогда в мышь, нам хватает определившихся!

Я почему-то злюсь на него – с чего вдруг ему все про нас ясно, если нам самим пока ничего не ясно?! Но Ася смущенно смеется и тащит меня в сторону, на которую нам указали. Пилот деловито и профессионально разбирается с грелкой, наполняя мышиную голову горячим воздухом. Мы поднимаемся в воздух – и от вида удаляющейся земли у меня захватывает дух. Я не из боязливых, но почему-то все равно трудно дышать. Вынимаю сотовый телефон, собираясь сделать как можно больше снимков.

Но когда направляю камеру на Асю, замечаю, какая она бледная.

– Ты в порядке? – Притягиваю ее за руку к себе ближе.

– Я… Я, кажется, ошиблась, – шепчет она судорожно. – Оказывается, я боюсь высоты!

Пилот сразу успокаивает:

– Не паникуем! Почти все в первый раз немного очкуют. Сейчас привыкнете. И не забываем, что полет полностью безопасен!

Но порыв ветра заставляет Асю взвизгнуть. Я обнимаю ее одной рукой, прижимаю к себе спиной, но она прямо в объятиях разворачивается и утыкается лицом мне в плечо, бубнит там что-то нечленораздельное, сопит и умоляет держать покрепче. Тихо смеюсь. Хороший я подарок придумал – правда, себе. Стоило загнать Асю в непривычные условия, как она сразу показала, где именно ей уютнее. Не рядом со мной, а непосредственно во мне – не зря же так отчаянно скребется в грудь, чтобы забраться поглубже. А вокруг разворачивается такая невозможная красота, что глаз не оторвать: зеленые массивы, ветвистая река, крыши домиков и бесконечное небо с редкими облаками. Похоже, моя спутница ничего из этого так и не увидит, потому я фотографирую еще больше, чем собирался. Меняю камеру на фронтальную и снимаю уже нас. В следующий раз, когда Ася решит напомнить, как ко мне равнодушна или преисполнена ненависти, покажу ей эту картинку – да эту девочку ведь от меня за шиворот не оторвать!

Полет долгий, со временем она немного расслабляется и набирается духу хотя бы открыть глаза. Крепко обхватывает меня за талию, приподнимается на цыпочки и смотрит над моим плечом. Дышит все еще тяжело, но уже немного спокойнее. Она не рассматривает небо – она будто за ним подглядывает, готовая от очередного порыва ветра снова сдать назад. Но я ловлю момент ее максимальной расслабленности и целую в губы, снимая заодно и этот кадр.

Пилот, который слышал наш разговор с главным инструктором, нагло орет, как будто его спрашивали:

– Ну вот и определились! Тут многие определяются – мы наверняка заключили больше союзов, чем местные ЗАГСы!

Перед посадкой нас предупреждает держаться за поручни, но сильного удара так и не следует. Ася выскакивает из корзины первой и отходит подальше, как будто все это время не могла дождаться, когда пытка закончится.

– Совсем не понравилось? – уточняю я.

Она отвечает намного позже, когда мы уже подъезжаем к подмосковному городку, чтобы отыскать хороший ресторанчик, где я зарезервировал столик:

– Ты знаешь, понравилось. И не понравилось одновременно. Постоянно сердце сжималось – то от восторга, то от страха. Я там понимала, что никогда в жизни ничего круче не испытывала, а внутри орала: «Как я в это вляпалась? Жила себе спокойно, а сейчас если хорошенько тряхнет, то от меня даже лепешки не останется». Лечу такая над миром, царица земли, а ощущения беззащитности все больше. Это как… как…

Поскольку она замолкает, тороплю – хочется, чтобы Ася довела такую интересную мысль до конца:

– Как что?

– Как влюбиться, – заканчивает тихо.

Открываю рот и сразу закрываю. А ведь лучше и не опишешь. Я всегда больше всего боялся этой беззащитности, но и круче ничего не испытывал. И если Ася когда-нибудь развернется и уйдет, от меня даже лепешки не останется. На светофоре смотрю на ее профиль – она определенно чувствует мой взгляд, но на него не отвечает. Ей ничуть не легче признаться вслух в том, в чем даже мне пока не хватает смелости признаться. Хотя я намного смелее – я не боюсь высоты. Просто до такой высоты мне еще добираться не приходилось.

