Глава 6. Чужак

Бурная ночь не принесла Мойре выздоровления, утром ей было очень плохо. Она лежала слабая и притихшая, отказывалась есть, даже воду пила с трудом. Дэвид ухаживал за своей мнимой женой, порой ощущая на себе ее взгляд – колючий и в то же время словно растерянный. Что она помнила? Дэвид присматривался к ней, однако по тому, как она хмурилась и отворачивалась, когда он, пытаясь проявить хоть какую-то ласку – гладил лоб, целовал руку, – догадался, что ее бурная ночная вспышка была лишь данью лихорадочному бреду и Мойра ничего не помнит. Пожалуй, это принесло ему облегчение. То, что случилось между ними, не нужно ни ему, ни ей. В конце концов она пойдет на поправку, Дэвид передаст ее Эхину Баллоху, и тогда будет отнюдь не славно, если эта женщина поведает Манро, что похититель овладел его будущей женой. Что же касается скабрезных намеков Торквила или шуток Бригитт о прошлой ночи, то Мойра их не понимала или просто игнорировала. К ночи у Мойры снова начался жар. Правда, в беспамятство она больше не впадала и, когда Дэвид попытался лечь возле нее, как прошлой ночью, зашипела на него, как дикая кошка. – Ты можешь объявить тут меня женой, но если прикоснешься, я забуду о данной клятве и даже не побоюсь погубить свою душу! Прочь, негодяй! Хорошо, что она была слаба, а ее голос, полный злобных интонаций, еле шелестел. Дэвид решил не провоцировать женщину и сообщил хозяевам, что будет спать снаружи на вересковом склоне. Там не так донимает дым, пояснил он. – Ну, это ты сейчас так решил, Хат, – засмеялся Торквил. – Когда же твоя красотка опять начнет стонать и молить тебя о ласке, ты не устоишь. Дэвид покосился на Мойру, но ей, похоже, было настолько скверно, что она не прислушивалась к тому, о чем они говорили. Трудно было определить, что так подкосило молодую здоровую женщину, – долгие часы среди волн, а затем под дождем на камнях или же шок от похищения и перемен в жизни. Но Мойра словно таяла. Она была суха, горяча и большую часть времени находилась в беспамятстве. Дэвид ухаживал за ней, растирал ее руки и ноги водой с уксусом, клал в ногах горячий камень, чтобы ей было тепло, поил настоями из трав с медом, добавляя в лечебное пойло немного виски, дабы придать ей сил. Порой Мойра открывала глаза и смотрела на него, но чаще находилась в полузабытьи. Бригитт, понаблюдав за бессильной уже который день молодой женщиной, сказала: – Надо все же послать за лекарем в Дантулм. Или обратиться к старой ведьме Иннис, чтобы она провела над твоей женой обряд тинг-эган. Но это если Иннис сама пожелает колдовать ради чужачки. Дантулм был одним из замков МакДональдов, и Дэвид опасался, что кто-то из знати клана может узнать в оказавшейся в клахане женщине сожительницу вождя МакКензи. Поэтому он с большей охотой согласился позвать местную колдунью. Пожалуй, он понимал, что, если Мойра тихо угаснет, не поборов хвори, у него просто будет меньше проблем. Но после той полной пыла ночи он стал как-то иначе относиться к своей пленнице. Поэтому и пообещал щедрое вознаграждение некой Иннис за помощь. На Скае было много старинных верований, и островитяне были убеждены, что потусторонние духи всегда где-то рядом, а волшебство так же естественно, как и смена погоды. И когда от дальних скал Куиранг Рори привел в селение закутанную в кучу покрывал древнюю старуху, местные жители встретили ее с почтением и приветствиями. Она же, глядя на них, ворчала: – Упаси сама Скатах, если вы зря побеспокоили меня, неугомонные МакДональды! Дэвид знал, что Скатах – это древняя богиня, покровительница острова Скай, женщина-демон, теневая колдунья, какая может подчиниться только знающим людям. И угрожать ее именем значило сильно напугать местных жителей. К тому же Иннис, узнав, что ее побеспокоили из-за женщины не их клана, разразилась бранью. – Но ведь вы согласились взять у мужа хворой серебряные пенни, – с укоризной сказал ей Торквил. Все верно – духи духами, а серебро Иннис взяла. Однако едва взглянула на Дэвида, как тут же велела ему убираться. – Мне