Глава 3.

Глава 3.

Майор Волков, ввалившийся в мою квартиру, выглядел откровенно офигивающим. И это состояние ему определенно не нравилось. Он сердито хмурил брови и в то же время хлопал ресницами, будто не понимая, где он и кто он. Наверное, Эйнар точно так же будет смотреть на серийного маньяка, который пришел добровольно сдаться и тортик с собой прихватил для доблестных следователей.

– Объяснись! – он фактически втолкнул меня в квартиру, не дожидаясь приглашения зайти. Дверь он закрыл мягко, хотя на лице отчетливо читалось желание хлопнуть ею погромче.

– По какому вопросу? – осторожно уточнила я, наблюдая, как Эйнар скидывает тяжелые зимние ботинки и опять же без спросу роется в запасе тапок для гостей.

– Господи, – удивленно выдохнул майор, крутя в руках голубые тапочки сорок восьмого размера, – у тебя в доме живет йети?

– Ногу начальника надо знать, – фыркнула я.

– Думаешь, мне часто сапог в морду прилетает? – майор наградил меня нечитаемым взглядом. Дергающаяся щека аккуратно намекала, что с вопросами и претензиями пока стоит повременить. – Кофе в доме есть?

– В этом доме сто квартир. У кого‑то кофе точно есть, – привычно пробубнила я и тут же спохватилась: – Тебе крепкий?

– Как сама бездна, – Эйнар послушно поплелся за мной на кухню. – И пустырника туда накапай.

– Тут либо одно, либо другое, – я включила кофемашину. – Какой смысл сажать сердце, если одновременно от нервов что‑то принимать? Да и нет у меня в доме успокоительного.

– Совсем? – удивился майор.

– Да вот как‑то раньше надобности не было, – развела я руками. – Не каждый день меня муж убить пытался. Крестный сказал, что ты сегодня отдых взял из‑за переутомления.

– Еще бы, – Эйнар отодвинул стул, перевернул его спинкой вперед и оседлал. – Знаешь, когда меня из зеркала позвал голос, я чуть его не разбил кулаком от неожиданности.

– Зеркало старинное? – я заинтересованно прищурилась. Значит, все‑таки дух не был галлюцинацией. Это же не простуда, чтобы у обоих одновременно одно и то же видение было.

– Бабкино наследство, – майор жадно втянул в себя аромат свежезаваренного кофе. – Я порошковые замены не признаю. Считаю, что в жизни и так немного радостей, чтобы лишать себя отличного вкуса. – Она что‑то о Франции говорила. Мол, ее мать в подарок на свадьбу от родни мужа получила. Типа по наследству передали. Я его выбросить сначала хотел, потом жалко стало. Нафига мне трельяж? Я не настолько восхищаюсь своим лицом, чтобы с разных ракурсов на него любоваться.

Я нырнула в холодильник. Конечно, есть у меня и конфетки с печеньками, и тем не менее такого мужчину, как Эйнар, надо кормить чем‑то солидным. Мясную нарезку майор встретил горящим взглядом.

– Франция? – уточнила я. – А давай куплю у тебя трельяж. Только мне сначала надо осмотреть его.

Маленькая чашечка эспрессо Эйнара развеселила. Он манерно, двумя пальцами взял за ручку, при этом оттопырив мизинец.

– Всегда хотел так сделать, – пояснил он с довольной улыбкой. – Мы же на работе из литровых кружек пьем, иначе кофеин не усваивается, а тут же выходит из организма. А что касается зеркала… Нет, не продам. Меня совесть и дух бабушки замучает. Я же обещал, что жене подарю на свадьбу. Традиция такая. Стой-ка! У меня появилась идея.

– Не-не-не, – я резче, чем нужно, опустила на стол корзинку с хлебом. – Вот ради зеркала я еще замуж не выходила. Тем более я от первого мужа не успела избавиться.

Майор церемониться не стал и быстро сполоснул руки в раковине прямо на кухне, чтобы вернуться за стол, развернув стул как положено, и начать уничтожать предложенное угощение. За минуты три тарелка с нарезкой опустела.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Эйнар, но сразу проказливо улыбнулся: – С точки зрения уголовки твоя фраза звучит очень провокационно. Может, у вас это семейное развлечение по выходным – пытаться убить друг друга? Нацедишь мне еще из своей шайтан‑машины кофейку? А то складывается впечатление, что я у нее последнее отбираю. По капле выцеживает.

