Глава 7.

Глава 7.

– Не, ну правда, твое зло какое‑то слишком деятельное, – майор устало потер затылок. – И хватило же фантазии найти недородственника, подсунуть ему украденную редкую статуэтку и отправить к тебе. Параллельно стукнуть в Управление. Причем в обход дракона Савина. Еще и журналистам кинуть кость – позвать на задержание особо опасной преступницы, профессиональной скупщицы краденого. Нет, ну серьезно. У кого‑то слишком много свободного времени.

– Угу, – промычала я, сползая по стеночке прямо на пол. Ноги держать решительно отказывались. Далеко не каждый день мне выпадает шанс посмотреть в дуло автомата. Да и лица, скрытые балаклавами, приступа эйфории не вызывают. – Крестный звонил. Ругался.

– Я слышал, – веско бросил Эйнар.

Пока он объяснялся с коллегами, то есть мерился полномочиями и ксивами, позвонил крестный, который буквально в последнюю минуту успел перехватить любителей сенсаций. И вежливого вопроса «Дорогая, не подскажешь, что там у вас происходит?» от него не последовало. От избытка эмоций медийник орал так, что стоящие рядом сотрудники в черной униформе с надписью «ОМОН» попятились в сторону. Что поделаешь, Евгений Ильич у нас самый темпераментный из пятерки друзей.

Конечно, всех, что называется, не заткнешь. Именно это и разозлило крестного. Если своих репортеров он смог прижать, то мелкие местечковые помоечные чайки клевали все подряд. И они уже крутились возле нас, что‑то вереща в микрофоны.

После короткого разбирательства меня подняли из снега, отряхнули и окрестили помощницей в задержании опасных преступников‑рецидивистов. В роли подсадной утки я смотрелась так же странно, как и в роли преступницы: глупо хихикала и хотела поскорее оказаться дома.

– Ничего себе сходил в отпуск, – криво усмехнулся Эйнар. – На отдых нет ни одной свободной минуты. Кстати, я что подумал… А ведь зло тебя хорошо знает.

– С чего такой вывод? – устало поинтересовалась я и на корточках поползла к пуфику. Сверху раздался одобрительный хмык, хотя я сейчас еще та грациозная кошечка.

– По замыслу ты должна была встретить недородственника в одиночестве, а не в компании симпатичного майора, – с бахвальством заявил Эйнар. – Вот какой был шанс, что ты пустишь к себе мужчину, еще когда с предыдущим мужем не развелась?

И если задуматься, то майор прав. Не то у меня воспитание, чтобы прыгать из койки в койку. Крестные мне еще в раннем детстве доходчиво объяснили, кто такие особы вольного нрава. Один привел к себе на работу и показал мне обезьянку за решеткой. Точнее, размалеванную пьяную девицу с бланшем под глазом, одетую в вызывающе безвкусные шмотки. Другой прочитал лекцию о ЗПП. Третий показал парочку статей, где рядом с пузатыми дядьками с блестящими залысинами стояли красотки. Причем дядьки были те же, а красотки каждый раз новые.

В общем, у меня как-то на подкорке отложилось, что вертеть задницей направо и налево не есть хорошо. Только вот теперь по моей квартире ходит один майор, облаченный в костюм единорога. Это можно считать моральным падением? Или нужно еще парочку раз как следует нагрешить?

От не совсем приличных мыслей стало жарко. Не придумав лучшего способа скрыть яркий румянец, чем сбежать в ванную, я с облегченным выдохом закрыла за собой дверь. Взгляд сразу упал на бритвенный станок в стаканчике, скромно стоящем в углу полки под зеркалом. Денис предпочитал пафос в обычных вещах. Даже бритва у него была с перламутровой ручкой. А тут простой станок, что продают в пачке по пять штук за двести рублей. Еще и лосьон с запахом свежести. Бывший муж предпочитал нежный бальзам. Как‑то вещи Эйнара постепенно заполоняют мою квартиру.

– Что будешь на ужин? – неожиданно раздался голос майора за дверью. – Предлагаю не заморачиваться и заказать пиццу.

– Только не с ананасами! – меня невольно передернуло. Сие извращение любил Денис, мне же нравятся более понятные продукты на куске теста.