не нужны чужаки. Что им делать на Скае? Его ждет долгая дорога и много опасностей. Да еще и женщину потащит с собой. Ладно, давай я все же погляжу на нее, а там и решу, понравится ли она мне, чтобы я колдовала. Мойра колдунье понравилась. – Если в мир приходит такая красота, ее надо беречь, – заявила она с важностью. – И я постараюсь ей помочь. Ну а теперь мне понадобится пара крепких мужей, чтобы вызвать чистый огонь. Нет, ты, чужак с кошачьими глазами, убирайся. Торквил, иди сюда. Ведь это в твоем доме нашла приют красота? Вот ты и будешь мне помогать. Ты и малыш Рори. Хотя какой он уже малыш? Не удивлюсь, Торквил, когда уже на следующий год твой сын украдет себе невесту и со временем твой дом наполнят внуки, если твои старшие сыновья такие олухи, что предпочли рисковать своими жизнями до того, как дадут клану МакДональдов новые ростки. Она все болтала и болтала, словно вознаграждая себя за долгое одинокое существование среди скал в обществе горных духов. Дэвид сидел в стороне, не решаясь потревожить колдунью Иннис. Он знал про этот обряд – тинг-эган – «вынужденный огонь». Обычно к нему прибегали в крайних случаях, когда был мор или падеж скота. И если МакДональды решились провести его ради чужаков… ради женщины, которая даже не являлась членом их клана… Клан в переводе с гэльского означает «дети». И все члены клана считаются одной большой семьей, все носят одну фамилию, все являются родственниками. К чужакам на Скае относятся с подозрением, и если вдруг они решили так поступить… Признаться, Дэвид был даже растроган. Его лорд Перси считал горцев дикарями и вряд ли бы понял их общее желание помочь попавшей в беду женщине. Чужой женщине. Тем вечером в доме Торквила погасили все огни и двое мужчин – в данном случае выбранные Иннис Торквил и его сын Рори – должны были добыть трением огонь, а затем, как только появится искра, развести чистое пламя в очаге. Считалось, что добытый таким образом огонь обладает оздоровляющими свойствами, и, если с ним обойти вокруг хворого, говоря положенные заклинания, тот непременно поправится. И уж неизвестно, помог ли обряд Мойре или ее организм наконец осилил болезнь, но уже на следующий день у молодой женщины спал жар, появился аппетит и она с удовольствием стала есть бульон, каким кормил ее с ложки Дэвид. Однако теперь, когда чужачка вдруг так быстро обрела силы, у окружающих возникло подозрение: если духи столь скоро помогли ей, значит, и в ней есть что-то колдовское. А таких людей не только уважают, но и недолюбливают, ибо они кажутся странными. Как ту же Иннис, которую тут же вывезли из селения, едва она закончила обряд. А вот устроило, что теперь к его мнимой жене стали относиться с подозрением и сторонились. Заботы о ней легли только на него, и в этом никто не видел ничего странного, кроме самой Мойры. Порой она даже удивленно смотрела на Дэвида, когда он протирал ее лицо влажной тканью, расчесывал ей волосы, встряхивал покрывала или взбивал свалявшийся под шкурами вереск, чтобы ей было удобнее лежать. Спал он по-прежнему снаружи, особо не докучал, но всегда был рядом, если она в чем-то нуждалась. «Он просто опасается, что я выдам его», – решила молодая женщина, однако в какой-то миг заметила, что ей спокойнее, когда этот опасный для нее мужчина где-то поблизости. Все же она находится среди МакДональдов, известных своим воинственным нравом. А еще она напряженно ждала, когда ее разыщут люди Гектора Роя. Как только Мойре стало лучше, она вышла за порог и устремила свой взгляд на склон холма, за которым шумело море. Она знала, что через пролив от Ская лежит земля МакКензи. Порой люди МакКензи торговали с МакДональдами, порой отбивали их наскоки или сами ходили в набег на них. Но Когда МакДональды были еще сильны и их вождь считался лордом Островов, МакКензи опасались конфликтовать с этим кланом. Но король Яков победил лорда Островов, конфисковал многие его земли в пользу короны и держал его единственного наследника в плену. МакКензи же, наоборот, набрались сил, и МакДональды теперь