Майор откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его ленивый взгляд, скользивший по обстановке кухни, выражал сытое удовлетворение. Всегда знала, что голодный мужчина – злой мужчина. Хотя на Дениса это не распространялось. Он и ел-то, как птичка. Клевал больше. А если мы выбирались в ресторан, заказывал горстку каких‑нибудь деликатесов. Да и дома предпочитал слишком правильное питание. В общем, перекусить бутербродами – неприемлемый для столь важной персоны вариант. И как он будет на тюремной баланде? Когда его посадят, обязательно пришлю ему посылку с одной упаковкой дешевого чая. Вот какая я добрая.

– А теперь, – вкрадчивым тоном проговорил Эйнар, – мне бы хотелось узнать, в честь чего в моих волосах появились седые пряди? Почему голос из зеркала сказал мне идти к тебе?

– Точно ко мне? – рискнула уточнить я. Мало ли какие духи по зеркалам гуляют. – Тебе и адрес мой назвали?

– Сам пробил, – взгляд майора потяжелел. Вот опять в воздухе запахло морозом. – Мне сказали найти ведающую, Велесом отмеченную, доброй славой отца покрытую. Шарада была несложной. Велесова Ведана Доброславовна. Тьфу ты. Твое имя, фамилию и отчество можно для улучшения дикции использовать. Знаешь, сколько таких в России‑матушке проживает? Уникальная ты наша.

Я для храбрости залпом выпила кофе. Далеко не каждый день приходится рассказывать о встрече с Одином. И все бы ничего, если бы я в процессе глупо не похихикивала.

На удивление, майор Волков слушал меня внимательно, не перебивая. На всякий случай следила за его руками. Вдруг он достанет телефон и позвонит врачам, которые отбирают у психов яркую цветную жизнь, делая ее обычной и скучной.

– Хм, – протянул Эйнар, когда на кухне повисла нездоровая тишина, – получается, дед мне не байки рассказывал, а правду? Говорил, что мы искателей должны защищать. Типа духи над нами власти не имеют.

– Вот как-то так, – я виновато поковыряла пальчиком пятно на столешнице. – Теперь надо умудриться попасть на рынок…

– Погоди, – майор резко перебил меня. – Прости, но я не верю. Да, дед байки травить любил. Но волшебства не существует. Духов и подавно. Один – вообще мифический персонаж.

Я вот тоже в этом была уверена, пока зеркало в ванной не заговорило. Кстати, идея-то недурна.

– Пошли со мной, – я встала с решительностью Наполеона – и тут же поняла, что это была ошибка, как поход на Москву.

Потому что Эйнар тоже встал, и кухонька на пятнадцать квадратных метров оказалась какой-то слишком тесной. Этот мужчина умудрялся заполнять собой буквально все пространство. А в ванной комнате, выполненной в розовых тонах, вообще развернуться было негде. Причем с Денисом такой проблемы не возникало. Так, хватит мне сравнивать майора с бывшим мужем. Это даже как-то оскорбительно для Эйнара.

По зеркалу я постучала, затаив дыхание. Если сейчас дух не появится – мне точно хана.

– Чего зовешь? – раздался ворчливый голос. – Я только прилегла после встречи с подругами. Читали некрологи и радовались, что скоро со знакомыми чаи распивать будем.

– Простите, – я неуверенно переступила с ноги на ногу и бросила взгляд через плечо на задумчивого майора, – тут просто защитник, которого вы позвали, отказывается верить.

– Еще одна бестолочь на мою голову, – бабушка недовольно скривилась. – Ты кого, касатик, обманываешь? Твой предок все рассказывал. Вон даже метку сам поставил. От твоей веры ничего не поменяется. Никуда ты не денешься, пока она, – в мою сторону ткнули прозрачным пальцем, – задание не выполнит.

– Ладно, с этим чуть позже, – Эйнар скрестил руки на груди. – Кто вам разрешил вламываться в мой дом и в мое зеркало? Незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица, по законам нашей страны либо штрафом облагается, либо сроком до трех месяцев. Мне составить протокол?