– Тьфу, какая гадость, – поддержал мое отношение к почитателям странного Эйнар. – Обычная, мясная, с сыром. Или, может быть, хочешь суши? – только вот в голосе мужчины энтузиазма не слышалось. – Девушки их вроде как любят.

– Нет, уж лучше пиццу, – резко сказала я и показала своему отражению язык. Суши регулярно лопала парочка изменщиков. У меня же холодный рис часто вызывал изжогу. – И картошку по-деревенски. Две порции.

– Святая женщина, – умильно вздохнул майор, будто я вместо фастфуда ему предложила тарелку борща.

Ужин на скорую руку я жевала, фактически засыпая на столе. Эмоциональная встряска благодаря людям в черном не прошла бесследно для организма. Он требовал теплые носочки и залезть под одеяло. Тем более что выезжать завтра мы планировали часов в шесть утра, поскольку за день нужно будет объехать три города.

Я еще наивно сказала майору перед сном: «Лишь бы не проспать». Кто ж знал, что найдутся добрые люди, которые в пять утра подожгут входную дверь. Металлическую. И не жалко дуракам бензина было. Почему дуракам? А у нас подъезд продвинутый, камеры стоят. Точнее, их поставили из-за того, что одно время жильцы произвольных квартир находили с утра под дверьми теплые кучки со специфическим душком. Нарушителя поймали, жена его за уши оттащила на кодировку, а камеры решили оставить.

Пожарных вызывать не пришлось. Сосед с помощью огнетушителя сам быстро справился с проблемой. Повезло, что его пес любит проснуться пораньше и тащить хозяина на улицу. Прибывшие полицейские, к моему удивлению, не лейтенант Греховцев, изъяли записи с камер, полюбовались на одного идиота с надписью «Охрана» на спине и пошли в соседний магазин, чтобы задержать преступника.

Зато мы выехали вовремя. Я, воспользовавшись положением пассажира, спокойно себе дремала, пока Эйнар гнал по почти пустой трассе. Снежное утро романтично только на картинках, поэтому лучше я наслажусь теплом обогревателя, растекаясь по удобному сиденью.

Майору, видимо, мое сопение стало мешать или склонять присоседиться, потому что спустя минут двадцать он меня растолкал и приказал искать информацию о гончарных мастерских в интернете.

– Знаешь, – после старательного пролистывания статей призналась я, – мы слегка недоработали план. Вряд ли подойдет завод «Керамика из Лихославля». Ему всего восемьдесят лет. Гончарное дело было здесь очень распространено из-за залежей красной глины. Не думаю, будто в старые времена стали бы строить мастерские далеко от карьеров.

– А в этом что-то есть, – с уважением произнес майор. – Молодец, Ведана. Но опять же… место-то явно было не единственным.

– Ну, тут все проще, – я покачала телефоном. – Духи – они с придурью. Нам нужно просто поискать места со всякими странностями.

– Вай, какая женщина, – с южным акцентом отвесил мне комплимент Эйнар. – И красавица, и умница.

– Жалко, не спортсменка и замужем, – фыркнула в ответ я.

– Последнее мы быстро исправим, – подмигнул майор. Солнечные лучи красиво играли в его светлых волосах. Казалось, что нимб вот-вот выскочит наружу. – Возможно, ненадолго.

– А? – похлопала я ресницами, выныривая из видения. – Ты о чем?

– Ищи информацию, ищи, – посмеиваясь, приказал Эйнар. – Сначала дело, потом амурные дела.

Очень подходящий момент, чтобы техника меня подвела. Я не глядя ткнула в экран, и салон машины заполнился весьма специфическими звуками.

– Прости, – пискнула я, судорожно пытаясь закрыть видео с участием двух парней и трех девушек. Как и полагалось назойливой рекламе сайта, оно не желало останавливаться даже после того, как обещанное время позора закончилось.

– У меня в друзьях Грех, – майор снисходительно скосил взгляд в мою сторону. – Он тот еще шутник. Дикпик прислать для него – просто разминка. Не свой, конечно. Хоть на этом спасибо.

– Свой номер ему не дам, – тут же решила я.

