14. Настя

Через два дня мы провожали бабу Валю. Костя помог ей отнести её сумки в "Ниву", и проверил давление в шинах.

– Спасибо, мои родные! – радовалась женщина, что дом и хозяйство будут под присмотром. – Постараюсь вернуться поскорее.

– Ба, а ты можешь подольше у подруги погостить? Ну, неделю там… Или две? – неожиданно спросил Зимин.

– Могу, конечно, – с лёгкостью согласилась баба Валя. – Я же всё понимаю – дело молодое. – Она заговорщически мне подмигнула, заставив смутиться и покраснеть. – Да и Катерина будет рада. Главное – дом мне не спали, Костик.

– Постараюсь, – пообещал он.

Женщина сердечно обняла нас на прощание, села в свою машину и укатила. Я смотрела, как Костя запирает за ней ворота, и понимала, что без бабы Вали между нами будет всё иначе.

Она была неким буфером между мной и внуком, сглаживала углы в нашем общении, а сейчас мы остались вдвоём. Мне было неуютно от этой мысли. Два дня я могла потерпеть Зимина, но неделю или больше?

Жесть.

Как будто бабушка Кости могла защитить меня от него, а теперь было некому это сделать. Зимин меня пока не обижал, даже не ссорился со мной, но это потому, что держал лицо перед своей родственницей, поддерживая легенду о наших с ним отношениях.

Теперь притворяться было не перед кем, да и не за чем – это пугало. Я прекрасно помнила, какой скотиной был Зимин, пока мы сюда не приехали. Не то чтобы я его боялась, что он сделает мне что-то плохое, скорее неприятны были его диктаторские замашки, от которых его больше некому было сдерживать.

– Зачем ты спровадил бабушку так надолго? – спросила я у Кости, когда он проходил мимо меня. – Что-то случилось? Ты что-то от меня скрываешь?

– Ничего не случилось, – равнодушно пожал своими широкими плечами Зимин. – Просто мне нужно время.

– Для чего?

– Чтобы выебать тебя хорошенько в извращённой форме, а потом продать жуликам подороже.

– Очень смешно.

– Ну, посмейся, – хмыкнул он и ушёл в дом.

Я пока не понимала, когда он шутит, а когда серьёзен. За маской остроумного весельчака скрывался жестокий, бескомпромиссный человек. Костя майор, на секундочку. Такие звания просто так в полиции не раздают.

Стоило вспомнить, как Зимин безжалостно расстрелял машину с людьми, преследовавших нас на трассе под видом ДПС, и ужас пробирал до костей.

Смогла бы я убить человека, пусть и защищая свою жизнь или жизнь близкого человека? Сложный вопрос.

Для Зимина это было привычным делом. Понятно, что ему по долгу службы приходится делать страшные вещи, но это не может не оставить отпечаток на его душе, его психике, его личности.

Как бы я ни относилась к майору, понимала, что от него зависит моя дальнейшая судьба да и жизнь в целом. Старалась особо не попадаться ему на глаза, заняв себя домашними обязанностями под завязку. Единственным моим развлечением был телевизор, который я смотрела в основном по вечерам в гостиной.

Мыла, готовила, ухаживала за огородом и курами, чтобы только не думать о плохом. Мне удавалось ненадолго отвлекаться, но каждый раз, проходя мимо раскуроченной машины майора, я вспоминала о том, что уже едва не погибла, и он вместе со мной. Бандиты могли нагрянуть сюда в любой момент, и церемониться с нами не будут, судя по стычке с ними на дороге.

Неизвестность и беспомощность нервировали. Чувствовала себя мебелью, которая ничего не решает.

Что решал Костя в данной ситуации, я понятия не имела, и от этого тоже штормило. Он ничего мне не рассказывал о том, как обстоят наши дела на самом деле. Может, оно и к лучшему? Меньше знаешь, крепче спишь.

После нашего разговора на качели Костя замкнулся в себе, стал ещё более молчаливым и задумчивым. Мы почти не разговаривали, но где бы я не была, везде ощущала на себе его зоркий, пристальный взгляд.

Зимин стал моей тенью. Только в своей комнате я могла отдохнуть от его слежки. Думала, привыкну со временем, но к этому невозможно было привыкнуть.

Костя тоже постоянно был в напряжении. Даже когда мне начинало казаться, что он расслаблен, ощущение было обманчивым. Зимин был как зверь, готовый вскочить в любую секунду и броситься в драку.