Бабка в зеркале удивленно моргнула, а затем весело расхохоталась:

– А составляй, касатик, составляй. Мне вот только интересно, что ты будешь в качестве доказательства прикладывать? Справку от врача? Я хоть и дух, но все же образованная.

– Кхм, чисто теоретически проникновения не было, – посчитала нужным уточнить я. Да, иногда случается со мной приступ душноты. – Это скорее… подглядывание. Ну как в окно к соседу заглянуть. – И, прежде чем майор решил повесить на духа очередную статью, быстро добавила: – Случай однократный. Без умысла и цели сбора информации.

Эйнар заинтересованно приподнял брови:

– Смотрю, ты уже сталкивалась с этим?

– Одна деятельная соседка пыталась окрутить моего крестного номер три, – усмехнулась я. – Она на первом этаже жила и заявила, мол, он за ней в окно подглядывал, когда женщина голенькая по квартире ходила. Конечно, владелец сети частных клиник, практикующий маммолог, сисек никогда в жизни не видел, чтобы ради этого лезть на дерево. Ведь «подглядеть» можно только на уровне окна, а крестный ростом не вышел.

– Номер три? – майора ложное обвинение совершенно не заинтересовало. А вот порядковый номер крестного – вполне.

– Ну да, – я пожала плечами. – У папы было пятеро друзей. И каждый хотел быть крестным. Чтобы не поругались, у меня теперь пять крестных.

– Простите, – прошамкала бабка в зеркале, – я вам не мешаю? Может, обменяетесь подробностями ваших жизней без свидетелей? Ироды, зачем позвали‑то? Ты уже нашла записи отца? Нет? И чего дергаешь тогда? Мы, духи, очень занятые. Опять же сегодня собирается петиционная кампания «За права потусторонних». Затем с подругами будем вязать из лунных ниток шарфики. Да и духи-новички пригляда требуют. Ведь все на мне. Весь мир за зеркалом на одной мне держится. Ах да. Еще в ЖЭК заскочить поскандалить.

– У вас там есть ЖЭК? – искренне удивилась я.

Кажется, эта организация просочится куда угодно. Даже в ад, и тогда там начнется коллапс: то воды нет, то отопление под котлами отключат. А уж когда хозяин подземного царства увидит счет за коммуналку – расстроится. Он-то наивно думал, что хуже наказания, чем попасть в его владения, нет. А на самом деле достаточно неплотно закрыть кран с водой, чтобы она целый день текла тонкой струйкой.

– Есть, – гордо подбоченилась бабка. – Они с меня три шкуры за отопление содрали, а батареи чуть теплые. Ничего не знаю. Пускай пересчитывают. А ты, касатик, можешь верить, можешь не верить, а все искательнице поможешь. Судьбу гневать – проблем наживать. Больших таких.

– Это угроза? – подозрительно прищурился майор. Подозреваю, он поставил себе цель все-таки составить протокол на духа. Я бы очень хотела поприсутствовать в момент, когда он понесет бумаги на подпись начальству. А тот потом в прокуратуру их направит. Главное, семечек с собой побольше прихватить и блокнот, чтобы новые ругательства записывать.

– Констатация факта, – дух с тоской посмотрел на нас. Мол, вот не свезло, так не свезло – связаться с двумя идиотами. – Нет, хочется тебе просыпаться в холодном поту от всяких кошмаров – твое дело. Ну, или угодить в лет пять невезения тоже можно. Она каждый раз что‑то новенькое придумает для тех, кто ее не уважает.

– Это какой‑то сюр, – пожаловался потолку в ванной Эйнар. – О, прикольные панели. Где брала?

– Крестный из Англии привез. – Кстати, мой интерьер Денису не нравился. Он сначала хотел все переделать, но, как только услышал сумму, вложенную в дизайн, бывший муж сразу молиться стал на вещи. И на этот потолок в частности.

– Это который? – поинтересовался майор, протягивая руку, чтобы пощупать плитку на стене. Еще и швы пальцем проверил.

– Который главный редактор ведущей городской медиагруппы, – чуть рассеянно ответила я, наблюдая за попытками духа выглянуть из зеркала.