– Не хочу тебя расстраивать, – криво усмехнулся Эйнар, – но все у него уже есть. В деле-то указано.

Моя огромная благодарность человеку, который придумал черный список. У меня там уже много таких общительных личностей, жаждущих поделиться частью прекрасных себя с окружающими.

– Нам не в город надо, – нахмурилась я, изучая пейзаж за окном. – Вот очень подходящее место. Глухая излучина реки Медведицы. К нему ведет заросшая тропа – когда-то это была тележная дорога, но теперь ее почти не разглядеть среди ив и ольхи. Место скрыто от случайных глаз: с юга его прикрывает холм с древними валунами, с севера – заболоченный лог. Там иногда слышат шепот. И якобы глина на дне реки даже в морозы не застывает.

– Звучит достаточно зловеще, – одобрительно кивнул Эйнар и напел: – Значит, нам туда дорога.

Естественно, навигатор, как главный агрегат, одержимый духом типичной блондинки, привел нас в… лес. Точнее, он просто сказал: «Вот вам чаща непроходимая, вот вам буераки под снегом, вот вам деревья поваленные – развлекайтесь».

– У тебя что, ни в школе, ни в институте не было спортивного ориентирования? – проворчал майор, выдергивая меня из очередного сугроба, куда я провалилась по пояс. – Знаешь, какое самое главное правило? Если руководитель группы уверен в маршруте – идешь за ним, никуда не сворачивая. Я и так стараюсь максимально вытаптывать тебе тропинку.

– Прости, – я громко шмыгнула носом. Какое счастье, что мне с утра пришла в голову мысль надеть не красивые зимние сапожки, а ватные, с тяжелой и широкой подошвой.

Вообще было странно: несмотря на мороз, по моей спине текли ручейки пота. Вот зачем люди покупают абонементы в фитнес‑залы за бешеные деньги? Достаточно прогуляться по зимнему лесу – и скинешь сразу парочку килограммов.

Неожиданно полоса препятствий закончилась.

– Кажется, здесь раньше была тележная дорога, – с умным видом осмотрелся по сторонам Эйнар. – Только ею уже давно никто не пользовался. Да и так просто на нее не выйдешь. Смотри, валуны прикрывают вид. Еще и ивы с ольхой здесь плотно растут. И ветра нет.

– Хватит нагонять жути, – я гордо вздернула подбородок. – Судя по координатам, мы почти на месте.

Но приключений мало не бывает. Телефон с картой просто взял и вырубился, хотя заряда было еще много.

– Иди‑ка сюда, – подгреб меня поближе к себе Эйнар. – Чую, неприятности близко.

Мне на нос медленно опустилась пушистая снежинка.

– Мы же никому не сказали, куда собираемся, да? – жалобно вздохнула я. – Если что, наши замерзшие тела найдут только по весне.

– В сказке «Морозко» замерзла одна Настенька, – майор уверенно двинулся вперед, таща меня за собой. – Так что можешь не переживать, нас же двое.

Карьер оказался перед нами буквально за следующим поворотом старой тропинки, которая была дорогой. По его краям росли кривые березы и рябины с красноватой корой, будто впитали в себя цвет глины. Ветви деревьев переплетались, образовывая как бы свод над заброшенной выемкой. Снег толстым слоем лежал на своеобразном куполе.

Стены – слоистые уступы красной и охристой глины, местами оплетенные корнями деревьев. В некоторых местах глина осыпалась, обнажив странные прожилки: будто чьи‑то пальцы провели по поверхности, оставив волнистые бороздки. На удивление, земля не промерзла.

Дно карьера затянуто серебристо‑зеленым мхом и мелкими лужицами, покрытыми корками льда.

– Действительно, жуткое местечко, – майор выразительно покосился на заснеженный лес, а затем перевел взгляд под ноги. – Будто здесь…

– Другое время? – ехидно отозвался голос со дна карьера. – Искатель и защитник. И все с тем же вопросом.

– Вы продолжайте, продолжайте, – одобрительно покивал Эйнар. – Может, нам и говорить ничего не придется.

