Глава 3

Эмма

Надеваю джинсы и футболку — вещи с нашей первой встречи в баре. Зачесываю гладкий хвост. Я редко крашусь. Максимум тени для бровей и тушь. У меня серые глаза, и на фоне черных волос они выглядят достаточно выразительно. Спускаюсь на первый этаж. Надо же, я уже привыкла. Тут даже неплохо, если не вспоминать о том, что меня похитили и держат тут силой. Интересно, зачем? Неужели этот зверь так обиделся за то, что отшила его? И кто все эти люди?

Иду в кухню, и слышу свое имя из кабинета, где еще пару дней назад кому-то вышибли мозги.

— Эмма! — Медведь мне омерзителен. Он ведь едва не изнасиловал меня вчера, — подойди, — остаюсь в проеме. На углу стола сидит Ос, скрестив руки на груди. — Сегодня рождество.

— Серьезно? Поздравляю, — произношу как можно безразличней. Ос слегка улыбнулся. Медведь поднимает на меня взгляд, такой как вчера перед тем, как отнести в комнату.

— После завтрака поедем в магазин, надо привести тебя в порядок. Вечером у нас мероприятие.

— А кто сказал, что я туда пойду?

— Да ты, блядь, издеваешься? — он поднимается из-за стола, и я непроизвольно отступаю.

— Да нет, это ты издеваешься. Приволок меня сюда, и теперь играется. И еще, я и так прекрасно выгляжу, и не в какой порядок меня приводить не нужно, — если честно, у меня никогда не было проблем с самооценкой. Медведь подлетает ко мне и хватает за челюсть.

— Вот же сука своенравная, — мне дико больно. — Ты здесь, потому что я захотел тебя поиметь, и ты будешь делать так как я захочу до тех пор, пока мне это не надоест.

— Или пока я не вскрою себе вены, — произношу я шипя.

— Потише, друг… не порти товар… — в кабинет заходит Энджел и убирает его руку от моего лица. Медведь легким движением руки откидывает его на два метра. Потом берет меня под локоть и тащит в кухню как провинившегося ребенка. Какой еще блядь товар?

— Миша, тише, ты же ей кости сломаешь, посмотри какая она худенькая, — милая бабуля ставит передо мной яичницу, меня сразу начинает тошнить. — Не нравится?

— Я не голодная.

— Будем как вчера сидеть припираться? — произносит Медведь уже спокойнее. — Что ты хочешь?

— Я хочу домой, но похоже это вряд ли какого-то волнует в этом доме.

— Милая, кашки? — бабуля делает вид, что все в порядке.

— Овсянку на воде, с сахаром.

— И только? Да ты ж прозрачная совсем… Ну вот хотя бы сыр и колбаска. Не нравится вареная, копченая есть…

— Не хочу, — я редко завтракаю, просто не чувствую голод с утра. Наверное, от этого вся стройность.

— Ну хорошо, подожди немного, — ее голос успокаивает. Медведь сидит сбоку от меня и пышет гневом. Энджел и Ос садятся рядом и с жаром уплетают яичницу с салатом и колбасками.

— Ты сказал товар. Это я товар?

— Когда я ем я глух и нем, не слышала поговорку? — улыбнулся ангел, кто дал ему эту кличку? Под сладкой внешностью голубоглазого блондина скрывалась черная душа. Ос ухмылялся, ему просто нравилось издеваться надо мной.

— Ты хочешь меня продать сегодня, так?

— Продам Энджелу прямо сейчас, если не закроешь свой рот, — прохрипел Матон.

Я отвернулась к окну. Под носом стояла каша. Жутко хотелось кофе, ароматная кружка дымилась в руках зверя.

— Советую поесть, день будет долгим.

Я промолчала, не обращая внимания на слова Медведя. Но он не из тех мужчин, которых можно игнорировать. Схватив за шею сзади, он повернул мою голову.

— Ты же сам сказал мне закрыть рот! Как я должна есть?