вынуждены были с ними считаться. И если тут, на острове, появятся люди от Гектора Роя, то по одному их слову Мойру выдадут, что бы ни плел им этот хитрый Дэвид-Хат с кошачьими глазами. Но пока ее похититель держался с МакДональдами запросто, и было похоже, что пользуется их уважением. И это притом, что он не отказывался ни от какой работы, будь то разбрасывание навоза на капустных грядках, помощь Торквилу в кузне или заготовка вереска для кровли, которую надо было заново перекрыть. Но чем бы ни занимался Дэвид, он вовсе не выглядел работником, держался легко и горделиво и более походил на воина или даже лэрда. Наблюдая за ним, Мойра вспомнила, как сразу выделила его среди приезжих, почувствовав подозрение. Но хитрец сумел обвести ее вокруг пальца, так же как и ныне сумел втереться в доверие к островитянам МакДональдам, обычно подозрительным к чужакам. А еще Мойре было трудно свыкнуться, что она вновь оказалась в убогой обстановке. Некогда она с радостью избавилась от бедности, заплатив за достойное положение своей молодостью и красотой. Зато все эти годы она жила, как истинная госпожа! Теперь же… О, Мойра с трудом переносила этот клубившийся под стрехой дым от очага, едва могла терпеть вонь от кур, какие содержались тут же в закуте. Ей вновь пришлось вспомнить, каково это, когда стряхиваешь с постели насекомых или просыпаться, оттого что на тебя капает с прохудившейся кровли. А эта духота, когда все устраиваются спать в тесном помещении, храпят, испускают газы, кашляют или когда супруги начинают спариваться и вожделенно стонут. Их дети спокойно относились к тому, что родители занимаются этим на виду у всех; к тому же младшие были очень избалованы, днем они шумели и носились по дому, а то и начинали донимать Мойру, дразня ее и кидая в нее мелкие камешки, пока Бригитт не заставляла их угомониться или занимала каким-то делом. При этом сама хозяйка начинала ворчать по поводу того, что гостья позволяет себе слишком долго отлеживаться и не желает помогать ей по хозяйству. И вдобавок ко всему эта женщина упрекала Мойру в пренебрежении к ее так называемому мужу Хату. – Вечно капризничаешь, морочишь голову супругу. То любиться требуешь, то гонишь от себя. Нечего сказать, хорошую жену похитил для себя такой славный парень, как Хат. Да за него любая бы пошла, не раздумывая! Эта болтавшая невесть что женщина раздражала Мойру. Посмел бы раньше кто-нибудь так разговаривать с ней! И пленница с тоской вспоминала свое влияние в клане МакКензи, свою власть, свои роскошные покои, где меховые коврики покрывали половицы, окно было забрано настоящим стеклом, а от свеч исходил приятный аромат. Гектор Рой во всем потакал своей возлюбленной и выполнял каждое ее требование. Когда он только привез Мойру с Оркнеев и она была совсем юной, но подчинялась тому, что он брал ее на ложе, когда пожелает. Однако после полученного ранения в пах старший вождь уже не мог сходиться с ней как с женщиной. Это была их с Мойрой тайна. Они часто спали вместе, дабы никто не знал о его позорном для такого мужа увечье, и при людях Гектор с показной охотой демонстрировал свою пылкость к возлюбленной, а вот ночами… О, он научился доставлять ей то наслаждение, какое она так жаждала. Не совсем так, как это обычно принято, но порой он доводил ее ласками до криков и блаженных слез. Однако то, чем они занимались на ложе, никому не следовало знать. И вождь был уверен, что Мойра предана ему и никогда не выдаст. Эта ее верность со временем даже усилила его привязанность, и он давал Мойре все больше власти, советовался с ней, богато одаривал. Ее же устраивали их отношения. И если порой она ощущала странную грусть или неудовлетворенность, то старалась справиться со своим норовом. Хотя порой это не удавалось, и она вдруг начинала злиться на Гектора, могла быть с ним резкой и капризной. Он никогда не обижался и молча терпел ее вспышки гнева. В такие моменты он старался угостить ее вином – прекрасным вином, лучшим, какое мог раздобыть. От выпитого Мойра вновь становилась