– Разговоры – это пустое, – дух гончара мелькнул в одной из луж, затянутых льдом. Основательный такой, крепкий мужик был при жизни. – Мастера не по беседам видно, а по делам. Но важнее умения работать руками – думать. Мастер с отточенной точностью движений всегда проиграет мастеру, который подойдет к проблеме с умом. Ваши руки физического труда не знают, но решение загадки вы все же нашли.

– Зато я преступников ловлю, – уязвленно буркнул Эйнар и насупился. – Непростая работка у меня, надо заметить. И опасная.

– Конечно, – голос духа звучал мерно и спокойно. Кажется, это самый адекватный представитель жизни после смерти, который нам попался на пути. – Любой труд ценен. Особенно если в основу положена душа, а не цель заработать побольше монет.

– М‑да, сколотить состояние – это явно не про оперов, – майор тоскливо посмотрел на небо, посылая кому‑то свыше желание о прибавке к зарплате. – На хлебушек хватает, и на том спасибо.

– Правильный подход, – дух снова мелькнул, в этот раз в сосульке, свисающей с одной из веток. – Показывайте, что принесли. Не буду пытать, кто выдал мое задание, но чашу поставьте на край карьера.

Эйнар послушно вытащил из рюкзака бережно завернутую в бумагу чашу без края. Демонстративно смахнув несуществующую пылинку, он поставил ее в указанном месте. Уж не знаю, по какому закону, но на наших глазах посудина принялась медленно всасываться в глину, скованную холодом.

Мне, наверное, впервые в жизни захотелось залезть на ручки к мужчине, лишь бы ноги не касались земли. По лицу Эйнара читалось то же желание, только у меня было преимущество – недостаточно я сильна, чтобы выдержать вес здорового лося.

– Неплохая работа, – вынес вердикт дух гончара. – Чувствуется, что вкладывали тепло и любовь к ремеслу. Техника хоть и отличается, но все же можно признать чашу годной. Мы, ремесленники, народ честный. Поэтому ценим искренность. Выбирайте, что вам поведать: где зарыт клад помещика Воронцова или место, откуда вы можете попасть на новогоднюю ярмарку «Волшебный ларец»?

– Коварный ход, – усмехнулся майор. – А клад, поди, уже давно нашли. Или он ничего из себя ценного не представляет.

– Не скажи, – в голосе духа появились ласковые нотки. Нас решили деньгами соблазнить. Сначала выслушал жалобы на их отсутствие, а затем резко их же и предложил. Хитро. – Он был богатым вельможей. Любил роскошь и азартные игры. Проиграл почти все состояние, но перед разорением спрятал часть золота и украшений. Сундучок до сих пор хранится в земле. Все по‑честному. Выбор только ваш.

Мы с майором переглянулись. Мужчина вопросительно поднял бровь, без слов спрашивая мое решение. Я лишь отрицательно мотнула головой. То, что халява зачастую имеет нехорошие последствия, довелось мне усвоить еще в детстве. Один из крестных принес нам целую коробку конфет – во времена дефицита получил ее в качестве зарплаты. Мама, естественно, попыталась сладости прятать. В трехкомнатной квартире. От любопытного ребенка. Через неделю меня повели к стоматологу, где удалили два зуба и в один поставили пломбу.

– Не жили на широкую ногу – и нечего начинать, – вынес вердикт Эйнар. – Пускай клад еще полежит. Золото подорожает. Вот тогда мы за ним и придем. А пока нас интересует ярмарка.

Показалось, будто воздух сгустился и стал больше напоминать туман. Ясно, без спецэффектов духи не работают. Еще и голос гончара звучал со всех сторон:

– Там, где дорога между двумя столицами делает тихий изгиб, стоит дом, что помнит шаги великих. В его стенах – ритм пути, а в окнах – отражение рек. В его залах звучит эхо голосов, что когда-то обсуждали судьбы страны, а в подвалах до сих пор пахнет древесным дымом от старых печей. Ступайте туда.

– М‑м, – с ехидным видом протянул майор, – очередная загадка. Спасибо тебе, добрый дух.

– Не за что, защитник, – главное, по голосу гончара было совершенно непонятно: это ответная любезность или издевка. – Теперь идите отсюда. Вы мне глину портите.