Мы плотно обедаем в ресторане – и здесь мне нравится больше, чем в самых элитных столичных заведениях. Блюда превосходные, обстановка уютная, официанты улыбчивые и внимательные, а вот напыщенный пафос отсутствует. Мы снова не заказываем алкоголь, у нас и без того в мозгах туманно: от близости друг друга и от недавнего прилива адреналина. Нас так разморило, что и ехать больше никуда не хочется – остаться бы здесь навсегда. Но я беру себя в руки и снова тяну Асю к машине – программа чуть более насыщенная, чем она надеялась.

Столичные квесты мне давно надоели, хотя несколько лет назад я был от них в восторге. Сейчас уже страшилки стали привычными, не пугают. А сегодня я заказал без тактильного контакта, то есть почти детский. Мне не хотелось, чтобы Асю случайно треснули или больно схватили. Но антураж потрясающий, администратор нам вначале рассказывает предысторию, а потом зашвыривает в замечательно оформленный слегка затемненный зал, откуда начнется наше мистическое приключение. Призраки-актеры воют в стороне, из ржавой ванны уже торчит расчлененка – неплохое начало. Но если воздушным шаром мне удалось Асю удивить, то на квестах она явно бывала раньше. И, вопреки моим надеждам, больше не жмется ко мне в поисках спасения, а несется первая в узкий коридор. Взвизгивает, когда перед ней вылетают жуткие чудища, но назад не сдает – в азарте ищет подсказки, куда двигаться дальше.

Взаимодействуем с персонажем. Юная девушка, изображающая воскресшую покойницу, для которой мы и должны найти возмездие, невероятно хороша – она так выгибается, что жуть одолевает. Хорошая постановка, да и актерская команда на высоте. После ее намека Ася догадывается первой, что надо лезть наверх – по узкой трубе в следующее помещение. Я догоняю ее, но зря поспешил – здесь слишком мало пространства для двоих. На время замираем, но я считаю, что это отличный повод напомнить о том, как я соскучился. Прижимаюсь к ней, нахожу в темноте губы и целую, пока не слышу знакомый требовательный стон. Вокруг начинают мигать красные лампочки – организаторы торопят нас. Но пока мне не до них, не хочу отпускать разгоряченную азартом Асю, и мне плевать, что за нами наблюдают инфракрасные камеры.

– А-а-а-ш-ш-ш-ш! – шипит из динамика голос недавней «покойницы». – Извращ-щ-щенцы! Хотите, чтобы вас покромсали на кус-с-ски?

Со смехом двигаемся дальше.

После квеста Ася долго пересказывает самые интересные моменты, а потом вспоминает, как со школьными подругами в другой игре убегала от «маньяка» – вот там, по ее словам, на самом деле была жесть. Зато теперь я знаю, какое развлечение абсолютно точно поднимает ей настроение: Ася, как и многие люди, не против побояться в безопасной зоне. Ну а то, что ролевые игры ей не чужды, поднимает настроение уже мне. Не только настроение.

Мы возвращаемся поздно, после такого насыщенного дня очень уставшие. Она бежит переодеваться и под душ, а я решаю еще немного продлить праздник и спускаюсь в круглосуточную кондитерскую, расположенную на углу дома. Заказать торт заранее я не додумался, но мы живем в такие времена, когда любой вопрос можно уладить. Возле витрины в голос смеюсь над выбором.

– Так разобрали почти все, – оправдывается продавщица. – Утром новый завоз.

Однако я смеюсь не над этим – просто из остатков тортов ярко выделяются два: один в форме сердца, а второй, шоколадный, в виде мышинной головы с большими ушками. Мышь мы сегодня уже выбирали, надо бы разнообразить. Но я хочу, чтобы и Ася посмеялась, потому говорю:

– Давайте эти два.

Возвращаюсь уже через десять минут. Из ванной слышится шум воды. Когда прохожу мимо двери, кое-что замечаю и неосознанно толкаю. Застываю, когда дверь открывается. Что это – приглашение? Или Ася просто забыла запереться? А если приглашение, то каким я буду придурком, если его пропущу мимо?

Выбор для меня несложный. Вхожу в ванную и раздеваюсь, открываю дверцу душевой кабинки, отчего Ася вскрикивает и резко оборачивается. Ясно, это было не приглашение. Ну и что теперь сделаешь – не убегать же с визгом, смущенно пряча руками эрекцию? Подхожу к ней вплотную, жмурюсь от струй воды, Ася слабо отталкивает, но поддается – и прижимается спиной к стеклянной поверхности. Ее тело восхитительно, соски напрягаются. Веду ладонями по мокрой коже, чувствуя себя пьяным. Сжимаю грудь, опускаю руки на ягодицы, оглаживаю внутреннюю сторону бедра, молча прося ее немного расслабиться и открыться. С предвкушающим стоном прижимаюсь губами к шее. Я – горячий, она – прохладная. Но Ася не остужает меня, а наоборот – впитывает в себя мой жар.