живой, веселой, сговорчивой. Пока не начинала нести всякую ерунду, и тогда Гектор Рой уводил ее от всех и успокаивал, а она тихо засыпала. От ее пьянства никому не было вреда. Мойра особо не злоупотребляла им, но и не упускала случая напиться. Зачем она теперь думает обо всем этом? Ее жизнь изменилась, и она не ведает, что ее ждет. Но верит, что вождь МакКензи разыщет ее. Ведь он торжественно поклялся оберегать и защищать ее. К тому же он так ее любит! Но, несмотря на чаяния молодой женщины, все что пока ей оставалось, так это размышлять, что ее ждет и зачем похитил ее этот странный торговец… не торговец. Порой Мойре казалось, что она поймет это, если вспомнит какие-то обрывки его фраз, сказанные, когда ее еще только везли от Эйлен-Донана. Нечто, тогда смутившее и насторожившее ее. Догадывалась Мойра и о том, что Дэвид похитил ее не потому, что был очарован ее красотой. На Скае он выдал ее за свою женщину, но держался отстраненно и не ей докучал. Порой она ощущала на себе его внимательный, настороженный взгляд, однако в нем не было того вожделения или восхищения, какое Мойра не раз замечала в глазах других мужчин, которым нравилась и которые желали ее. Выходит, она была ему зачем-то нужна. Это следовало обдумать и быть готовой ко всему. В один из дней в клахан вернулись мужчины, уходившие на промысел. Среди них были сыновья Торквила, высокие светловолосые парни Феркухард и Грег. Они с легким интересом выслушали, что в их доме приютили чужаков, но куда больше рвались сами поведать, что произошло с ними. – Мы славно прошлись по землям МакКензи и добыли добрых двенадцать коров, – говорили они, едва не перебивая друг друга. – Честно говоря, это было легко, так как клансмены МакКензи сейчас заняты сварой с Манро и можно спокойно забирать их пасущийся на выгонах скот, не опасаясь, что за нами кинутся в погоню. Мойра, которая сидела на крыльце, закутавшись в плед, напряглась, желая услышать, что же произошло, но они уже говорили о другом. Оказывается, удачный промысел МакДональдов по угону скота был сведен на нет разразившейся недавно бурей. Ибо когда успешные угонщики возвращались, они попали в такую болтанку на море, что коров невозможно было перевезти, а после того, как судно накренилось, пришлось просто сбросить скот в волны. – Но не могли же мы вернуться пустыми! – ударил себя в грудь старший, рослый длинноволосый Феркухард. – Вот мы и прошли на лодках вдоль побережья и неплохо поохотились в землях Маклаудов. И пусть не двенадцать коров, но пять отборных бычков мы все же доставили в наш клахан. Они были довольны собой, но нападение на земли Маклаудов, старинных врагов клана МакДональд, вызвало неудовольствие старших членов общины. – Это было неразумно, юноши. Бесспорно, Маклауды наши враги, но именно сейчас у нас с ними перемирие, вот и не стоило бы их злить. Или вы забыли старую поговорку: «Если ограбили твой дом – станешь воином». Так что теперь Маклауды наверняка уже опоясались мечами и ищут того, кто похитил их добро. Однако молодежь только насмехалась над опасениями стариков. Разве добыть скот не славное дело? И разве не славно пощипать извечных врагов Маклаудов? Главное – не попасться с поличным. А они как раз не попались. В итоге все успокоились и вечером зарезали одного из бычков. Все селение собралось на пиршество. Мойра тоже вышла к костру, на котором жарилась туша, но не столько принимала участие в общем веселье, сколько пыталась выяснить у Бригитт, что там происходит у МакКензи с Манро. Но женщина отмахнулась. – Если ты настолько ожила, что донимаешь меня пустыми расспросами, то начинай помогать по хозяйству. Учти, Моири, я добра с тобой лишь потому, что у тебя такой славный муженек, с которым ты, к слову, держишься как дикая кошка. И Бригитт отошла к другим женщинам. Вокруг витал аппетитный запах жаркого, все члены клахана поглощали пищу и были довольны. Торквил под веселые подзадоривания достал свою волынку и стал наигрывать звонкие пиброхи. Кто-то забил в бубен, и вскоре насытившиеся островитяне пустились