– Обратно по сугробам, – тихонько вздохнула я. Хоть сапоги у меня и непромокаемые, все же краями я умудрилась начерпать снег – и теперь внутри ногам было сыро и прохладно.

– Зачем? – удивился дух. – Обойдите карьер. И с северной стороны, вдоль болотного лога, выйдите к тому же месту, откуда зашли. Так и короче путь получится.

– Всегда знал, что навигаторы – зло, – тихонько проворчал под нос Эйнар, утягивая меня за собой по еле намеченной тропе по глинистому краю. – Не зря их озвучивают женским голосом.

– Я тебя сейчас пну, – мстительно прошипела в спину майору. – Под коленку. Больно.

– А нельзя, – довольным тоном протянул Эйнар. – Нападение при исполнении. Штраф хочешь?

– Да сейчас, – возмутилась я и дернула мужчину за руку. Проще трамвай попробовать остановить на полном ходу, чем майора Волкова. – Ты в отпуске. Так что это умышленное причинение вреда здоровью.

– Знаешь законы? – удивленно уточнил Эйнар. – Похвально.

– Ты что, забыл, кто мой крестный? – Нос задирать было опасно: споткнешься – и утонешь в очередном сугробе с переломанными ногами. А хотелось.

И дух гончара нас не обманул. К оставленной машине мы вышли минут через десять. Пошевелив подмерзающими пальцами ног и мечтая побыстрее сесть (потому что от напряжения болели мышцы даже спины), я подумала, что майор в чем-то и прав. Навигаторы – зло.

– Снимай сапоги, – неожиданно заявил Эйнар, когда я с трудом устроилась на сиденье. Из бардачка он достал мои кроссовки и сменные носки. – Воспаление легких не дремлет. Переобувайся. По дороге на Старицу есть одно местечко. Заедем туда, поедим заодно и высушим твои дутики.

Я смотрела на кроссовки и очень старалась не расплакаться. Глупо же реветь над собственной обувью. Почему-то на ум опять пришел Денис с просьбой погладить рубашку на завтра, когда я вползала домой поздним вечером после сложного заказа.

– А как заметил? – тихо спросила у Эйнара, который с деловым видом настраивал печку.

– Да у тебя так в сапогах хлюпало, что я начал переживать, не пророс ли там мох, – майор, убедившись, что я переобулась и пристегнулась, заботливо поправил мою шапку. – Обычная внимательность. Ты на свои сапоги смотрела с неодобрением, и тяжело вздыхала.

– Ты‑то ноги не промочил? – всполошилась я. Не хотелось потом от крестного выслушивать, что не уберегла лучшие кадры от простуды.

– Я в берцах, – усмехнулся майор. – В них хоть по снегу, хоть по лаве. Ну и носочки теплые надел. Из верблюжьей шерсти.

Правильно. Брутальность брутальностью, а теплые носочки – святое.

– Кстати, ответ на загадку – Императорский путевой дворец? Я прав? – Эйнар уверенно крутил руль, выезжая на трассу. Машин по сравнению с утром прибавилось значительно больше. Как и ненормальных, которые на минивэне пытаются бороться с фурой.

– Действительно, все просто, – кивнула я, мысленно пожелав деду на желтой тарантайке, идущему на обгон вереницы дальнобойщиков, удачи. – Между двух столиц. Реку видно из окон. Великие, что обсуждали судьбы страны. Все сходится.

Майор помолчал и с кривой усмешкой признался:

– Надеюсь, у тебя есть связи, чтобы нас пустили внутрь. Не хотелось бы вламываться в объект культурного наследия. Там экскурсии-то водят?

– Конечно, – я бросила на майора удивленный взгляд. – Правда, не каждый день. Но думаю, для нас сделают маленькое исключение.

– Ух ты, повезло, – развеселился Эйнар. – Прямо не отпуск, а сплошное культурное обогащение. Еще никогда так полезно время не проводил.

Я, слегка прислонившись к окну, наблюдала, как зимний мир проплывает мимо в ослепительном полуденном свете. Солнце стояло высоко, заливая все вокруг чистым, почти хрустальным сиянием. Снег под его лучами казался не просто белым – он переливался тысячами крошечных радуг, будто кто‑то рассыпал по земле бриллиантовую пыль.

