Глава 10

Эмма

Я стала достаточно смелая, чтобы смотреть в глаза зверя. За исключением случаев, когда он зол, тогда мне по-прежнему хочется исчезнуть. Просматривают какие-то документы в гостиной, Энджел и Биалис горячо спорят о вчерашнем матче. Медведь постоянно с кем-то говорит, следит за тем, чтобы я не слушала.

— Энджел, — он оборачивается, — это по паспорту ты ангел?

Биалис смеется, Энджел улыбнулся, смущается? Неужели. Медведь сверкнул глазами, да я и не думала флиртовать! Главный злодей, а я не самоубийца.

— Десять лет назад у него были длинные белые и кудри. Девчонки тонули в его голубых глазах, называя ангелочком. — Биалис отвечает на мой вопрос, — но это пока они не узнавали его ближе. — Энджел попросил Биалиса заткнуться одним взглядом.

— А когда узнавали?

Биалис отмахнулся, глядя на зверя.

— Ешь давай, любопытная какая. — Недовольно хрипит. Я слушаюсь, запивая круассан черным кофе.

— Чем сегодня займемся?

— Мне нужно на работу.

— Я провожу больше времени с Осом чем с тобой, у меня такое чувство, что он меня тут… — Не договариваю, мы вроде с ним решили, что я сама хочу быть в этом доме.

Энджел отставляет кружку и выходит, замечаю на затылке упомянутые завитки.

— Буду на месте. — Биалис допивает свой кофе на ходу, Медведь ему не отвечает, сверлит меня взглядом.

— Опять недовольна?

— Если ты меня забрал к себе так будь рядом, сегодня воскресенье.

— Моя жизнь не делится на будни и выходные, Эмма.

— А какой теперь станет моя жизнь?

— Когда я уничтожу этих тварей, ты станешь более свободна.

— Я хочу свой телефон. — Фыркает. — Думаешь, я смогу сбежать мимо твоих головорезов и дикой псарни? Если так, тебе стоит серьезно подумать о профессионализме своей охраны.

Уголок рта дрогнул в усмешке.

С психом поднимаюсь, гремя посудой, но зверь тут же хватает меня за руку и притягивает к себе. Руки скользят под платье на бедра, утренние синяки на ягодицах дают о себе знать. Отгибает большим пальцем мою нижнюю губу.

— Когда ты перестанешь меня бесить?

— Когда ты начнешь меня уважать?

Недовольно закатывает глаза, снова отвечаю вопросом на вопрос.

— Хорошо, будет тебе телефон. — Бархатный хрип, обожаю этот голос. Я аж подпрыгнула, бросаюсь к нему в объятия, он от души улыбается, а я впервые вижу такую улыбку. С удивлением рассматриваю это новое для себя лицо, ощущения такие, что я знакома с ним тысячу лет. — Наконец-то довольна?

— Угу. — Мурчу в ухо, он крепче сжимает меня в своих руках так, что я замираю. — Мне нужно идти. — Жмусь к его горячей груди, где так долбит сердце. — Эмма, — Приподнимается, вырастает надо мной будто скала.

— У тебя нет замов? Ты большой человек, найми кого-нибудь.

Мотает головой.

— Возвращайся скорее.

— До вечера, — чмокает в лоб и уходит. А я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз видела Дашку.

Ос

Удар, удар, еще удар. Беленые стены раскрашены алыми брызгами.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что здесь тебя никто не будет искать? К тому моменту, когда тебя обнаружат стая голодных крыс обглодают твои кости до блеска. А начнут они это делать, когда ты еще будешь жив, под твои собственные мелодичные вопли.

— Пошел ты! — Шиша сплевывает выбитый зуб и сгусток крови.

Матон берет со ржавого подноса нож с зубцами, он всегда предпочитал холодный металл огнестрелу.

— Не надейся, что он пройдет по твоей глотке как по маслу.

Шиша ехидно ухмыляется, на мгновение улавливаю блеск в глазах Матона, плохой знак.

— Крылышко или ножку? — Еще секунда и Матон хватает его руку, прижимает к креслу и обрубает тесаком по запястье. Слабый хруст костей, даже меня передергивает. Шиша орет так, что я глохну. Матон подкидывает нож, тот делает оборот вокруг себя в воздухе и возвращается рукоятью в его ладонь. Медленно обходит кресло вокруг, раздумывая, что отрезать следующим.

— Сука ты сдохнешь как блохастая псина.

— А ты будешь подыхать медленно, знаешь как в восемнадцатом веке казнили? Методом четвертования. Сперва от тела отделяли руки, потом ноги, а потом уже голову.

— Ты меня прикончишь в любом случаи, так что пошел ты!