Ловлю ее губы, сразу врываюсь языком внутрь. Поцелуй получается каким-то агрессивным – я не могу себя сдерживать. Хочу ее подчинить себе, расплавить, чтобы даже мысли не допускала оттолкнуть. Я снова изголодался по ее податливому рту, по пальцам, которые сейчас судорожно впиваются мне в плечи. Мы оба понимаем, что сегодня между нами происходит другое – такого еще не было. Мы ведь до сих пор даже не обнажались полностью ни разу, а теперь можем скользить мокрыми телами друг по другу, подключая к процессу все рецепторы одновременно. Трусь о ее бедро членом, сжимаю пальцами соски, не могу остановиться и снова ныряю вниз, чтобы ласкать ее там.

Я сам не ожидал, что это произойдет уже сегодня – я настроился ждать и довольствоваться малым. Но сейчас меня уже не остановить. Не после того, как я вздергиваю ее вверх, прижимаю к стенке еще сильнее и заставляю обвить себя бедрами. От голоса не осталось ничего, кроме хрипа:

– Ася… ты ведь хочешь меня?

Сам ругаю себя за то, что спрашиваю. Ведь если сейчас откажет, мне будет невыносимо. Она немного успокаивает тем, что закусывает нижнюю губу и кивает. Голубые глаза почти испуганные, но в них плещется такое же желание, которое испытываю я. Но я – полнейший идиот, которого убить мало, то есть снова зачем-то задаю вопрос:

– Ничего, если я свое слово нарушу?

– Нарушай, – разрешает она сдавленно и добавляет убийственное продолжение: – И тогда я уйду.

Смысл доходит сразу – острыми спицами в виски. Клянусь, я когда-нибудь эту негодяйку выпорю. Разве можно быть такой стервой?

– Издеваешься? – сам удивляюсь, что могу сейчас почти спокойно уточнять.

– Нет. – Ася будто настроена решительно. – Сделка есть сделка. Я тебя хочу, Володя, но потом сразу уйду из твоего дома. Я все равно когда-нибудь уйду – чтобы посмотреть, отпустишь ли. Так почему бы этому не произойти сегодня, раз мы оба больше не можем терпеть?

Что она мелет?! Посмотреть хочет? А ей надо, чтобы отпустил, или наоборот, никогда не отпускал? Женщины! В их головах какой-то хаос – как по минному полю идешь, где каждый шаг смертелен. Но сейчас ее ответ понятен – и потому я матерюсь в голос, не скрывая своей злости. Разворачиваю ее от себя, размазываю по стеклу, запускаю пальцы ей между ног и ритмично возбуждаю клитор. Членом трусь между ее ягодиц – проник бы уже внутрь анального колечка, но без подготовки я ее просто порву. Ася безвольно скулит, стонет – и, когда я чувствую приближение ее пика, останавливаюсь и убираю ладонь. По себе знаю, как ощущается облом за две секунды до оргазма.

Она рычит, бесится. Уже не контролирует себя, хватает мою руку и направляет ее обратно – извивается, насаживаясь на кончики пальцев и очень быстро кончает. Не я довел ее до оргазма, страстная девочка просто кончила об меня. Она обмякает в моих руках, трясется вся, слабеет, а я спускаю сперму ей на ягодицу. Белая жидкость почти сразу смывается водой. Оба шумно дышим. Ася разворачивается и смотрит на меня раздраженно. И чем, интересно, она недовольна? Тем, что я ее все-таки не трахнул, когда она этого так хотела? Или тем, что заставил ее сорвать последние тормоза в мнимой скромности? Пытается выйти из душевой кабинки, но я толкаю ее обратно. Пусть будет здесь – мы еще не помылись.

Плещу пену на мочалку, вталкиваю в ее руку. Ася не хочет подыгрывать. Тогда уже я беру ее за запястье и заставляю мыть себя ее рукой. А что? Ей мои руки использовать можно, а мне нельзя? Она поначалу выглядит раздраженной, но постепенно расслабляется. И даже опускается на колени, чтобы провести пенной мочалкой мне между ног и по ногам. Смотрит снизу – от недавнего раздражения не осталось и следа. Но она так доиграется до второго круга – знает ведь, что меня сам ее вид снизу заводит. А потом еще и целует прямо в опавший ствол. Смеется и поднимается на ноги. Видимо, это означает, что и она мне отомстила, хотя точно не сформулирует, из-за чего именно вышла из себя.