По обе стороны трассы – лес, застывший в зимнем безмолвии.

Солнце грело стекло. Я ощущала, как от него исходит слабое тепло, контрастирующее с морозным воздухом снаружи. Время от времени с неба срывалась пара снежинок. Они кружили в медленном танце, прилипали к стеклу и тут же таяли, оставляя за собой крошечные влажные дорожки.

Я ловила себя на мысли, что этот пейзаж напоминает мне детскую сказку: все вокруг такое чистое, нетронутое, словно нарисованное волшебной кистью. Даже монотонный гул мотора и мерное шуршание шин не нарушают этого ощущения.

Мы остановились рядом с придорожным кафе со звучной вывеской «У Гамлета».

– Не хочу показаться привередой… – начала я.

Но Эйнар звонко отщелкнул ремень и перебил меня:

– Не хочешь – не будь. Владелец – мой знакомый. У него лучший лагман на трассе.

– И зовут его Гамлет, да? – я нехотя вылезла следом из машины.

– С чего бы? – майор весело хохотнул и, прихватив мои сапоги, уверенно двинулся внутрь здания, которое имело весьма ухоженный вид. – Он Давид. И, предвосхищая твой вопрос, – и Гамлетов у него в роду не было.

Все‑таки кроссовки – не лучшая обувь для зимы. Поэтому я поспешила следом за Эйнаром мимо припорошенной снегом летней веранды. Под одним из столов спокойно спал огромный рыжий пес. Он лишь носом дернул в нашу сторону, не потрудившись открыть глаза. Именно этот зверь меня и успокоил: с таким умиротворением дрыхнуть можно только на сытый желудок в хорошем месте.

И уж точно я не ожидала, что смесь чудодейственных ароматов буквально собьет с ног, стоит ступить за порог. Зира, молотый кориандр, наваристая подливка, шашлык, кебаб, дымные нотки гриля, свежевыпеченный хлеб – все это сливалось в какую‑то божественную симфонию. Еще полминуты назад я была уверена, что не голодна, а сейчас слюни чуть ли не капали на пол.

– Дорогой мой! – к нам спешил грузный мужчина, широко раскинув руки. – Ты совсем забыл старика.

– Ну, какой ты старик, – по‑доброму улыбнулся Эйнар. – Сколько лет твоему младшему сыну? Года два?

– Три недели, – усмехнулся хозяин кафе в пышные усы. – Моя Алия только родила мне еще одного наследника.

– Поздравляю, – широко улыбнулся майор. – Мне бы черевички моей ненаглядной просушить.

– Невеста? – меня одобрительно осмотрели. – Хороша. Не так, как моя Алия, но тоже красавица.

Он кивнул на огромный портрет на стене. Я мило улыбнулась и про себя подумала, что мне до этой красоты не хватает сущего пустяка – килограммов сто.

Лагман оказался действительно выше всяких похвал. Мужчины, пока я старательно добиралась до красоты, вели неспешную беседу, обсуждая каких‑то знакомых.

– Слушай, Давид, – как бы между делом бросил майор, – помнится, у тебя родственник в Старице отвечает за сохранность исторического наследия? Нас именно кузницы интересуют.

– А то, – горделиво выпятил перед грудью мужчина. – Муж средней дочери. Хоть Алексей не наших кровей, но все равно считаю, что Айясу с браком повезло. Он умеет чтить старших. Наверное, потому что в древностях копается.

– Нам бы внутрь попасть в кузницы, – майор с беззаботным видом закинул в рот кусок отломанной лепешки.

– Что вы! – замахал на нас руками Давид. – Там же опасно. Все разрушено.

– А мы аккуратно, – подмигнул ему Эйнар. – Моя Ведана, – меня нежно погладили по плечу, и я чуть не подавилась длинной лапшой, которую старательно втягивала сквозь губы, сложенные трубочкой, – реставратор. Ей кое-что нужно там увидеть. Обещаю, мы будем предельно осторожны.

Я, красная от попытки не закашляться, энергично закивала, подтверждая его слова.

– Только для твоей красавицы, – неодобрительно покачал головой мужчина, вытаскивая телефон. – Вон какой у нее хороший аппетит.