Ос заржал, Матон отпихнул меня, взял кофе и кивнув Энджелу, вышел. Тот направился вслед за ним. Ос уставился в свой телефон, видимо ждал пока я доем.

Я намазала кусочек белого хлеба маслом и принялась за кашу. Закончив, встала.

— Вернись на место.

— Зачем?

Ос не ответил.

— Можно мне на улицу?

Скрещивает руки на груди, жует жвачку. Приподнимает бровь. Красивый гад.

— Я уже четыре дня взаперти.

— Три.

Развожу руками в отчаянии, сажусь. Комок подступает к горлу.

— Энджел сказал, что меня тут никто не тронет, что я тут для Матона… Интересно, что он скажет если узнает, как ты поступил со мной вчера?!

— А как?

— Уже забыл? Я едва не утонула!

— Ну не утонула же…

— Ты наступил мне на руку! Да знаешь кто ты…

— Что, хочешь как-нибудь назвать меня? А обещала не обзываться.

Я отсела на другой стул, не хотела показывать красных глаз, не доставлю ему удовольствие. Будь он проклят, мерзкий ублюдок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ос вздохнул.

— Только не нужно снова реветь. Пошли.

— На улицу?

— В бассейн! Куда больше хочешь?

— На улицу!

— Ну так пошли…

— Я не перепрыгну забор, — прогулка в компании Оса не привлекала.

— Или идешь со мной или не идешь вообще. Хочешь стать ужином для своры псов?

Сдаюсь. Он выносит мою куртку, шапку и ботинки. Не люблю зиму, но с наслаждением вдыхаю морозный аромат хвои. Собаки подбегают к Осу, он трепет поочередно за уши этих зверюг. Мой пристав тянется в пяти метрах позади меня. За воротами высоченные горы и густой лес.

— Сюда можно добраться только на снегоходах?

— Или по воздуху.

Где-то должна быть дорога, ведь как-то построили этот дом.

— Зачем вы привезли меня сюда?

— Спроси у Медведя.

— Спрашивала… Его реально так зовут?

Отвечает коротким кивком.

— А тебя?

— Ос.

— Ос в смысле «Оз — великий и ужасный?»

Смотрит серьезно, не понимая, о чем я.

— Ну, кино такое есть…

Не отвечает, сверлит глазами.

— А там что? — показываю на маленькую пристройку.

— Летом оранжерея.

— А там?

— Барбекю.

— Ты можешь так за мной не ходить, чувствую себя собачкой на поводке.

— А ты всегда такая борзая?

Я кратко посмотрела на него, — всегда.

У Оса зазвонил телефон, и он отправил меня в дом.

Я ждала неизвестно чего в каминном зале. Мне было приказано сидеть тут, пока Медведь почистит перышки и будет готов к выходу. Слышу шаги по лестнице. Ко мне спускается бородатый великан в синих джинсах, черном вязаном свитере и коричневом пальто. Его ботинки по-солдатски поверх штанов. Он выглядит достаточно стильно для предводителя дикарей. И если смотреть объективно, он самый красивый мужчина, которых я встречала, как бы ни было противно это признавать. Аккуратная борода, черные волосы с легкой проседью зачесаны назад. Но взгляд, как и прежде хмурый, за что ему-то меня ненавидеть?

— У тебя ничего другого нет из одежды?

— А что я плохо выгляжу? — я все в тех же джинсах и футболке. Это вообще-то мой любимый наряд, для фотографа самая лучшая одежда.

— Ты прекратишь отвечать вопросом на вопрос? Во-первых, там холодно, хочешь отморозить свой тощий зад?

— Какой бы тощий он ни был, тебе он по душе, раз я здесь.

— Блядь, Эмма, сейчас я выебу тебя прямо тут и мне похую если кто-то пойдет мимо! — хватает меня за шкирку и тащит на диван. Упираюсь ногами, но у него это вызывает лишь усмешку.

