Глава 5.

Глава 5.

И все же раньше моя жизнь больше напоминала трамвай, неспешно движущийся по рельсам, а сейчас это какой‑то сплошной дрифт. Как-то просыпаться в пять утра от грохота в коридоре, сопровождающегося диким мужским хохотом, мне не приходилось. Этажерка спокойно себе стояла в углу, никого не трогала, но нет же – приперся гость незваный.

Сначала товарища лейтенанта Греховцева впечатлило то, что его коллега – единорог, затем уже моя мебель, на которую он оперся, складываясь от смеха. И впервые в жизни ко мне пришла соседка-старушка ругаться. Ей толпа наркоманов, которых я привела домой, мешает не спать, а ловить эманации нового дня. В пять утра. Вот сейчас она как зарядится энергией и побежит в поликлинику очередь занимать за час до открытия. Еще и полицией пригрозила.

Лейтенант Греховцев вытер слезы от смеха и предъявил старушке удостоверение. Та поразилась, что представители закона научились читать мысли и прибывать до звонка. Греху пришлось выслушать и про притон, и про мою древнюю профессию, тщательно до этого скрывающуюся. Осыпав бабушку комплиментами за бдительность, он выставил хлопающую глазами соседку за дверь. Теперь понятно, почему крестный называет его мартовским котом. Очаровать лейтенант в состоянии кого угодно.

Кстати, о крестном. Только не о том. Пока я с умилением на помятом после сна лице наблюдала за ползающими по полу Грехом и единорогом, собирающими разбросанную с этажерки косметику, в дверь опять позвонили. Подтянув пижамные шортики, я уже хотела вежливо посоветовать соседке идти ловить на балконе, выходящем на восток, первые лучи солнца, заодно и померзнуть там основательно, только возникла небольшая проблема. За дверью стоял один из моих крестных. Главный редактор ведущей городской медиагруппы был до отвратительного свеж, а значит, успел испить чьей‑то кровушки, несмотря на ранний час.

– Ведана, – меня сдвинули в сторону, рассматривая мужские тылы, замершие в напряженных позах, – как это понимать?

– Они собирают все, что разбросали, – виновато втянула голову в плечи.

Неважно, что я – тридцатитрехлетний директор собственной фирмы, все равно для крестных моя макушка с трудом достает до края стола, а волосы собраны в косички с пышными бантами. Помнится, даже Денису приходилось меня отпрашивать у них на свидания с ночевкой.

– Это, конечно, они молодцы, – крестный выразительно сжал руки в кулаки, – но все же хотелось узнать, что эти двое… простите, один и животное, делают в твоей квартире так рано?

Документы лейтенанта Греховцева на крестного такого же впечатления, как на соседку, не произвели. Впрочем, как и ксива майора Волкова. Пришлось аккуратно намекнуть мужчинам, что визитер – друг их начальства.

Поскольку крестный был в отъезде, о моем недоубийстве он узнал только по возвращении, и сразу же поспешил меня проведать. И не ожидал попасть в цирк. Правда, не с конями, а с единорогом.

Грех с подозрительно счастливой улыбкой быстро сбежал, ведь он на ночном дежурстве и только приехал, чтобы передать Эйнару какие‑то бумаги. А нам с временным соседом по квартире пришлось топать на кухню и заняться завтраком.

Крестный отчет о происшествии в Финляндии выслушал, не перебивая. Он не ругал меня за недальновидность, не проклинал Дениса с Элей, а молча смотрел в чашку, изучая разводы кофе на белой керамике.

– В твоей подружке я и не сомневался, – спустя некоторое время произнес крестный. – Как первый раз на банкете у губера увидел ее с пузатым папиком, так все понятно и стало. Но Дениска‑то замечен за подбором ошметок с пола не был никогда. Умный вроде как был, актеришка недоделанный. Лебезил всегда. Непонятно, на что позарился-то?

– А тут все банально, – майор криво усмехнулся. – Безнаказанность в голову ударила. Ведана ему слишком много всего позволяла. Нет, я тебя не обвиняю ни в коем случае. Доверять мужу – это нормально. Главное, чтобы муж был хороший, а не козел горный. Тут у меня информация интересная имеется, – Эйнар выложил на стол справку, которую принес лейтенант. – Подружка твоя беременная. И не от любовника. Точнее, не от этого любовника. Твой муж сделал вазектомию.