Его суровость была мне на руку. Разве жёсткий мужик, который всегда начеку, не самый лучший защитник?

Это было так, но мне хотелось чисто по-человечески понять его суть, узнать его лучше. Может, и не стоило?

Нас связывало уголовное дело – на этом, пожалуй, всё. Почему тогда мне так сложно соблюдать субординацию и делать вид, что мы просто полицейский и свидетель?

Вечером я приготовила ужин и позвала Костю, который потихоньку чинил забор. Он особо не торопился закончить ремонт изгороди, из чего я сделала вывод, что мы в этой деревне засели конкретно.

Надо отдать должное Зимину – делать он меня вообще ничего не заставлял. Кашеварить – была чисто моя инициатива. И вообще, я заметила, что когда он поест, становится добрее и разговорчивее. Поговорка о пути к сердцу мужчины наглядно работала. Мне не нужно было сердце Зимина, но и не хотелось, чтобы я надоела ему, и он в самом деле продал меня мафии.

Может, бандиты просто мало ему предложили в прошлый раз, и сейчас майор ведёт переговоры о моей продаже на боле выгодных условиях? Откуда мне знать наверняка, что Костя – человек чести? Вдруг он не пошутил, и именно поэтому присутствие здесь бабушки было лишним?

– Как твоя рука? – спросила я мужчину, когда он уселся за стол.

Не знала, о чём ещё поговорить, а молчание сводило с ума.

– Тебе правда интересно или просто попиздеть захотелось? – услышала в ответ.

– Раз спросила, значит, интересно.

– Твоими молитвами. Не бойся, раньше времени не сдохну.

Костя взял в одну руку ложку, в другую – ломоть хлеба и принялся с аппетитом хлебать суп. А у меня кусок в горло не лез. Рассматривала его мужественный профиль и уже жалела о том, что поинтересовалась его здоровьем.

Когда он съел суп, забрала у него пустую тарелку, поставив перед ним другую, с запеканкой.

– Хорошо готовишь, мелкая, – с набитым ртом проговорил Костя. – Мне нравится.

Я и так видела, что ему по вкусу моя стряпня, но его похвала была всё равно приятна.

– Спасибо. Не для тебя старалась. Скучно просто, – как можно безразличнее съязвила я.

– Ну, прости, мы не на курорте, – также безразлично ответил Костя. – В воскресенье в гости пойдём. Развлечёшься.

– В какие гости? К кому?

– На днюху к моему корефану. Нас пригласили.

– Я, пожалуй, дома останусь, – сразу отказалась я. – Сходи один.

– Исключено.

– Мне даже надеть нечего.

– Выряжаться не обязательно, Насть. Там все свои будут.

– Я не пойду как чучело, – стояла на своём, искренне не понимая, зачем Костя меня тащит к своим друзьям.

– Пойдёшь.

– Послушай…

Громкий хлопок огромной ручищей по столу заставил меня вздрогнуть и прерваться на полуслове. От звона подскочившей посуды в ушах зашумело. Каменная рожа Зимина не выражала абсолютно ничего, но выпученные глаза горели таким огнём, что я застыла, превратилась в камень от испуга.

– Это ты меня послушай, Настенька, – ровным, как струна голосом произнёс Костя. – Ты. Делаешь. То. Что. Я. Говорю, – едва ли не по слогам отчеканил он, как будто я умственно отсталая. – Мозги ебать будешь своему парню. Настоящему. Не мне.

– Я просто не понимаю, зачем тебе брать меня с собой, – дрожащим голосом выдавила я из себя, пытаясь сгладить обстановку. – Ты правильно заметил, я не твоя девушка.

– Я хочу пойти, но не могу оставить тебя без присмотра, – чуть смягчившись, объяснил Зимин. – Неужели это нужно объяснять?

Я ничего не ответила. Нервы начали сдавать. Слёзы обиды навернулись на глаза, начали душить. Обязательно быть таким грубым? Почему нельзя просто поговорить спокойно?

– Чё надулась? – заметил моё расстройство Костя. – Может, тебя огорчает, что между нами ничего нет?

С этими словами он схватил меня за шиворот. Рывок, и я оказываюсь верхом на его коленях. Инстинктивно дёргаюсь, но безуспешно. Держит намертво.

Что ему нужно, мамочки? Трахнуть хочет, как обещал?