А Эйнар – молодец. То, что нам нужно, именно в этих старых кузницах – очевидно. Вряд ли мы найдем более подходящее место для обиталища духа. А вот о проблемах с попаданием внутрь я как-то не подумала. Привыкла, что в рамках Твери меня знают и требовать, к примеру, лицензию на проведение работ не станут. Теперь я понимаю Эмму Уотсон, заявляющую, что привлекательно в партнере в первую очередь – ум. Хотя и физическим сложением Эйнара природа не обделила. И как такой индивид до сих пор без штампа в паспорте?

– Ты на меня смотришь, будто влюбилась, – тихо фыркнул майор, пока Давид договаривался с зятем. – Знаю, я шикарный.

– Был бы еще скромный – цены бы тебе не было, – я насмешливо пнула ногой Эйнара.

– Был бы скромный – ты бы от скуки со мной умерла, – майор определенно не тот человек, который позволит кому‑то другому оставить последнее слово. – Если Давид начнет намекать на свадьбу – улыбайся. Не вздумай говорить, что у нас не такие отношения. Если только лекцию о моральном разложении молодежи послушать не хочешь. Может, у мужика мечта такая – меня женить.

К великой грусти Эйнара, в Старице времени на осмотр достопримечательностей у нас не было.

С родственником Давида пришлось немножко повоевать. Хоть он и согласился в виде уважения к тестю, но все равно пускать нас внутрь семи небольших хибар не хотел. Майор отвел мужчину в сторону и что‑то тихо ему сказал. Судя по скуксившемуся лицу, выбора у зятя не осталось.

И опасения человека стали действительно понятны, стоило только открыть покрытую ржавчиной дверь первой кузницы в ряду. Внутри находиться без риска для здоровья просто невозможно – в настолько разрушенном состоянии пребывали здания.

И тем не менее мы рискнули. Один шаг – и картинка вокруг изменилась. Эйнар рефлекторно сжал мою ладонь, но жар от раскаленной печи никуда не делся.

– Не старайся, защитник, – пробасил огромный дух, со звоном выбивающий искры из меча, лежащего перед ним на наковальне. – Это мой мир. Не морок. Раз пришли – значит, по делу.

Я с опаской смотрела на огромную кувалду, летающую в воздухе, словно невесомую. Главное, чтобы нас ковать ничего не заставили.

– Дилетанты к металлу не допускаются, – он бросил на меня взгляд из‑под насупленных бровей. – Вы мне лучше скажите ответ на загадку. Три ученика ковали один меч. Первый сказал: «Я сделал лезвие». Второй: «Я сделал рукоять». Третий: «Я сделал гарду». Но мастер сказал: «Только один из вас прав. Остальные добавили, но не сделали». Кто сделал основную часть меча?

– Первый ученик, – уверенно ответила я. – Что делает меч мечом? Лезвие. Без него меч не режет.

– Правильно, – лезвие с наковальни с шипением окунулось в воду. Дух покрутил результат, изучая его со всех сторон, и снова сунул в печь. – Были три брата-кузнеца. Старший знал, что, средний знал, как, младший знал, когда. Один ковал мечи, другой – подковы, третий – колокола. Кто из них чему учил, если тот, кто ковал мечи, не знал когда; тот, кто ковал подковы, не знал что; тот, кто ковал колокола, не был средним?

Я нервно сглотнула. Зато Эйнар не растерялся. Присев на корточки, он стал гвоздем что‑то чертить на земляном полу.

– Всегда знал, что на математике логическими задачами нас мучили не просто так. Итак, колокола у нас изготавливал не средний, а значит, или младший, или старший. Мечи – не тот, кто знал когда. Получается, или что, или как. Подковы – тоже или когда, или как. Старший знал что, а, следовательно, не мог ковать подковы. Из цепочки получается, старший производил мечи. Средний, который знал как, выходит, ковал подковы. Ну а младший – колокола.

Кузнец даже свои материалы в сторону отложил.

– За четыре часа до Нового года вы должны быть у проводника.

Повисла удивленная тишина. Пока мы хлопали глазами на кузнеца, он снова взял клещами заготовку и сунул ее в печь.