– Чего? – хором выпалили мы с крестным.

– Ну того… – Эйнар выразительно пощелкал пальцами, изображая ножницы.

– Офигеть, мы ребенка планировали, – выдохнула я сквозь зубы.

– А зачем ему был конкурент на твои деньги? – философски заметил майор. – В общем, вырисовывается картина следующая. Все телодвижения шли исключительно от Эли. Даже эта ваша поездка. У меня складывается впечатление, что ее целенаправленно подложили под твоего мужа, Ведана. Получается, есть еще кто-то за ее спиной.

– Зло? – грустно уточнила я.

– Оно самое, – сделал страшные глаза майор. – Беременность от срока ее не спасет, но условия вынесения может смягчить. Теперь придется аккуратно перебирать ее связи.

Крестный недобро усмехнулся:

– Список я вам могу дать. Она же элитный эскорт. Я вот чего еще пришел. Мне анонимно подкинули материал для статьи. И касается он, Ведана, твоей фирмы. Мол, народ ты дуришь, подделки продаешь, от налогов уходишь.

– Что за бред? – нахмурилась я. – Это все легко можно опровергнуть. Любая проверка…

– Это подрыв репутации, – строго перебил меня крестный. – Ты же знаешь, что в твоем деле очень многое решает имидж. И если замарать имя фирмы, то уже не отмоешься. Думаешь, людям будет интересно, доказала ли ты правоту или нет? Они навсегда запомнят только скандал. Хорошо, что без меня такое публиковать никто не рискнул.

– Сегодня к вам подъедет лейтенант Греховцев. Передайте ему всю имеющуюся информацию, – сухим тоном приказал майор. – Пора бы ему уже подняться в звании.

– Ты такой заботливый, – фыркнула я, откусывая от бутерброда сразу половину.

В музей мы прибыли ровно к началу рабочего дня.

Матвей Георгиевич обнаружился в мастерской – просторном помещении с высокими потолками, заваленном доверху холстами, рамками, банками с красками и какими-то загадочными приспособлениями, напоминающими инструменты средневекового хирурга. Сам реставратор, невысокий мужчина с пышными седыми усами и в очках с толстыми линзами, склонился над потрескавшейся иконой и что‑то бормотал себе под нос.

– А, это ты, Ведана, – протянул он, едва мы переступили порог. Голос у него был неожиданно высокий, почти детский. – Ну, чего надо?

Я чуть не рассмеялась – настолько это не вязалось с его солидной внешностью. Эйнар же лишь приподнял бровь.

– Матвей Георгиевич, нам нужна ваша помощь, – начала я, стараясь говорить как можно дружелюбнее. – Мы ищем… кое-что интересное.

– Интересное? – он выпрямился, поправил очки и окинул нас подозрительным взглядом. – Интересное – это когда под слоем копоти обнаруживаешь подлинник Рубенса. А все остальное – суета сует.

– Мы слышали, что вы знаете о местах силы в подземной Твери, – вмешался Эйнар, глядя прямо на реставратора.

Матвей Георгиевич фыркнул:

– Места силы? Вы, молодой человек, что, из секты какой‑нибудь? Или журналистов? Нет у нас никаких мест силы. Это все выдумки. Бабкины сказки.

– Помню, вы одно время собирали информацию… – аккуратно намекнула я. Когда бывший наставник не в духе, лучше притвориться экспонатом и только мило улыбаться.

– Я реставрирую картины, иконы, мебель, – отрезал он. – А не городские легенды. Идите на кладбища, там вам все расскажут. Особенно после полуночи. Не зря же там обряды малолетние идиоты проводят. Ну а если серьезно, проверьте мосты. В частности – Старый. Набережную. А про подземный город забудьте. Нет там ничего интересного. Или, может, вас заинтересовало сокровище, якобы спрятанное в тайном проходе между Успенским собором и Екатерининской церковью? Ведана, ты же в курсе, что это просто легенда? За столько лет никто так и не смог найти вход в него. А при современных возможностях отыскать сокрытое не так и сложно. Так что вы просто теряете время.