в пляс. Мойра видела, что и Дэвид с охотой присоединился к ним. «Вот так же он прикидывался своим, когда гулял на нашем празднике», – зло подумала она. Ей хотелось закричать, выдать его, сообщить, что он предатель и вор, что он украл ее у вождя МакКензи. И что если они вернут ее Гектору Рою, то их щедро наградят. Однако… Захотят ли МакДональды нынче иметь дело с МакКензи, если их юноши недавно воровали коров их клана? Да и она сама связана клятвой молчания. Она целовала крест! Когда Торквил подустал играть и все расселись по местам, Дэвид расположился среди МакДональдов и позабавил собравшихся, умело насвистывая затейливые вариации пиброхов. Мужчины желали с ним выпить, женщины затрагивали его и улыбались, словно позабыв, что в стороне сидит красивая женщина, которую этот пригожий гость называет женой. Мойра вдруг открыла для себя, что этот плут обладает заметной долей обаяния. Недавно ее похититель сбрил свою бороду, и оказалось, что он выглядит куда моложе, чем казалось ранее. Со своего места она рассматривала его освещенное пламенем костра лицо, высокие скулы, ровный нос, искрящиеся весельем светлые глаза под темными, красиво изогнутыми бровями. Сейчас, когда он улыбался, Мойра отметила, какая у него замечательная мягкая улыбка, полностью преобразившая это суровое, порой даже злое лицо. И неожиданно поняла, что получает удовольствие, разглядывая его. Она рассердилась на себя, отвернулась, но не отказалась от чарки виски, которую преподнес ей юный Рори. – Ты сегодня выглядишь лучше, красавица из моря, – сказал юноша и даже попытался обнять ее за плечи. Но когда она отстранилась, не обиделся, а стал говорить, как он рад, что его братья участвовали в угоне скота Маклаудов. – Это старики опасаются Маклаудов, как будто они забыли, что мы всегда ставили их на место. МакДональды и Маклауды – враги навсегда! И когда будет новый набег, я непременно приму в нем участие. Хотя… говорят, что скоро нас всех ждет большая война. Война короля против англичан! Что нам до тех англичан? Но если наши ребята пойдут на войну, то и я с ними. Даже матушка меня не удержит. Мойре все-таки удалось избавиться от мальчишки. Она отошла и теперь стояла в тени, куда не попадал свет костров, прислушиваясь, о чем зашел разговор. И поняла, что люди в клахане говорят о том же, что и юный Рори, – о войне с англичанами. – А ведь еще недавно говорили, что наш король и англичане всегда будут жить в мире, если уж Яков женился на английской принцессе, – заметил один из пожилых клансменов. Его слова были встречены дружным гудением и смешками. Этого еще не хватало – мир с Англией! МакДональдов мало интересовало, где та Англия, но почему бы и не повоевать? Англичане – извечные враги, и это так же ясно, как то, что ветер нагоняет волну, а лосось водится в реке Снизарт[40]. А потом Мойра услышала голос Дэвида: – Барды разное поют, когда посещают племена. И я не раз слышал их песни, в которых упоминалось, что некогда лорд Островов Джон МакДональд заключил союзный договор с королем Англии. Ему это было нужно, чтобы сохранить свою власть от нападок короля Шотландии. Однако шотландский король сумел помешать этому союзу и пленил лорда Островов. И теперь этот монарх приказывает вам идти воевать и умирать по его воле. Что скажете на это, славные МакДональды? Неожиданно наступила тишина. Наконец кто-то сказал: – Это было так давно – война шотландского короля с лордом Островов. Только старики помнят те времена. – И они наверняка помнят, что земли МакДональдов были розданы другим кланам, которые поддержали шотландского Якова против лорда Островов. И кто ныне властвует над землями МакДональдов? Маклауды, Макнейлы и даже мы, МакЛейны. Тут поднялся один старик и сказал: – Я бы многое мог порассказать о тех временах, Хат торговец. Но сдается мне, что ты, чужак, больше путешествовал, больше слышал и знаешь. И нам даже интересно, что говорят люди о былом могуществе нашего клана. Дэвид пожал плечами, заметив, что он не бард и не сказитель, чтобы умело вести повествование. Он