— Вы еще не готовы? — в дверях стоит Энджел, я слышу гул вертолета. Рада, что он пришел.

Встаю с дивана, получаю хороший шлепок по тощему заду от Медведя, жест, чтобы я поторапливалась к выходу.

***

Никогда не летала на вертолете. Медведь усаживает меня на заднее сиденье, туго пристегивает, на секунду взглянув мне в глаза. Так странно… Я ведь не знаю его совсем, кто он, и зачем я тут. Тело бросает в дрожь, когда вижу этого зверя. От страха, конечно, от страха… А сейчас вот глаза его увидела в десяти сантиметрах от меня и разряд тока прошел от макушки до пят…

— Хочешь что-то сказать? — я уставилась на него как идиотка! Потом начала мотать головой, будто у меня припадок. Тот надел на меня наушники, и сел вперед.

Со мной рядом Ос, думают я настолько шальная, чтобы сигануть из вертолета? Впереди Энджел, Медведь пилотирует. Мы взлетаем, и я ахаю от вида на заснеженные горы. Полет длится не долго. В городе оставляем вертолет на площадке, где нас уже ждет черный тонированный Рэндж Ровер и X5. Медведь ведет меня под локоть к Рэнджику, Ос садится за руль. Вторая машина для Энджела.

— Чтобы купить одежду нужно зайти в магазин, она сама к нам не спустится, — стоим в подземной парковке какого-то торгового центра в Сочи.

— Уверена? — Медведь уже несколько минут сидит, уставившись в телефон.

— Мы так и будем молчать?

Отрывается от телефона, глаза отдают холодной сталью. Черные, мрачные глаза впиваются в мою душу.

— Ну давай побеседуем, — произносит на выдохе, словно я ему осточертела.

— Кто ты?

Приподнимает бровь и ухмыляется.

— Я серьезно.

— У моей работы много названий. Будем считать, что я бизнесмен, — покручивает в руках смартфон, слегка улыбаясь.

— Куда мы едем вечером?

— Увидишь. Там будет масштабное мероприятие.

— Что бы ты знал, я известный фотограф, и отсняла массу светских мероприятий и звезд для журналов. Не стоит так говорить, словно мы едем на церемонию Оскара, ты вряд ли меня удивишь. И еще, там меня могут узнать, и я обязательно выложу, что ты притащил меня силой! Поэтому если ты решил продать меня каким-нибудь извращенцам учти, я так просто не дамся!

Моя речь его позабавила. Наигранно серьезное лицо, кивает, типа внимательно слушает.

— Мой муж крупный ресторатор, он и друзья будут искать меня.

— Твой муж кинул тебя ради мокрощелки, а твои друзья уверены, что ты уже дома в Санкт-Петербурге, на Гашека 9, Романова Эмилия Львовна… — у меня отвисает челюсть, я живу там всего две недели, сняла, когда муж выставил меня. — Тебя никто не ждет, госпожа известный фотограф, так что расслабься, сегодня будет длинная ночь…я планирую хорошо заработать.

— Да кто ты такой черт возьми и почему я?! Во мне нет ничего особенного, и можно найти в сто раз красивее меня и моложе! А денег заработать больше!

Он задержал взгляд на моем лице, — ну ты же известный фотограф, известные люди стоят дорого …, — он усмехнулся, это не было настоящей причиной.

В этот момент вернулся Ос с кучей пакетов, открыл заднюю дверь и подал стаканчик Медведю. То же мне стилист-имиджмейкер.

— А ты говорила сами не спустятся… Хочешь? — надо видеть эту картину, двухметровый мужик с молочным шейком. Выкидывает трубочку и делает большой глоток, борода и усы окрашиваются в белый цвет. Достает платок и вытирает.

— Сомневаюсь, что он мог подобрать для меня что-то путнее.

Они не ответили, у них вообще принято игнорировать меня, будто я невидимка.

— Да объясни же, почему я тут?!