Уж больно он старательно пытался увести тему в сторону от мест силы. От внимания майора это тоже не укрылось. Переглянувшись со мной, Эйнар незаметно достал телефон и набрал сообщение.

Реставратор нетерпеливо дернул плечом и вернулся к иконе, потеряв к нам всяческий интерес. Отличный способ намекнуть визитерам, что неплохо бы свалить и не мешать человеку работать.

В этот момент в кабинет приоткрылась дверь, и в щель просунулась голова в мелких кудельках. Секретарь Краеведческого музея, явно мнящая себя личной помощницей самого Бога, с некой степенью презрения бросила:

– Матвей Георгиевич, вас хочет видеть директор. Там звонок по поводу благотворительной встречи.

– Ой, извините, – пробормотал реставратор, доставая аппарат. – Это срочно…

– Мы здесь обождем, – я села на стул и сложила ручки на коленях. Мой намек, что вынести меня из кабинета можно только вместе со стулом, все поняли прекрасно. Тем более что музей часто просил помощи у меня. Поэтому Матвей Георгиевич только махнул рукой на нас и поспешил на ковер к начальству.

– Можете не торопиться, – великодушно разрешил майор шепотом скрывшейся за дверью спине реставратора. – Мы найдем, чем себя занять.

Эйнар подошел к карте Российской Федерации на стене. К слову, совершенно инородный предмет в мастерской, где все дышит стариной. Полюбовался размерами нашей страны и аккуратно вытащил кнопки, снимая плакат со стены. Под ней размещалась карта поменьше и более старая на вид.

– Это же план Твери от Военно-топографического депо тысяча восемьсот сорок пятого года! – подскочила я к стене, неодобрительно цокнув языком. – Раритетная вещь! А он на ней еще и пометки поставил!

– Расстрелять мерзавца, – рассмеялся майор. – Но я так понимаю, это то, что нам надо?

– И как ты догадался посмотреть за картой? – заинтересованно спросила я, пока Эйнар делал фотографии на телефон.

– Когда заговорили про места силы, он рефлекторно бросил взгляд в эту сторону. И еще, если внимательно присмотреться, уголки карты истыканы дырочками от кнопок. Ее часто снимали.

– А ты хорош, – отвесила я комплимент майору.

– Ну так, – самодовольно хмыкнул он. – Фирма веников не вяжет.

Мы успели пристроить прикрытие на место до того, как реставратор вернулся еще более недовольным, чем когда уходил.

– Бумажки, бумажки, – сердито проворчал он себе под нос. – Подумаешь, одну заявку не так оформил. Чего возмущаться, будто я личное оскорбление нанес? Вы еще здесь? – радушно поинтересовался хозяин кабинета. – Бросьте затею с поисками мест силы. Я в свое время тоже увлекался, и ровным счетом нашел ноль доказательств их существования. Город уже строенный-перестроенный. Разве что к истоку Волги можно съездить. Все. Идите отсюда. Мне нужно опять бумажки заполнять.

– Спасибо за помощь, Матвей Георгиевич, – пропела я, пряча улыбку. – Вы даже не представляете, как нам это пригодится.

– Да-да, – пробурчал он, возвращаясь к столу. – Только больше не отвлекайте меня по пустякам.

Мы вышли из мастерской, едва сдерживая смех. На улице нас встретил снегопад с большими снежинками, которые неспешно кружили в воздухе, вальсируя. Майор покосился на меня и высунул язык, ловя белые хлопья. Что-то забавное пощекотало мои ребра, и я охотно повторила за мужчиной. В центре города, практически напротив театра, стояли двое взрослых людей и ловили ртом снежинки.

– Ну что, теперь у нас есть карта, – сказал Эйнар, проверяя снимки. – И, кажется, твой наставник все-таки знает больше, чем говорит. Он так старательно нас отговаривал от поисков. Как-то уж слишком подозрительно. Он может быть злом?

– Матвей Георгиевич? – я удивленно приподняла брови. – Если только кисточкой в глаз может ткнуть. Ты же сам его видел.