— Но у тебя все еще есть шанс сдохнуть быстро. Кто меня заказал?

Наблюдаю за Матоном. Он похож на мясника, разделывающего тушу барана, руки по локоть в крови, борода слиплась от капель пота. Не хотел бы я стать его врагом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Шиша бледнеет, на полу лужа крови, глаза закатываются.

— Говори чертова мразь, иначе я перережу всю твою семью!

— Привет из Лимпопо. — Матон бросает на меня взгляд, берет кинжал и вспарывает брюхо этого скота.

— Не может быть…

Эмма

— Не говори ничего, ладно.

— Окей…

Дашка вышла из комнаты Оса, располагающейся в угловой части дома. Комната для гостей, где она жила уже неделю, была там же, мне стоило насторожиться раньше.

— Здорово… — Ос прошел мимо, застегивая на хожу куртку. — Как дела?

— Нормально.

— Вот и молодец.

Бесил он меня страшно. Дашка же стояла как довольная кошка, добравшаяся до сметаны.

— Я завтра домой уезжаю, Ос обещал отвезти.

— Ну-ну…

— Не пропадай больше, ладно?

— Постараюсь, и у меня теперь есть телефон.

— С работой покончено?

— Покончено с жизнью в Питере.

— А я бы на твоем месте дала знать бывшему, с кем ты теперь…

— Ты не поверишь, но с того самого дня как меня похитили я не вспоминала о нем, — внутри улыбнулась, а ведь и правда. — Даша, будь осторожна с ним…

— Я не ребенок. Я же понимаю, что мы вряд ли увидимся, разве что приеду к тебе погостить.

— При иных обстоятельствах.

— Точно…

Мы посмеялись и остаток дня провели в баре. У Медведя Чертана даже было караоке.

***

Сегодня на редкость сухая и теплая погода. Я уже успела подружиться с доберманами Доджем и Мэгги. Эта парочка с удовольствием позируют мне на фоне кованных металлических ворот. Пишу Медведю, что мне необходимо в аптеку и магазин, он перезванивает через секунду.

— Ос уехал со мной.

— И?

— У тебя теперь есть мобильник, закажи по интернету. Не спорь. Так надо.

— Здесь ходят и пинают балду десять амбалов, пусть парочка из них съездят со мной, иначе я скоро взвою.

— У тебя два часа, в обед я вернусь домой. Ясно?

— Более чем.

Какие два часа?

Захожу в ТЦ и вдыхаю запах свободы, новой обуви и духов. У меня зеленый свет на использование карты зверя, что ж, повеселимся. Иль Дэ Боте, Baldinini, Marni…. Когда Рома — мой новый пристав, показывает на часы, а он со мной вообще не разговаривает на протяжении всей поездки, я напрочь отказываюсь.

— Эмилия, прости, у меня приказ.

— В туалет то мне можно?

Как всегда, у женского туалета огромная очередь. Я легко теряюсь в толпе. Вижу, что Рома сканирует коридор. Вот что значит, когда мужчина не обращает на вас внимание. Меняю свою кофты и штаны на новое платье и удираю, шурша пакетами. Через несколько минут мой телефон взрывается от входящих звонков, но я слишком занята в примерочной.

Когда заканчиваю выхожу к центру магазина, сами меня найдут. Каких-то пять-семь минут ко мне несется разъяренный амбал, только вот поругать ему меня нельзя.

— Захотелось молочного коктейля.

— Я могу лишиться работы из-за тебя.

Садимся в Рэнджик, я открываю новые духи.

— Так ли она хороша, работа на Медведя.

— Да. Он щедро платит, а взамен требует верность и исполнительность.

— Да ладно тебе, беру всю вину на себя. — Открываю мобильник, на нем смс «У тебя будут проблемы». Еще неделю назад я пришла бы в ужас от этих слов, а сейчас? Сейчас тоже страшно, но само наказание уже не так пугает.

Въезжаем во двор, на огромном крыльце стоит зверь в своей любимой позе — руки в бока. Сквозь белую рубашку соблазнительно проступают мышцы, глаза пылают как котлы в преисподней.

— Подойди. — Слишком спокойный тон, по мне так лучше бы орал.

— Я? — Показываю пальцем на свою грудь, делаю невинное лицо.

Он смотрит и не реагирует на мою шутку.

— Рома, зайди к Осу за расчетом.

— Нет, он не при чем! Не смей!

У Ромы железная выдержка, он понимающе опустил глаза и пошел в дом. Но я не верю, что это всерьез.

Забегаю по ступенькам, хочу его обнять, но он церемонно убирает мою руку.

— Эмма, ты охуела в конец?

— Сильно много истратила? — Типа не понимаю, о чем он.