и так сказал довольно. Мойра подумала, что Дэвид зря скромничает, уверяя, что ему далеко до бардов-сказителей. Он говорил красиво, и его голос, мягкий, чуть хрипловатый, но со стальными ноками, когда надо, невольно зачаровывал слушателей. В его произношении гэльский раскатистый «р» и гортанный «х» звучали обворожительно. Но именно эта красота его гэльского вдруг заставила Мойру вспомнить, что она слышала, как он говорил на другом языке. На английском! Она нервно стянула у горла складки накинутого на плечи пледа. Вспомнила, как Дэвид произнес, когда она приходила в себя после похищения: «Мы не станем убивать ее». И сказал это по-английски! Тогда он спас ее своим решением. Но она еще не забыла, что Дэвид хотел оставить ее на скале среди моря, как и не забыла, что он топил ее, вынуждая поклясться молчать о том, кто она на самом деле. Этот человек был очень жесток, несмотря на все его обаяние и кажущуюся нежность, когда он выхаживал ее. И он англичанин! Враг. Лжец и предатель. Он был противен ей. Теперь она понимала, что он пытается внушить МакДональдам. Как умело напомнил, что последний представитель рода вождей их клана Дональд Дуф сейчас у плену у короля Якова, однако это не мешает Якову призывать их на свою войну. Готовы ли они сражаться за короля, который пленил их вождя? – хитро спрашивал этот коварный англичанин. А она, Мойра, даже не могла раскрыт его перед ними! После этих слов Дэвида клансмены надолго умолкли. Пока не поднялся Торквил: – Твои слова чего-то стоят, зеленоглазый Хат. Но ты пожил среди нас и должен был понять, что мы уже не так богаты и влиятельны, как ранее. А как клансмены могут вернуть свою прежнюю славу и получить богатство? Только на войне. И вот что я скажу: пусть Дональд Дуф ныне и пленник, но на собрании клана мы своим главой избрали нового предводителя, славного Александра МакДональда из Лохалша. Конечно Александр из боковой ветви наших вождей, но если по приказу короля он велит нам поднять браттах[41] и призовет на войну, мы сочтем делом чести взяться за оружие. И не ради короля Якова. А ради того, чтобы все узнали, как могут сражаться прославленные МакДональды! Говорить призывы легко – и обычно именно они вызывают отклик, особенно у молодежи, поддающейся азарту и не особо задумывающейся. Поэтому именно молодые воины разразились громкими криками и стали стучать оружием. Дэвид лишь пожал плечами и, приняв из рук соседнего клансмена волынку, принялся звонко наигрывать пиброх. Это отвлекло всех от его речей, да и пора было вспомнить про пляски и веселье. Вновь ударили в бубны, а там полилась и бойкая мелодия, наигрываемая на гью[42]. Мойра пошла прочь. Ее всю трясло. МакДональды не были ее кланом, но она была довольна, что они не прислушались к словам этого коварного чужака. Англичанина. Может, стоило бросить ему в лицо, что ей известно, кто он? Нет, он слишком опасен. Но однажды… Между тем, пока они оставались в клахане островитян, Дэвида-Хата по-прежнему считали славным мужем, а вот ее недолюбливали. Мойра это чувствовала, но не пыталась что-то изменить. И когда женщины садились чесать шерсть или прясть льняную нить и приглашали ее присоединиться к ним, она лишь молча уходила. Ее не удерживали, и Мойра могла бродить где ей вздумается. Порой она подолгу стояла на берегу, вглядываясь в очертания Шотландии за проливом. Что, если ей удастся выкрасть лодку и сбежать? Настало лето, время штормов миновало, море было спокойным, а сама Мойра полностью оправилась и чувствовала себя вполне здоровой. Однако те несколько плоскодонок, что лежали на берегу, обычно тщательно охранялись, в остальное же время местные рыбачили на них. Имелись у МакДональдов и две более крупные лодки, бирлинн, но они были слишком потрепаны после недавних штормов и нуждались в починке. Их переоснащали, на берегу работали плотники, а рядом курились костры, на которых грели смолу. Дэвид проводил с корабелами немало времени, принимая живейшее участие в их работе. В этих краях считалось верхом неучтивости, если хозяева взглядом