– Видел, – согласился майор. – Я много чего видел. И, поверь моему опыту, самые отбитые на голову маньяки зачастую выглядят как хорошие дядечки. Вроде того пенсионера, который в прошлом месяце три магазина подряд ограбил, а потом на выходе каждому покупателю конфетку раздавал. «С праздником, милые люди!» – и улыбается так душевно.

– Все равно, – я упрямо поджала губы. – Не могу представить Матвея Георгиевича, замышляющего что‑то плохое.

– Еще не хватало, чтобы ты его представляла, – хохотнул Эйнар. – Я уже заметил, что ты слишком лояльна к людям из ближайшего круга. К примеру, твой муженек и подружка. Ты же и не думала их в чем‑то подозревать, пока они сами не прокололись? Неужели не было звоночков?

– Были, – нехотя призналась я. – Там не только звоночки, можно сказать, били ногами в дверь. Видимо, мне не хотелось видеть намеки. В реставрации главное правило: если все идет гладко – значит, вы просто еще не заметили трещину. Глубинную. В бюджете. Вот и я не заметила трещину в браке.

– Это называется доверием, – мягко улыбнулся майор. – Поэтому позволь мне судить о твоем наставнике по его поведению. А оно было очень подозрительным. Но я чту сорок девятую статью Конституции. Презумпцию невинности никто не отменял. А вот доказать, чист ли реставратор или все же именно он наше зло, – это моя прямая обязанность. Хотя я сам сильно сомневаюсь в результате. Очень трудно представить связь Матвея Георгиевича и твоей подружки Эли. Чем он мог бы ее привлечь? Не думаю, что зарплата штатного реставратора подходит для роли богатого папика. Поэтому пока не думай об этом слишком много. У нас есть карта. Но на ней столько пометок, что нам и месяца не хватит проверить их все.

Я с невозмутимым видом забрала из рук мужчины телефон. Тот и не подумал сопротивляться. А вот Денис бы закатил истерику из‑за нарушения личных границ.

– Занятно, но опоры Старого моста он перечеркнул, – ехидно заметила я. – Как и кладбища. Решил нас отправить по проверенным местам. И все-таки мне кажется, что он ищет нечто другое. Не исключено, что какой‑то клад.

– Типа «плох тот солдат, который не мечтает стать генералом»? Только в вашей версии: «плох тот реставратор, который не мечтает найти клад, состоящий из идеальных аналогов утраченных деталей, чтобы не мучиться с подбором материалов», – с умным видом покивал головой Эйнар. – Так что будем делать? Проверять все места? А как вообще мы поймем, есть ли там какая‑то сила? Напоминаю, у нас еще вояж по области. И лучше отправиться в него завтра.

Проблемы – как антиквариат. Всегда появляются неожиданно, стоят дорого, а избавиться от них еще сложнее, чем продать подлинный гобелен восемнадцатого века. Вот чего Одину было не потерять осколок зеркала летом, а? Пора перед Новым годом для ресайклеров весьма горячая. Всегда найдется умник, который купил в подарок какой-нибудь раритетный стул на барахолке и срочно просит привести мебель в порядок. Или же сию секунду необходима оценка вещи, подобранной в дар какой‑нибудь важной шишке, чтобы подношение не выглядело как взятка. Самое раздражающее в этой ситуации – вынь да положь клиентам Ведану Доброславовну, хотя в фирме есть и другие отличные специалисты.

Вот и сейчас из моего кармана полились мягкие звуки джаза, намекая на горячее желание видеть меня на рабочем месте. Короткая беседа подтвердила, что вселенная против наших поисков. Очередной богатый и оттого капризный клиент желает лицезреть меня пред своими очами немедля. Хорошо, что хоть поклоны бить лбом о пол не приказывают.

– На работе ЧП, – я тоскливо вздохнула. – Нужно явиться, или теща одного чиновника останется без подарка, он – без нервной системы, а я без фирмы. Знаешь, у меня родилась идея. Сомнительная, конечно, но все же. Ты же хорош в пытках?

Майор озадаченно нахмурился. Такой забавный задумчивый бука.