— Плевал я на деньги. Если говорю, надо делать. Прошло четыре часа блядь, четыре, а не два!

Отталкиваю его. — Делаю, так, как считаю нужным, я тебе не комнатная собака. — Лечу в дом. Слышу, как он сплюнул и пошел за мной. У меня слегка затряслись конечности.

Пролетаю холл, Энджел стоит не двигаясь, видя, как зверь в бешенстве летит за мной. С кухни выходит Алла, прохожу мимо не здороваясь, чуть ли не сбив ее на ходу. На лестнице оглядываюсь, он идет за мной не обращая внимание ни на кого, вытирает уголки губ, глаза сверкают. У Энджела на лице застыл страх.

Захожу в спальню, через пять секунд зверь залетает за мной.

— Подожди! — Запрыгиваю на кровать и стягиваю платье. На мне остается белоснежный кружевной лиф и маленькие стринги из этого же комплекта. Делаю оборот вокруг себя, и прыгаю на Медведя, цепляясь за его шею руками.

— С огнем играешь, Эмма. — Щекочет своими губами, едва касаясь кожи. Пальцы скользят по моей спине, впиваясь в бедра. Я обхватываю его ногами и впервые сама целую его теплые губы.

— Нравится?

— Ты мне нравишься.

— Правда? Я же тебя бешу?

— Адски. — Хрипит, вдыхая мой запах на плечах и шее. Я привыкла к ощущениям его бороды на своей коже. Стягивает лиф, который трещит по швам.

— Эй тише, знаешь сколько он стоит?

— Купишь еще…

Лишаюсь трусов, когда зверь ставит меня на четвереньки и наказывает таким шлепком по заднице, что жар долетает до моего лица. Я вскрикиваю. Но он тут же осыпает поцелуями мою спину и попу, берет за волосы на за затылки и притягивает к себе.

— Еще раз, и отхожу так, что сидеть не сможешь.

— Завтра же повторю. — Довольно рычит и прижимает животом к постели. Чувствую его твердый член, играющий у меня между ног, раздвигаю ноги шире и приподнимаю попу, прося его ласки. Рык за спиной удовлетворяет мое желание, и горячая волна проливается по телу, когда я чувствую, как он медленно проникает в меня. Хватаю ртом воздух, сжимая простынь руками и прося ускорить сладкую пытку. Но он, наоборот, замедляется, то вытаскивая, то проникая вновь, наслаждается моим видом сзади, и я чувствую его улыбку. Рука на моем затылке прижимает меня к кровати, и зверь ускоряет темп, сжимая до боли второй рукой мою попу, напряжение внутри нарастает, н он резко переворачивает меня. Нагибается, заглядывает в глаза и целует так нежно, что я растекаюсь по кровати как растопленное масло.

— Эмма… — Дыхание становится тяжелым.

— Еще, пожалуйста, не останавливайся… — Я дрожу под ним, чувствуя надвигающуюся судорогу в ногах. Моя капля вибрирует, вот так, я совсем близко, цепляюсь за каменные мышцы на плечах зверя, он довольно улыбается, не отрывая глаз от моего лица, пока я не взрываюсь, крича от удовольствия.

— Не трогай Рому, я сбежала не от тебя. — Натягиваю джинсовые шорты и легкий вязаный свитер, оголяющий одно плечо.

— Это не имеет значение. Он не справляется со своими обязанностями.

— Но я хотела сделать тебе приятно.

— И у тебя получилось. — Подтягивает к себе за попу. — Но то, что касается моих людей, я буду решать сам.

— Но…

— Разговор окончен. — Вижу удаляющуюся спину. Жду пока он скроется, сама решаю найти Оса. Это не сложно, он на улице, проводит инструктаж для чертей. Видимо еще раз объясняет, что нельзя спускать глаз с шальной Эммы. Машу ему в окно, чуть позже он заходит.

— Остапушка… — он закатывает глаза.

— Не начинай.

— Это все я, я же не думала, что из-за такой мелочи его уволят.

— Это не мелочь, Эмилия! Он не выполнил работу и наказание вполне справедливо.

— Господи, да сделайте исключение, это же я!

— Вот именно, это ты. — Произносит так, словно я пропащий человек.

Разворачиваюсь и шлепаю по дому в поисках зверя, разговор еще не закончен. В холле утыкаюсь на какого-то новенького. Высокий, хорошо сложен, но уже больно гладко выбрит и дерзок на глаз. Хочу обойти, он делает шаг, преграждая мне дорогу.

— А тут у нас кто?

— Простите? — Я чутка приборзела и знаю, что не могут люди, работающие на Медведя, так со мной говорить.

— Прощаю.