– У‑у, – сердито протянула бабка, – буржуи. Дорого‑богато живешь, а старого больного духа по пустякам дергаешь. Все! Разбирайтесь сами. Я ушла в ЖЭК восстанавливать нервы. А записи поищи там, где прошло детство предыдущего искателя.

Мы еще пару минут молча смотрели в зеркало, ожидая, что дух пошутил. Точнее, смотрел Эйнар, а я смотрела на Эйнара. Интересно, а у него есть девушка? Или, хуже того, жена? Спросить в лоб или попытаться узнать через крестного?

– И что нам теперь делать? – в тишине громом прозвучал голос майора. – Пойти небольшим, но тесным коллективом к врачу или притворимся, будто все в порядке?

– Второй вариант более предпочтителен, – я скорбно поджала губы. – Хоть и люблю историю, но общаться с умершими личностями не стремлюсь. Мало ли кто будет твоим соседом по палате.

– Логично, – кивнул майор. – Мне и подавно наблюдаться у психиатра на постоянной основе нельзя. Табельное оружие психам не выдают. Поэтому предлагаю сделать умные лица и начать выполнять задание. Что нам известно?

– Пойдем в зал, – я махнула рукой на дверь.

Еще немного времени в небольшом пространстве ванной – и майору придется от меня отбиваться. И главное – саму себя понять не могу. Вроде не март на дворе, а веду себя, словно изголодавшаяся кошка. Никогда за собой такого поведения не замечала. Вот до чего стресс людей доводит.

В этот раз майор слушал меня внимательно, будто еще на что‑то надеясь.

– М‑м, – протянул он, когда я выложила имеющиеся крохи информации, – а я-то наивно полагал, что мне повезло в армии. Там никто не заставлял копать от забора и до обеда. Начальники на работе тоже адекватные попадались, которые не давали заданий типа разложить бумаги по размеру. А вот где-то меня карма догнала. Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что. А может, еще бабку в зеркале допросить?

– Приковав к столу и лампой в лицо светить? – хмыкнула я. – Что‑то мне подсказывает, результат нам не понравится. Она из принципа ничего не скажет. Проблема в том, что мой отец умер очень давно, и все его вещи мама выкинула, когда мы переезжали из старой квартиры. Остались лишь парочка альбомов с фотографиями, старая записная книжка да именная авторучка с гравировкой золотом. Я уже все вещи проверила, там ничего нужного нам нет. А у мамы уже десять лет другая семья.

– А ты? – Эйнар неодобрительно нахмурился. – Ты ей не семья?

– Почему же? – я неопределенно пожала плечами и глубже уселась в кресло. Не люблю рассказывать о прошлом. Люди сразу жалеть начинают. Зато у меня целых пять крестных, которые мне заменяли и отца, и всех дядей и тетей вместе взятых. – Просто я отказалась переезжать в Москву. У моего отчима там небольшой бизнес, поэтому мама перебралась к нему. А я не люблю столицу. Мне в ней некомфортно. Дышать даже тяжело. Да и народа там тьма. Тем более у отчима был ребенок пяти лет. А еще и мама забеременела. В общем, там я была лишней. Ну, или нянькой бы стала. Оставшиеся вещи отца я забрала себе.

– Дух там что-то про детство ляпнул, – майор вольготно раскинулся на моем любимом диванчике. Эта очень коварная мебель: садишься в нее – и тебя засасывает. Первый раз вижу, чтобы человек не начал барахтаться, а спокойно растекся, да еще и подушечку под спину подложил. – Ты в курсе, где это место?

– Надо маме позвонить, – тоскливо вздохнула я. – Она должна знать.

– А чего так грустно? – удивился майор. – У вас плохие отношения?

Я еще тоскливей вздохнула. Плохие отношения у мамы с Денисом. Точнее, мама каждый раз неприязненно морщилась, когда виделась с нами. Честно, не очень хочется выслушивать лекции на тему «А я тебе говорила». Не то, чтобы она выступала резко против нашего брака, просто после церемонии бросила: «Ты столько выбирала, чтобы в итоге остановиться на этом?» Крестные тоже к моему бывшему мужу большой любви не питали. Скорее терпели. Я думала, что это просто из-за ревности, а вот сейчас что‑то сомневаюсь.