Заворачиваемся в полотенца, да так и идем заканчивать день рождения. Над выбором тортов смеется, как я и ожидал. Послушно садится мне на колени и позволяет кормить ее с пальца кремом – на красном сердце его как раз достаточно. Я снова хочу ее – и моя девочка точно это знает, раз так самозабвенно облизывает мой палец. Но сейчас мне еще нужнее другое – услышать ответ:

– Ася, то есть ты реально уйдешь после того, как мы переспим?

– Уйду, – повторяет она упрямо.

– Но зачем? – Я в самом деле не понимаю направления ее мыслей. – Я ж тебя не насилую, твое желание тоже учитывается. И не надо городить по поводу сделки. Она нам обоим уже только мешает.

– Я так решила.

Офигеть аргумент. Прибить ее, что ли? Не запал бы на нее так сильно, уже давно бы из нее всю душу вытряс. А сейчас все еще пытаюсь разобраться – нащупать правильный вариант:

– Из-за меня? Ася, ты боишься, что мне надо только тебя трахнуть – и на этом всей истории конец?

– Отчасти, – тянет она задумчиво. Я радуюсь, что хотя бы не отрицает, но жду продолжения: – Ты всегда очень прямолинеен в описании своих чувств. Я помню, что у тебя настоящая фобия на большую любовь и серьезные отношения. Для любой девочки влюбиться в такого мужчину – настоящая беда.

– Но… – начинаю я.

Однако она перебивает и даже вскидывает ладонь вверх:

– Не надо сейчас, Володя. Никаких обещаний не надо – ты сам не можешь знать, что будешь чувствовать через год или десять лет. И я про себя этого не знаю. Но дело не только в этом… – Она ненадолго задумывается и отводит взгляд в сторону, чтобы сосредоточиться: – А еще мне кажется, что ты из тех мужчин, которые используют любые методы, если чего-то хотят. Я недавно с таким познакомилась – пять минут общались, полчаса отмывалась.

– Это с кем же? – хмурюсь я, поскольку полагал, что в последнее время Ася общалась только со своей театральной труппой. Может, имеет в виду кого-то из университетских одногруппников?

Но она вопрос пропускает мимо ушей:

– Есть такая категория. Они тебе и крылья обломают, и пригрозят чем угодно. Нельзя все-таки забывать, как мы с тобой познакомились, ты очень нещепетильный в достижении своих целей. Потом ты лишил меня одной работы, пригрозил, что с остальными кислород перекроешь, лишь бы мне некуда было податься. Это ведь уже не защита, а настоящее принуждение. И тогда звучало по-мудачески, и сейчас ничуть не лучше. Не знаю, на самом ли деле ты собирался это делать или просто пригрозил, но это не проверишь никаким иным путем, кроме личного опыта.

– Так, стоп, – теперь и я напрягаюсь. – У меня с математической логикой полный порядок, а вот с женской абзац. То есть чтобы доказать, что ты мне нужна, я должен тебя отпустить на все четыре стороны? И даже не беспокоиться, чтобы ты не вляпалась в неприятности? А если ты себе другого мужика присмотришь, так еще и похлопать от радости?

– Ну да, примерно так, – она смущенно закусывает губу.

Поднимаю глаза к потолку, медленно выдыхаю. Лютейшая дичь. Мозги разносит на атомы. Хоть Жорика зови для консультации – пусть переведет с женского языка на мужской, а то я пас. Пока мне понятно одно: Ася на самом деле не хочет уходить, но считает себя обязанной устроить для меня эту проверку. Удостовериться, что я не безмозглый собственник, а адекватный партнер, который уважает ее желания не меньше своих. Ну прикольно, блядь. А если я неадекватный? Если у меня от одной мысли, что она встретит другого, пальцы узлами сворачиваются, то мне щелчок по носу – типа ай-яй-яй, какой нехороший мудак? Я до нее раньше никого силой не держал – если не нравлюсь, девочка валит и меняется на следующую. Но до нее у меня и не возникало желания любым способом удержать. Да у нас с ней тут настоящий конфликт характеров назревает. Пострашнее, чем были до сих пор.