– Я имею право в рамках закона только вести допрос. Всякое, конечно, бывает. Бывает, подозреваемые сами начинают биться лицом об стол. Но это единичные случаи. Ну или в бобик неудачно садятся и падают животами на порог. В общем, мы не пытаем людей. Они сами отлично с этим справляются.

– Для тебя есть одно задание, – с загадочной улыбкой протянула я. – Разговорить нашего информатора. Кто лучше духов знает о местах силы? Пускай подселенка из зеркала в ванной поможет с отсеиванием левых точек.

– Ничего себе ты придумала, – восхищенно присвистнул Эйнар. – Мне проще тебе подарить звезду, чем договориться с вредной старухой.

На ум пришел старый мультик с одноименным названием. Мужчины могут петь оды, обещать звезды, но женщина все также на кухне моет кастрюлю.

– Вот уж не думала, что ты из таких, – я неодобрительно поджала губы.

– Это каких? – недобро прищурился майор. – Ты на балаболов намекаешь? Если я сказал, подарю звезду, значит, подарю.

– Бумажку, на которой будет написано, что мне теперь принадлежит каменюка где‑то очень далеко в космосе? – я поймала несколько снежинок и сдула их в лицо Эйнара. – Весьма ценный подарок. Лучше бабку разговори. Я в тебя верю. Ты справишься.

– И что мне за это будет? – недовольно проворчал майор, но по его тону стало понятно, мужчина смирился с возложенной на него великой миссией.

– Подарю кигуруми, – от своей щедрости я сама была в шоке. – Тем более ты уже с ним, можно сказать, сроднился.

– Какая мы с тобой отличная пара, – напоказ трагично сообщил Эйнар. – Я тебе дарю бумажку, а ты мне – плюшевую шкуру.

На работе явлению начальства обрадовались, и даже полезли обниматься. Ладно, еще девочки, тут я могу понять, но наш юрист замечен в любвеобильных порывах не был. Олег Романович зарплате так не радовался, как мне сегодня. Это не просто настораживает, а пугает.

Клиент за полчаса умудрился буквально закошмарить всю мою фирму. То кофе не из тех зерен, то кресло недостаточно мягкое, то, наоборот, слишком мягкое, то фикус ему свет перекрывает, то стало отвратительно светло. В том числе досталось и журналу, который мы покупаем каждый месяц, чтобы ожидающим встречи клиентам было чем себя развлечь. Датированный декабрем, он оказался старым. Простите, но машину времени пока не изобрели. Смотаться в январь следующего года за свежачком у нас не вышло.

Из плюсов – это щедрая оплата, честно признаюсь, завышенного прейскуранта. Мне сотрудникам после его посещения надо молока купить. За вредность. Зато теперь гостей в доме его тещи будет встречать раритетный дверной бронзовый колокольчик в форме драконьей пасти. Думаю, он отлично будет смотреться на глухом заборе.

Домой я попала уже тогда, когда хорошим девочкам полагается лежать в кроватке и видеть сны. А плохие директора, пытающиеся освободить себе недельку перед Новым годом, такой милости не заслуживают.

В ванной горел свет. Я пошла на него, словно зомби за свежими мозгами. Картина предстала перед моими глазами весьма занятная. Майор сидел на стуле и с довольным прищуром постукивал ручкой по блокноту, лежащему на коленях. В зеркале отражался насупленный призрак бабушки. Горели ароматические свечи и играла легкая джазовая композиция. У меня аж рука дернулась к телефону, проверяя, не звонят ли опять с работы. Надеюсь, Эйнар не занимается чем-то неприличным с этим сварливым духом? Уж больно романтическая обстановка.

– О, – заметил майор меня, – трудяжка вернулась. А мы тут как раз практически договорились.

– Ты зачем свечи жжешь? – неодобрительно поинтересовалась я и потянулась к стоящему на раковине подсвечнику. – Еще и выбрал самые вонючие. Это Элька мне подарила, с запахом богатства.

– Да? – перехватил мои пальцы майор. – А по‑моему, у нас в обезьянике так же воняет, когда бомжей привозят. А они, наивные, и не знают, что пахнут богатством. Прости, твоя подруга тебе подложила очередную свинью. Точнее, ее паленую шкуру. Но других свечей я не нашел. А они нужны, чтобы дух сбежать не мог, пока ты не разрешишь.