– Удобный диванчик, – одобрительно заметил Эйнар. – Я на нем у тебя переночую? Ты не против?

И совершенно странное дело, но я против не была. Абсолютно. Возможно, просто не хотела почувствовать себя одинокой после разговора с мамой.

– Баш на баш, – майор звонко хлопнул в ладоши. – Ты мне крышу над головой, я тебе ужин. Устраивает?

– Главное, чтобы после твоей еды не пришлось вызывать понятых, – ворчливо согласилась на это по-еврейски шикарное предложение.

– Не переживай, – беспечность Эйнара, наоборот, заставила меня напрячься, – я вполне сносно готовлю. Пока никто не жаловался.

– Никто не жаловался, или уже не мог пожаловаться? – въедливо уточнила я. – Для человека, который собирается съесть твою стряпню, это принципиальная разница.

– Уже пять лет с другом на двоих квартиру снимаем, – снисходительно пояснил майор. – Готовим по очереди. Как видишь, прецедентов не было. Просто сегодня к нему родня приехала. Я им свою койку уступил.

– И почему мне это напоминает: «У вас несчастные случаи на стройке были? Будут», – процитировала я известную фразу из фильма. – Ладно, кухню не сожги только. А я пока с мамой пообщаюсь.

– То есть ты в меня совсем не веришь, да? – криво усмехнулся майор.

– Почему же? – я удивленно вскинула брови. – Верю. Только ни пельменей, ни доширака в этом доме нет.

– Ой, все, – махнул на меня рукой Эйнар, на удивление ловко выбираясь из плена дивана. – Молчи, язва.

Почему‑то майор очень органично смотрелся в моей квартире, будто тут и жил всегда. Он даже по полкам не проверял, где что лежит, а брал фактически не глядя. На ум сразу пришел Денис с любимым вопросом: «А где мои носки?», хотя они всегда лежат в одном и том же ящике комода.

Разговор с мамой прошел очень предсказуемо. Сначала мне попеняли, что отбившаяся от рук дочь давно не приезжала проведать родню. Затем она долго хвасталась достижениями младшего сына. Рассказала о здоровье своего мужа. Поделилась проблемами в семье старшего отпрыска мужа. Даже на соседей сверху пожаловалась. И вот после этого у меня появился шанс рассказать о своих делах. Все, что выдала мама о поступке Дениса и Эли, состояло сплошь из высококультурных оборотов, за которыми читалось истинное мнение. Все-таки она у меня филолог с огромным стажем. И, тем не менее, в итоге мама раздраженно бросила фразу, что я просто копия отца: умею находить неприятности там, где умные люди их избегают. А вот про детство папы она ничего сказать не могла. Отец первые годы жизни обитал в какой‑то глубинке. О своем прошлом он с мамой делился неохотно. Однако она все же вспомнила, что на одной из детских фотографий папы есть координаты той деревни.

Я уже планомерно подводила маму к окончанию разговора и нотаций, как на кухне очень громко высказался Эйнар. Судя по упоминанию масла в весьма неприличном контексте, оно в него брызнуло.

Маму факт мужского голоса в моей квартире взбудоражил. Видимо, она испугалась, что я вспомню любимую забаву обманутых мужей – клин клином выбивать. Не скрою, где-то глубоко в сознании такие мысли у меня мелькали, однако я их быстро задушила. Эйнар, бесспорно, хорош, только есть подозрение, будто он в восторг от своей терапевтической роли не придет.

Мама все же затребовала показать матерного обитателя кухни. Пришлось переключить телефон на камеру и пойти сдаваться. Это было очень опрометчивым решением с моей стороны. Потому что телефон чуть не выскользнул из ослабевших пальцев, когда я застала мужчину без футболки, склонившимся над раковиной.

– Кто это? – шепотом спросила мама, которой камера с отличным разрешением демонстрировала пятую точку Эйнара, обтянутую джинсами.

– Майор Волков, – скромно представила я гостя. – Он ужин готовит.

– Он еще и готовить умеет? – также тихо спросила мама, когда Эйнар выпрямился и потянулся за бумажными полотенцами, чтобы вытереться. – Дочь, надо брать. Такие гены зря пропадают. Все, вешаю трубку, а ты давай не теряйся – действуй.