– И все? – осторожно уточнил майор. – А как же: «Пока Ипполит говорит, что пошла тепленькая, а Иван Васильевич меняет профессию, вам нужно пойти туда, куда Шурик осла не гонял»? Как-то подозрительно простой вышел ответ.

– А теперь попробуйте с этим знанием выйти из кузницы, – голос духа звучал ровно в такт удара молота.

Мы быстро обернулись. За нами была глухая стена. Эйнар решил подойти к проблеме технически – просто пнул ее. И ничего не произошло, хотя мы ожидали услышать звон металла двери.

– То есть выйти вообще нельзя? Или для этого есть условие? – уточнила я, наблюдая, как майор кружит по помещению, щупая стены.

– Для того чтобы открыть дверь, нужно отпереть замок, – кузнец вытер призрачный пот.

– А чтобы открыть замок, нужен ключ? Так? – я осмотрела разбросанные по всей кузнице связки с ключами. Еще с самого начала подумала: что за беспорядок? А оказывается, это планомерное введение в заблуждение.

– Велесом поцелованная. Отцом добрым словом обласканная. Ведающая, – одобрительно прогудел дух.

– Хватит ее регалии перечислять, – недовольно проворчал майор. – Мы в курсе, что Ведана личность выдающаяся.

– Защитник, как всегда, терпением не отличается, – кузнец недовольно махнул молотом. Я аж дыхание от волнения задержала. – Кроткость и мягкость – это не про вас.

– Да, я такой, – не без гордости подтвердил Эйнар. – Ладно, что с ключами?

– Ключей много, – озвучила я очевидное, – а ни одного замка не видно. Есть у меня подозрение, что нас дурят.

– Да у меня такое подозрение при общении с любым духом, – проворчал майор. – Какие есть варианты?

Я еще раз обвела взглядом помещение. Очень надеюсь, что это не сказка о Бабе‑яге, и нам не придется лезть в печь.

– Раз ключи разбросали так явно, значит, ответ должен быть на поверхности, – пробормотала я. Прищурившись, заметила на стене вырезанные прямо в камне руны. – Говорите, ведающая. Как хорошо, что я писала работу по славянским рунам. Нам нужна Радуга.

Кузнец одобрительно хмыкнул. Саму себя аж по голове погладить за догадливость захотелось.

– Ведана, – шепотом позвал меня товарищ по несчастью, – прости. Я скандинавские руны с трудом выучил-то. Просто не считал их интересными и нужными. Только ради спокойствия деда зазубрил их. Как хоть эта Радуга выглядит?

Я снисходительно посмотрела на мужчину, будто незнание такой мелочи – это моветон. Ну а что поделаешь? Приятно быть умнее.

Ладно, позадирала нос, и хватит. Все же мы тут не на отдыхе. Мало ли что снаружи морока происходит. Может, там уже день прошел.

– Она похожа на руну Райдо из Старшего Футарка.

Естественно, размещать руны вряд ли на высоте человеческого роста никто не стал. Дух только ехидно хмыкнул, когда я попыталась докатить до стены бабенку, чтобы встать на нее.

– Ведана! – строго окрикнул меня майор. – Аккуратнее. С переломанными ногами ты станешь менее привлекательной и подвижной. Так тебя любой украсть сможет.

– Ну, пускай рискнут здоровьем, – горделиво заявила я и чуть не навернулась с неустойчивой опоры.

– Кажется, нашел, – спустя пять минут поманил меня из дальнего угла Эйнар.

Кузнец никак не отреагировал на мою попытку протиснуться мимо и не получить удар тяжелым инструментом. Он как махал кувалдой, так и махал ею.

Сегодня на арене выступили гимнастка и атлет. Правда, не под куполом цирка. Чтобы дотянуться до руны, мне пришлось залезть Эйнару на плечи. Он тут же пошутил, что женщинам только дай повод сесть на шею и свесить ножки, за что и получил легкий подзатыльник.

Зато как мы радовались, оказавшись лицом к лицу с зятем Давида! Мужчина нашей эйфории не разделил и разве что у виска пальцем не покрутил: ведь мы буквально пару минут назад зашли в кузницу. Ох уж эти духи и их мороки!