— Дай пройти. — Отодвигаю рукой, но он с такой силой сдавил мне кисть, что она хрустнула.

— Слышь шмара, да ты охуела? Знаешь с кем говоришь?

— Да это ты охуел?! — Даю ему пощечину, славливаю в обратку такой удар, что меня откидывает на диван.

— Твою ж мать, Вадим!!! — Ос с бешенными глазами несется к нам.

— Отцовские шлюхи вконец оборзели!

— Закрой свой рот сосунок! — Шиплю в ответ, держась за горящую щеку, искры из глаз все еще летят, и я не могу встать.

— Что ты сказала?

— Что слышал. — Медведь медленно заходит в комнату, оглядывает меня, затем так же медленно подходит к парню, но потом с такой силой прикладывает его об пол, что тот теряет дар речи и начинает дрожать всем телом.

— Это Эмилия. Повтори.

— Бля отец, ты спятил?

Зверь делает нажим, и лицо парня размазывается по полу.

— Это Эмилия. Повтори.

— Да блядь, Эмилия.

— Она моя женщина, и мне не нравится, когда ей грубят и уж тем более трогают, ясно?

— Ясно, ясно! Пусти!

— Какого черта ты здесь делаешь?! Я рисковал жизнью, чтобы вытащить тебя из логова Босых! Отправил в безопасное место! Или Монако тебе не по душе?!

Я нахожусь в шоке от происходящего. Медведь подходит ко мне и помогает встать. В этот момент залетает Анна, с криками и хватанием за голову.

— Миша, ты спятил?!

Он уводит меня в комнату, где Энджел на диване сидит с бокалом в руке, мечтательно рассматривая вид из французских окон на горы. Но тут есть бар, мне подходит.

Медведь касается моей щеки, но я резко отворачиваюсь. Какой к черту отец? Я на такое не подписывалась!

— Посиди тут, пожалуйста. — Уходит. Я иду к бару и наливаю себе из первой попавшейся бутылки.

— Мда, неприятная встреча?

— Опять ты? Откуда знаешь?

— Проходил мимо.

— Кто это был?

— Думаю лучше если Матон сам тебе расскажет.

— Энджел, он назвал его отцом.

— Ну раз назвал, наверное, так и есть.

— Вы что меня за дуру тут все держите?

Допиваю, вновь наполняю полный, но уже разбавляю льдом.

— Никто так не думает. Матон кстати никогда не с кем не жил, в смысле с женщиной. В смысле кроме Аллы.

— Описаюсь от счастья сейчас, какая честь.

— Не стоит, вид на писающую женщину, даже если это будешь ты… Прости.

— Почему ты и Ос зовете его Матон, то есть головорез? — Энджел задумчиво взглянул на меня.

— Вы вообще с ним разговариваете или только трахаетесь?

Я сверкнула на него взглядом. — На разговоры времени не было.

— Время, сейчас не подходящее романы заводить.

— То есть?

— То и есть.

— Хочешь выглядеть загадочной незнакомкой? — Он офигел от моей грубости. — Начал говорить, так договаривай, к чему эти завуалированные фразочки.

— Ты все еще не догоняешь с кем связалась? Так найди время в своем плотном графике и поговори с ним.

— Я с ним не связывалась если что…

— Да это точно. — Усмехается.

— Какого хрена ты здесь постоянно, дома у тебя нет?

— Я тебе не нравлюсь?

— Сказать, как есть?

— Да не злись…

— Собеседник из тебя так себе.

Эмма 20 лет

Всегда мечтала жить в теплой стране у моря. Но Питер наконец-то перестал казаться мне отвратительным. После нескольких лет скитаний по углам, я относительно стабильно сжилась с одним человеком, это моя коллега с работы Даша. Мы снимаем однушку на окраине и вместе проявляем фотки в Кодаке. Одним вечером она встретила меня дома с коробкой в руках.

— С днем рождения, Миличка! Но подарок не от меня, пришел по почте.

— Ух ты, ты первый человек за несколько лет, поздравивший меня с днем рождения, так что вряд ли это подарок.

Открываю, достаю свою первую мыльницу, это слишком круто, чтобы быть правдой. Подписи нет.

Много месяцев я таскала ее с собой, снимала все, что под руку попадалось, пока туда не попался Рафаэль. Меня живо закинули в машину, отобрав из рук самое дорогое и выбросив в окно. Я впилась зубами в его волосатые руки, а он все продолжал колотить меня, пока у меня не осталось сил даже сидеть на сиденье. Я сжалась в комок, у меня болел каждый сантиметр кожи. Он даже не стал меня насиловать, просто избил до полусмерти.

— Привет из Лимпопо, шлюха. — Открыл двери и выкинул меня на дорогу, прямо на ходу.