Полагать, что майор ничего не заметил, глупо.

– Для кого был репортаж? – насмешливо поинтересовался Эйнар, вытирая лицо.

– Мама услышала, как ты ругаешься, и захотела узнать, кто же у дочери в гостях, когда законный муж пребывает в следственном изоляторе, – я жадно втянула запах шкворчащего на сковороде мяса. В кастрюльке уже варилась картошка. Все такое вкусное и неполезное. Похоже, мужчина не соврал, и сегодня я умру от вкусового экстаза.

Какое счастье, что теперь мне не надо подстраиваться под вкусовые предпочтения мужа‑зожника.

– Прости, – умильно сложил бровки домиком Эйнар, – масло в глаз выстрелило. Пришлось срочно промывать. А то потом начальство будет подозрительно коситься и проверять, не превысил ли я где полномочия.

– Если примутся ругать, я пожертвую этой бутылкой с маслом, – героически приняла я ответственность за причинение вреда в пределах моей квартиры. – Отнесешь ее в участок и посадишь в КПЗ. А зачем было раздеваться? Маму чуть удар не хватил.

– Ну, я же не знал, что меня транслировать будут, – развел руками майор. – Не хотел футболку намочить. Ну как? Я произвел впечатление на твою родительницу? – он еще и мышцами груди поиграл. Нехороший человек.

– Она сказала – надо брать, – буркнула я, отводя взгляд в сторону.

– Решительная женщина, – развеселился Эйнар. – А по поводу твоего отца?

А после вкусного и сытного ужина мы разбирали фотографии. Правда, при этом я чувствовала себя шариком, но очень довольным шариком. Майору у меня пришлось отбирать тарелку, когда я попыталась наложить добавки в третий раз. Он еще мрачным тоном пошутил, что понимает, почему муж рискнул меня убить. Прокормить такую обжору просто нереально.

Снимок мы нашли под обложкой фотоальбома. На фоне деревянного дома стояла семейная пара очень сурового вида. Мужчина с бородой и женщина в платке. На руках она держала кулек. Предположительно, это и был мой отец. Фото все покрывали трещины и желтизна от времени. На обороте действительно проступали еле видные цифры.

– Я, конечно, могу попробовать обратиться к криминалистам, – задумчиво протянул Эйнар, – только это займет много времени. Ну, или дракона Савина попросишь…

– Есть решение намного проще, – сладко улыбнулась в ответ я. – Ты забыл, кто я по профессии? Я хоть реставрацией мебели в основном занимаюсь, но и умею работать с бумагой. Тем более, здесь не самый запущенный случай. Мне всего‑то нужны мощная лампа с косопадающим светом, хорошая лупа и раствор для стабилизации и проявления чернил. Вот тогда и случится волшебство.

Майор аж вздрогнул всем телом:

– Кажется, у меня появилась фобия. Не говори при мне это непотребное слово. Нам надо ехать в твою фирму?

– Зачем? – я смачно потянулась, предвкушая кропотливую работу. – У меня в квартире три комнаты: зал, спальня и… мастерская. Моя работа не имеет графика. Часто приходится брать ее на дом.

– Да, мне так не подфартило, – криво усмехнулся Эйнар. – Тащить преступников на домашние харчи – не самая лучшая идея.

Мне понадобилось три часа, чтобы восстановить надпись. Майор отказался покидать меня в трудный час и скромно сидел в углу мастерской на стуле, скрестив руки на груди и прислонив голову к стене. Моральная поддержка выражалась в виде еле слышного сопения. Из плюсов – Эйнар не храпел. Из минусов – он заражал меня сонливостью.

Но больше всего удивило не то, как майор спал в неудобной позе, а то, как он спокойно вышел из этого состояния. Вроде только что сопел себе в уголке – и раз, уже в телефоне проверяет координаты. Ведь если я прикорну днем на пару часиков, то по пробуждению буду выглядеть как зомби, которого пожевали другие зомби. И рычать на окружающих я перестану только после дождика в четверг, а Эйнар отвратительно свеж и бодр. Чтобы он ни говорил, точно майор владеет магией. Ну или он – отдельный вид человека.