или словом дадут понять гостю, что его присутствие нежелательно. Но поскольку их с Мойрой проживание затянулось, Дэвид всячески старался быть полезным. Одновременно он позаботился о том, чтобы договориться о переправе их на остров Малл. – Я заплачу вам за нашу перевозку, да и позже вы не будете внакладе, – убеждал он. И когда старший сын Торквила Феркухард ударил с ним по рукам, Дэвид решил, что пора собираться. Он отправился разыскивать Мойру. Обычно она слонялась где-то по окрестностям, но на сей раз Дэвид нигде ее не обнаружил. Подойдя к дому Торквила, он увидел Бригитт. Хозяйка стояла на пороге дома и разбрасывала остатки вчерашней трапезы курам, которые, клюя и роясь в земле, квохтали у ее ног. На вопрос Дэвида, где его жена, Бригитт только пожала плечами. – Отправилась к скалам Куиранг. Лазить по камням у нее сил хватает, а помогать по хозяйству… Ох и неженка она у тебя, Хат. Ох и ленивица. Избаловал ты свою красотку, а избалованная жена – горе для мужа. Хотя… Я ведь вижу, что ты готов терпеть ее и такой. Глаз с нее не сводишь. «Мне надо приглядывать за этой своенравной», – только и подумал Дэвид, направляясь верх по склону. Скалы Куиранг высились над селением подобно башням, и их темный камень контрастировал с нежным травянистым покровом холмов. День был безветренный, но с запада плыли темные тучи, и сейчас, уже ближе к вечеру, они словно цеплялись своим тяжелым подбрюшьем за острые вершины Куиранг. К скалам вела тропинка, по какой Дэвид неоднократно поднимался, когда ходил с местными мужчинами на охоту или перегонял на верхние выгоны скот. Сейчас он шел неспешно и озирался, высматривая Мойру. Не сбежала же она, в конце концов? Куда ей деться с острова. По крайней мере, она вряд ли надумает отправиться через скалы Куиранг на другое побережье Ская. Она все-таки не глупа, чтобы понять – живущие по соседству с МакДональдами яростные Маклауды, вряд ли будут благосклонны к одинокой забредшей к ним от МакДональдов женщине. И по сути единственным защитником Мойры на острове был именно он, Дэвид. Это казалось даже забавным. Но разве она не заслужила это, подарив ему ту бесподобную ночь? О которой ничего не помнила… Да и он старался гнать эти воспоминания. Скалы Куиранг – очень красивое место. МакДональды гордились этими величественными возвышенностями и почитали едва ли не священными. Острые вершины, резкие обрывы, роскошные луга и узкие лощины породили немало легенд о духах, гномах и феях, обитающих тут. Среди этих каменных стен и узких троп невольно возникало необъяснимое словами беспокойство. Поэтому, когда Дэвид увидел следы крови на камнях, он встревожился и ускорил шаг. Но вскоре понял, что опасения напрасны. Двигаясь по узкому карнизу, он завернул за выступ и едва не наткнулся на горного орла. Судя по куче окровавленных перьев, тот только что закончил трапезу и теперь гневно смотрел на неожиданно появившегося человека. Дэвид же нашел эту встречу добрым знаком: пусть он и назвался котом Хатом перед МакДональдами, но орел был в гербе рода Майсгрейвов, а значит, то, что он решил сделать – поговорить по душам с Мойрой, – было верным решением. В конце концов, Мойра не пустой короб, который можно закинуть через плечо и нести куда заблагорассудится. Она горда и умна, с ней следовало столковаться и объяснить ее положение. Отяжелевший от пищи орел медленно разбежался и, взмахнув длинными крыльями, слетел с карниза. Дэвид миновал скалу под названием Замок, прошел мимо обширной лужайки, где местные парни пасли коров, таких же лохматых, как и сами пастухи. Среди них был Грег, один из старших сыновей Торквила. Парень помахал Хату рукой и на его вопрос, не видели ли они Мойру, сказал, что около часа назад она прошла за отдаленные скалы. Молодую женщину Дэвид обнаружил сидевшей в низине у небольшого озерца. Она расчесывала влажные волосы. Дэвид замер, наблюдая за ней. Можно сколько угодно смотреть, как женщина расчесывает длинные волосы, – это прекрасная картина. Но Дэвид еще отметил, как сползла с плеча ее рубаха, как