– Серьезно? – я посмотрела на бабку, которую сложно назвать счастливой. – Откуда узнал?

– Так это в записях было, – Эйнар удивленно на меня посмотрел. – Ты просмотрела, что ли?

– А-а, – я устало потерла лоб. – Похоже, меня слишком захватили загадки в тетради, чтобы обратить внимание на четкие указания. Ну что же, продолжайте, – взгляд, полный тоски, на полочку, уставленную пенами, солью и бомбочками для ванны, я не сдержала. Хотелось расслабиться, но я сама пустила эту Машеньку в дом.

– Вернемся к нашим рассуждениям, – Эйнар снисходительно посмотрел на духа. – Итак, три свидетеля: один всегда врет, один всегда говорит правду, один иногда врет. Кто из них преступник?

Бабка с такой добротой посмотрела на майора, что я от испуга икнула. Везет защитникам – им беспокоиться о мстительности всяких потусторонних сущностей не приходится. По крайней мере, пока духи не научились вылезать из своего ареала обитания.

– Тот, кто врет! – рявкнула призрачная бабушка. Всего три слова, но между каждым читалось ее честное мнение о происходящем. На великом и могучем.

– А с чего вы это взяли? – вкрадчивым тоном поинтересовался Эйнар. – Вы же не слышали их показаний.

– Ну… интуиция, – смущенно отвела в сторону взгляд бабка.

Майор с деловым видом принялся записывать:

– Объект склонен к голословным утверждениям. Вероятность жульничества – восемьдесят процентов.

Мое лицо в мутном отражении зеркала точно повторило вытянувшееся лицо духа.

– Так кто же все‑таки преступник? – весьма довольный собой, напомнил вопрос майор.

– А ты сам подумай! – не выдержала милая с виду, хоть и призрачная, бабушка. – Я тут для атмосферы, а не для логики!

– Значит, вы уклоняетесь от ответа, – строго погрозил духу майор ручкой. – Дополним протокол: объект не владеет информацией, но делает вид, будто знает.

– Я знаю! – окончательно рассердилась бабка. – Ты мне мозг на собаках и кошках просто сломал! Да подавитесь вы! Там, где две реки сплетают воды у каменной стрелы, стоит дворец с круглым венцом и высоким шпилем. В его узорах спрятаны два ока, не живые, не мертвые. Найди их среди колонн и лепнины, и земля откроет путь в подземный город. Но помни: эти глаза видят сквозь время, а не сквозь стекло. Все, тушите свечи. У меня сегодня еще свидание по плану. Договор был только указать путь.

Эйнар немного устало улыбнулся и выполнил требование духа.

– А если она больше не придет? – осторожно уточнила я, смотря в обычное зеркало.

– С чего бы? – майор потянулся, демонстрируя превосходную форму плеч и спины. – Она поставила условие. Я его выполнил. Видела, с какой довольной усмешкой исчез дух? Все согласно договору. Дословно звучало: «Заставь меня».

– И чем же ты таким ее пытал? – подозрительно прищурилась я. – Что за кошки и собаки?

– Обычная загадка на логику. Нас такими в академии в свое время мучили. Если все кошки – собаки, а все собаки – птицы, то кошки – птицы?

Я удивленно моргнула. Два раза. Затем потрогала лоб Эйнара. Вроде горячки не наблюдалось.

– Нет, конечно.

– А вот и да, – усмехнулся майор. – Это пример формально правильного, но материально ложного умозаключения. По правилу силлогизма цепное заключение будет: все кошки – птицы. На таких задачах нам показывали, что думать надо шире. Не всегда то, что выглядит нелогично, может быть нелогичным.

Восхитившись интеллектом майора и сделав себе пометку никогда с ним не спорить, я вытолкала мужчину из ванной, чтобы наконец-то расслабиться. Так спешила залезть в горячую ароматную воду, что не подумала прихватить с собой халат. Надевать на чистое тело одежду, в которой полдня активно нервничала и потела, – страшное преступление. Поэтому я замоталась в полотенце и решила быстренько добежать до спальни. Однако нельзя было забывать о том, что в квартире бродит один бдительный майор. И уж точно не следовало забывать, что в силу профессии он может устроить засаду где угодно. Даже в темном коридоре.