– Оленинский район, – Эйнар с умным видом уставился на карту в телефоне. Мне, страдающей топографическим кретинизмом, туда лучше даже не заглядывать. – Далековато. На машине часа два с половиной ехать придется.

Я предпочла сосредоточенно кивнуть, внимательно изучая стену. Какие красивые обои, имитирующие штукатурку. Терракотового цвета. Стыдно признаться, но где у нас в области находится Оленинский район, я даже не представляю.

– Завтра с утра только в отдел нужно заехать, – майор решительно хлопнул себя по коленям и встал. – Илья Федорович хоть и подмахнул задним числом протокол и постановление о задержании двух твоих гавриков, но все же нужно бумажки по красоте сделать. Просто так, к сожалению, у нас люди в СИЗО сидеть не имеют права. На них же пайка государством выделяется. Поэтому идем спать. Кстати, у тебя случайно футболки бывшего мужа лишней не найдется? Не хочу завтра на работе с помятым лицом в мятой одежде появляться. Начальство опять начнет о вреде возлияния лекции читать. А слушать их, когда не пил, не очень‑то приятно.

– У меня есть кое‑что получше! – я бросилась к шкафу в спальне. – Я планировала второму крестному подарить, только его дочка меня опередила. А он у нас крупный, так что тебе точно подойдет. Вот! – я со счастливой улыбкой всучила в руки Эйнару запечатанный пакет.

Мужчина подозрительно прищурился. Все‑таки профессиональная чуйка у него хорошая. Или я просто слишком радуюсь в предвкушении.

– Кем работает второй крестный? – майор держал перед собой на вытянутых руках кигуруми в виде единорога. На мужественном лице отчетливо читалось желание выпустить эту шкурку погулять, то есть выкинуть в окно. То ли бирюзовый цвет его смущал, то ли разноцветный рог.

– Он директор торгово‑развлекательного комплекса, – нежным тоном пропела я и невинно похлопала ресницами.

– Видимо, в таком виде он собирался людей завлекать, – Эйнар поднял на меня тяжелый взгляд. – Нормальная одежда в этом доме есть? Человеческая. Я несколько брезгую залезать в шкуру убитого единорога.

– Футболки Дениса будут тебе нещадно жать, – развела я руками. – Еще задохнешься ненароком. Я не хочу объясняться с крестным, что в квартире делает труп его подчиненного. А майки Денис никогда и не носил. Есть рубашки, но они все тебе в плечах будут маловаты.

Я очень старалась не заржать, когда из ванной вышел единорог. Судя по тому, как он прятал в карман телефон, сам же фоткался у зеркала. Ну и я не стала отказывать себе в малости – тоже сделала пару снимков.

Спать мы разошлись во втором часу ночи, и я никак не была готова к тому, что утро в понимании майора – это полседьмого. Пусть я и владелец собственной фирмы, это вовсе не повод приходить на работу, когда захочу. Нужно же своим примером показывать сотрудникам рвение и энтузиазм. Правда, с утра там скорее демонстрируется нечто иное.

К тому, что меня бесцеремонно начнут трясти за плечо, словно в центрифуге старой советской стиралки, я оказалась не готова. Моя мама – филолог, и майор это почувствовал в полной мере, когда я вдохновенно ругалась в течение пяти минут и ни разу не повторилась.

– Прости, – с ехидной улыбкой совершенно неискренне сказал опять отвратительно свежий и бодрый Эйнар, – я бы и дальше позволил тебе мило пускать слюни на подушку, но чем быстрее мы закончим с бумажками, тем быстрее сможем выехать из города. Я бы сварил тебе кофе, но на твоей шайтан-машине столько кнопочек… А вдруг взорвется? Зато я пожарил омлет.

Зеркало в ванной было беспощадно. Красота в нем отображалась неописуемая. Будто я всю ночь боролась с армией ежиков, и они победили.

Я не отношусь к той категории женщин, которые встают на час раньше мужчины, чтобы уложить волосы, навести марафет и улечься обратно в постель с видом «ах, я только проснулась». Такое поведение для меня ассоциируется с каким‑то голливудским фильмом. Я же за российские хорроры, когда утром в автобус набивается целая стая разбуженных медведей. А вот сегодня даже пожалела об этом.