— Эмма, — Медведь приблизился ко мне вплотную. Его одеколон коснулся тела, и волоски на коже сразу поднялись. Обхватил за шею, губы остались в паре сантиметров от лица, — заткнись, по-хорошему.

Я ожидала очередного поцелуя, грубого и властного, но он, улыбнувшись, видимо догадываясь о моих мыслях, вернулся на прежнее место.

Мы заехали еще в пару мест. Я все время оставалась в машине, рядом с которой терся охранник, один сидел внутри. Полная машина их следовала за нами по пятам. Овсянка давно испарилась, и я была жутко голодной.

— Можно вас попросить купить мне что-нибудь из еды? — спросила я водителя.

— Нельзя.

Козел, достали.

Вернулся зверь, я обратилась к нему с той же просьбой.

— Нужно было есть и не выпендриваться.

— Я ела! Это было семь часов назад!

У Медведя зазвонил телефон, он мельком взглянул на экран и ответил коротким Алло.

— Что-то выяснила? Аня, прекрати эту истерику, я все решу… С ним все будет хорошо, — на том конце провода я слышала женские всхлипы, — если я сказал, так и будет, ты же знаешь… он скоро вернется, езжай домой.

Последние слова зверь произнес с такой теплотой, что я невольно взгляну на его лицо. Мимолетная улыбка скользнула по губам, растворившись в волосках идеально ровной бороды. Может быть он все-таки нормальный? А все происходящее лишь дурной розыгрыш?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Пиццы будет достаточно?

— А? — живот урчал, но разговор отогнал мысли о голоде. Мне стало жутко интересно, кто та женщина и о ком они говорили.

— Есть хочешь?

— Хочу

— Роман, сделай.

Охранник направился в ресторан, рядом с которым мы стояли. А чуть позже вышел оттуда с какой-то женщиной. Она взглянула на машину, пытаясь что-то высмотреть, но быстро потеряла интерес, когда к ней подошел Энджел, и оба сели в ее красный мерседес.

Рома вернулся с парой банок колы, которую я терпеть не могла, но говорить не стала. А вот Маргарита оказалась невероятно вкусной.

— Спасибо, — заставила я себя произнести скупую благодарность. Хоть голодом не морит. Медведь в ответ лишь коротко кивнул.

Энджел

Когда мать со своей подругой приводила очередных клиентов, я должен был уйти. Я сам хотел, как можно дальше. Слышать, как родная мать стонет под каким-то жлобом было омерзительно. Клиенты больше любили ее, чем Светку. Подруга матери, вдвоем они организовали собственный бордель прямо у нас дома. За год мы выбрались из голода и нищеты, в которой прибывала большая часть страны в девяностые. Теперь посреди хибар частного сектора стоял новый двухэтажный коттедж с отдельным входом для клиентов. Мне было тринадцать, когда я впервые напился и воспользовался им, чтобы мать не увидела меня в таком состоянии. Не смотря на то, что она была шлюхой, все же пыталась воспитывать. От Светки только что ушел очередной клиент, и она лежала в постели, распаленная шампанским. Сквозь мятую комбинацию виднелась грудь. Я впервые видел настоящую, да еще так близко. Она рассмеялась и подозвала меня ближе.

— Мамочка сегодня на выезде, — она достала грудь и сжала в руке. Пышная, с большим розовым соском…

Я любил вспоминать эту шлюху. Любил ее сиськи. Я невольно сравнивал каждую девку, проходившую через мою постель. Это как погрузить сумку на магнитную ленту в аэропорту. От одних воспоминай у меня встал, я поправил его рукой, и девчонка отвернулась. Мне нравился запах их страха, крик возбуждал. Нравилось, как они до последнего надеются, что их не тронут. Что вдруг именно она та особенная, которую просто отпустят.

Эмма и была особенной, в какой-то степени. Но не для меня. Она игрушка Матон. Я буквально слышал, как билось ее сердце. Они все так реагировали на меня.