Я так спешила добраться до халата, что налетела на массивную фигуру, притаившуюся за поворотом. Плохая идея – не чтить законы физики. Хоть я и гуманитарий, но про инерцию знаю. В общем, полетела я на пол с приличным таким ускорением, а Эйнар и не шелохнулся, словно в него врезался маленький комар.

Мужчина ответственно попытался предотвратить неизбежное. Хорошо хоть не за полотенце, потому что под ним я аля натурель. Досталось моему плечу: за него меня схватили, в полете развернули и прижали спиной к мужской груди. Для надежности еще и зафиксировали, сжав то, что не принято жамкать у девушки без ее разрешения.

Мы так и замерли в неприличной позе, прерывисто и громко пыхтя. И момент можно было посчитать с эротическим уклоном, если бы не Эйнар. Он несколько раз задумчиво сжал ладонь на моей груди и вынес вердикт:

– Мягонькая. Настоящая.

– Нет, блин, – рассерженной кошкой зашипела я, выкручиваясь из объятий, – по вечерам отстегиваю и в шкаф убираю.

– Да кто вас, женщин, знает, – весело хмыкнул Эйнар. – У вас легко цвет волос, бровей и ниже ватерлинии может не совпадать. Или глаза сегодня голубые, завтра фиолетовые, а послезавтра – кошачьи.

– Да ты эксперт, – недовольно проворчала я, проверяя, надежно ли держится полотенце. Заодно и на ноги бросила взгляд. Сейчас зима – пора, когда можно случайно забыть о депиляции. Но вроде все в порядке.

– Конечно, эксперт, – не стал спорить майор. Мой злой взгляд через плечо на него не произвел никакого впечатления. Он всего лишь мило улыбнулся в ответ. – В розыск объявляют рыжую, а ловят эту же девушку уже брюнеткой. Так сложно на вас фоторобот по приметам составлять. С мужиками куда проще. Я чего тебя ждал? Ужин на плите. Поторопись, пока не остыло.

Я чуть скупую слезу от умиления не пустила. Повторно я чуть не расплакалась, когда майор уселся напротив меня и спросил, как прошел день. Денис подобным себя не утруждал. Зато любил изливать свои проблемы.

– Твои предположения, что за место загадал нам дух? – поинтересовался майор, когда моя тарелка опустела, а в желудке появилась приятная тяжесть.

– Да несложно догадаться. Две реки. Дворец с круглым венцом и шпилем. Речной вокзал это.

– Я тоже про него подумал, – одобрительно кивнул Эйнар. – И он есть на карте реставратора. Правда, перечеркнут.

– Завтра поедем и разберемся, что там за глаза такие, – я широко зевнула. – Со срочными делами удалось закончить, но все равно могут дернуть с работы, если опять придет кто-то важный и капризный.

В этот момент пиликнул телефон Эйнара. Он бросил взгляд на экран и поморщился.

– Иди спать. Тут тоже кое-кто капризный, пусть и не настолько важный, требует от меня позвонить. Начальство такие мелочи, как отпуск подчиненного, не волнуют.

Я уже открыла рот, чтобы сострить, однако потом вспомнила, что я сама начальница и тоже могу звонить сотрудникам, когда те в отпуске. Больше всего страдает от этого юрист и бухгалтер. Надо будет потом перед ними извиниться. Наверное.

Любимая работа напомнила о себе утром. Причем не так, как мне бы хотелось. Звонила девочка-администратор в слезах. Кто-то оставил возле дверей коробку с дохлой кошкой. Да еще и стены с окнами неприличными словами расписал.

– Вот это зло действительно существующее, – вздохнула я, указывая на залепленную снежком камеру. – Наглое и противное. Руки с ногами ему бы переломать.

– То есть ты знаешь конкретное лицо, ответственное за порчу имущества? – Эйнар вытащил телефон. – Дай-ка мне координаты этого человека. Мы с ним беседу проведем и отмывать все заставим. Или ты хочешь его посадить?