– Поедем на моей машине, – объявил Эйнар, когда мы позавтракали и были готовы к приключениям. – Полный привод в условиях бездорожья куда удобнее. Видел я твою малолитражку. Во-первых, я против, чтоб мои колени цеплялись за уши. Во-вторых, она заглохнет на первой колдобине. Ну, и в-третьих, предпочитаю сидеть за рулем, а не держаться двумя руками за ремень безопасности.

– А какая у тебя машина? – я заинтересованно проследила, как он играет ключами. Вроде и мелькал брелок.

– Я патриот, – не без гордости заявил майор. – И машина у меня такая же. Стальной богатырь российских дорог. Ему дорога не нужна, он сам ее сделает.

И ведь не соврал.

– И как сюда залезать? – нервно хохотнула я, заглядывая в салон. Эйнар по‑джентльменски распахнул для меня дверь. Что делает, чертяка, он еще и галантный.

– Тебя подсадить? – озадаченно нахмурился майор.

– Да нет, – отмахнулась я, ставя ногу на подножку. – Сама справлюсь. Просто реально большая машина.

– Для большого мальчика, – закончил фразу Эйнар. – Или ты на стереотип о размерах игрушки и мужского достоинства намекаешь? Мне продемонстрировать, что с сантиметрами у меня все в порядке?

– Прямо посреди двора? – я в показном ужасе прижала ладони к щекам, ерзая попой на сиденье. – Да тут спать можно. Не стоит. Поверю на слово. А то сейчас утро, прохладно.

– Коза, – тихо фыркнул майор, закрывая дверь. – Пристегнуться не забудь.

До следственного управления мы доехали подозрительно быстро. Возможно, местами телепортировались, потому что понять, как можно не стоять в пробке при повороте на Старый мост, мне не под силу.

– Смотрю, ты не привыкла так рано из дома выходить, – насмешливо заметил майор, паркуясь. – Представляешь, люди по утрам любят поспать подольше, а потом дружно выскочить из домов и нестись на работу к девяти утра.

– Как я их понимаю, – со вздохом призналась я.

Благодаря крестному я не обманывалась насчет романтизации профессии следователя. Это не крутые погони, перестрелки и постоянный арест преступников, а в большинстве своем бумажки, бумажки, бумажки.

На столе майора Волкова высилась стопка из папок, которую он предпочел не замечать. Мое же дело ему принесла вполне себе привлекательная девушка с округлыми бедрами, которые подчеркивались форменной юбкой.

– Эйнар, – томно пропела она и сразу стала куда менее привлекательной, – а когда же ты позовешь меня пить кофе?

И по контексту было понятно, что о напитке речи не идет. Если только на утро следующего дня.

– Я сказал «когда‑нибудь», – майор строго нахмурился. – Когда‑нибудь еще не наступило.

– А если мне надоест ждать? – она обиженно выпятила нижнюю губу.

– Не расстроюсь, – сухо бросил майор и подбородком указал на дверь. – Выйди.

Думаете, она расстроилась? Ничего подобного. Томно вздохнув так, чтобы китель затрещал по швам, девушка игриво стрельнула в Эйнара глазами:

– Люблю, когда ты такой властный.

– Странно, – нагло влезла я, – а почему‑то казалось, что вы должны любить работать. Иначе зачем люди идут сюда служить?

– Хороший вопрос, – вот мне майор улыбнулся, чем вызвал гневный фырк сотрудницы.

Но гордо хлопнуть дверью ей не дал знакомый мне Грех.

– О, Мариночка, – расплылся он в улыбке обольстителя, – не желаешь ли со мной кофейку испить? А то Фин, поди, опять только рычит.

– Да-да, – не глядя, махнул Эйнар, – забирай. У меня сегодня еще много дел, не до кофе. Кстати, не знаешь, у нас заговоренную соль, мел, колья осиновые, воду освященную не выдают случаем?

Греховцев так забавно выпучил глаза, что я не удержалась и расхохоталась.

– А тебе зачем? – осторожно спросил Грех, то и дело переводя взгляд с меня на коллегу. Я так понимаю, диагноз он нам один на двоих уже поставил.