Нотки сомнения в голосе майора были понятны. Если камера не засняла преступление, придется искать свидетелей, которых просто может не быть. Урон нанесен несерьезный. Тряпка и скипидар легко решат проблему. А в суде, если до него дойдет дело, с такой слабой доказательной базой и проиграть можно. А следом и в убытки влезть.

– Бесполезная затея, – покачала я головой. – Он же не сам все это делал. Наверняка нанял каких‑нибудь пацанов. Не исключено, что мелких. Конкурент это мой. Оржевский Николай. Вчерашний заказчик сначала к нему собирался, но в последний момент передумал. Он уже не первый раз подобное устраивает. Правда, мертвых животных до этого не было. Да и не сделаешь ты Оржевскому ничего. У него отец в Думе заседает. В Москве.

– От беседы его это не спасет, – с каким‑то металлическим блеском в глазах обрубил Эйнар.

И не обманул. Спустя час к офису подъехала машина клининговой компании. Оттуда высыпала стайка женщин, вооруженных ведрами и техникой. Оржевскому пришлось доплатить за срочность и пообещать больше так не делать. Я пыталась узнать у майора, какие методы убеждения он использовал, но мужчина лишь криво усмехался.

– На зло твой конкурент как-то не тянет, – задумчиво протянул Эйнар, пока мы стояли в пробке. – Он сыкло обыкновенное.

– А то ты не знаешь, что мелкие шавки самые злые и агрессивные, хоть и ссутся регулярно, – я нервно дернула плечом. – Он любит пакостить. И не всегда безобидно. Один раз он устроил налет на бухгалтера, когда та везла выручку в банк. С оружием. Оржевскому тогда не повезло, ведь за рулем сидел крестный, решивший по доброте душевной подвезти моего сотрудника.

– Я помню тот случай, – майор хладнокровно дернул руль в сторону, не давая резвому водиле на заниженной машине протаранить свой танк. Вот вечно есть такие идиоты, которые на тот свет торопятся. – Вроде как разошлись полюбовно.

– Его отец откупился, – поморщилась от резкого звука клаксона. – Точнее, приказал сыну отдать мне три жирных заказа. Оржевский тогда ядом плевался и советовал ходить и оглядываться.

– Ладно, это зло скидывать со счетов не будем, – решил после паузы Эйнар. – Тем более состоятельный бизнесмен при отце с высоким статусом больше подходит на человека, который мог бы заинтересовать твою подружку. От такого и родить можно.

Здание Речного вокзала имело плачевный вид. Его уже давно закрыли для посещения, а после обрушения обтянули лесами и запретили подходить. Но майора это не касалось.

– Только осторожно, – Эйнар неодобрительно посмотрел на куски арматуры, торчащие из того места, где раньше был балкон. – Черт, надо было строительных касок, что ли, с собой прихватить.

Я посмотрела на огромный кусок бетона, разломанный пополам, и на всякий случай надела на голову капюшон. Каска, к сожалению, не спасет, если на нас решит рухнуть второй этаж вместе с крышей.

– Колонны и лепнина, – напомнила Эйнару я. – Нам повезло, внутрь заходить не нужно будет.

– Ладно, – майор бегло осмотрел меня и скрипнул зубами. – Ищем глаза.

На удивление, проблем с этим не было. Я сразу пошла в нужном направлении, словно меня вели по светящейся стрелке.

– Ты куда? – только успел спросить Эйнар, а я уже исследовала рисунок на лепнине.

– Глаза, – я с довольным видом указала на выдавленное изображение прямо в стене. – Нажать?

– Погоди, – меня оттащили чуть в сторону. – Я сам. Мало ли что тут за механизмы спрятаны. Хм… Они не нажимаются. Совсем.

– Ты просто не умеешь правильно выдавливать глаза, – авторитетно заявила я, просачиваясь мимо мужчины. – Вот как надо!

Я-то думала, что пошучу. Ведь если у Эйнара не хватило сил нажать, то и у меня подавно. А может, надо провернуть какой-то фокус с зеркалом? Или дождаться определенного времени? Как всегда, инструкции нам выдали на отвали.

Но под моими пальцами камень неожиданно ожил.