высокая грудь колышется под светлой тканью, а босые ножки, маленькие и изящные, выглядывают из-под обтрепанного подола юбки. Хозяйка Бригитт отдала гостье одну из старых полинявших юбок бурого цвета, но даже в таком убогом одеянии Мойра выглядела прелестной. В ее движениях было столько непроизвольной грации и даже чувственности… Казалось, она получает удовольствие, греясь на солнце после купания. Дэвид внезапно ощутил прилив желания. Эта женщина волновала его необыкновенно. В голову полезли всякие неподобающие мысли: они тут совсем одни и было бы неплохо еще раз испытать те же ощущения, как той полной жара ночью. Он не забыл еще, как ее тело откликнулось на его ласку. К тому же Мойра нынче в полной зависимости от него… Но именно ее зависимость и беззащитность перед ним делали его помыслы бесчестными: Дэвид никогда не брал женщин силой и презирал тех, кто похвалялся подобными подвигами. Тут Мойра оглянулась, заметила его и стала торопливо натягивать на плечи плед. Дэвид приблизился. – Клянусь всеми духами этого места, если бы я пришел пораньше, то мне было бы на что полюбоваться. – И он кивком указал в сторону заводи, где недавно купалась красавица. Ничего не ответив, Мойра принялась молча укладывать волосы узлом на затылке. Дэвид опустился подле нее на нагретом солнцем склоне. – Думаю, пришло время серьезно поговорить, женщина. И решить, как поступать дальше. Мойра продолжала возиться с волосами, потом просто поджала ноги, обхватив руками колени. При этом лицо ее оставалось надменным, да и в самой позе, в посадке головы было нечто величавое. Держится Мойра отнюдь не как пленница, а, скорее, как оказывающая милость госпожа. Это позабавило Дэвида. – Скоро мы тронемся в путь, Мойра. Я уже обсудил все с МакДональдами, и уже завтра они берутся доставить нас морем на остров Малл. К тебе там будут почтительно относиться, ты не будешь ни в чем знать нужды. А потом я пошлю о тебе весточку куда надо. – Значит, ты украл меня не для себя, – произнесла она, чуть кивнув, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями. Дэвид засмеялся. – Видит Бог, ты очень хороша собой, фейри из Эйлен-Донана, но я не настолько потерял голову от твоих прелестей, чтобы навязывать себе такую проблему, как любовница Гектора Роя. Она опять кивнула. – Понимаю. Все это время ты держался со мной так отстраненно, что я тоже оставила эту мысль. Но, может, ты хочешь получить за меня выкуп от Гектора Роя? – спросила она, чуть подавшись вперед, и в голосе ее проскользнула надежда. Дэвид отрицательно покачал головой. Она глубоко вздохнула. – Что ж, выходит ты похитил меня для Эхина Манро. Теперь Дэвид, чуть прищурив зеленые глаза, внимательно посмотрел на нее. – Почему ты так решила? Мойра слегка повела плечом, поправив на груди складки пледа. – Ты приехал в Эйлен-Донан в свите Эхина Баллоха, причем, как я заметила, он явно уделял тебе больше внимания, чем обычному торговцу, и вы часто беседовали в стороне ото всех. А всем известно, что молодой Манро нередко похвалялся, что выкрадет меня. Вот он и нанял для этой цели такого плута, как ты. – Но ведь земли Манро далеко на западе, а я увез тебя к морю, на восток, – заметил Дэвид. Теперь ему было даже интересно, как Мойра разгадала их замысел. Она забавно выпятила губку в презрительной гримасе. – Что бы я о тебе ни думала, Дэвид… или Хат, как тебе угодно было тут назваться, но ты явно не глупец. Однако и Гектор Рой не глуп. И если бы вы везли меня по его землям в сторону владений Манро, то с такой неуемной пленницей, как я, да к тому же известной в округе, у вас бы ничего не получилось. Тайно проделать путь в тех местах невозможно – рано или поздно вы бы попались. Кто-то обязательно донес бы о вас… и обо мне. А уж тогда Гектор поднял бы всех своих людей в Хайленде, и вас бы скоро схватили. Дэвид улыбнулся, откидываясь на склоне и облокачиваясь на локти. – Да, ты права, я сделал это для Эхина Баллоха. Отец Тутило привел меня к тосковавшему по тебе мальчишке, тот заплатил, и я взялся за дело. Мойра молчала, глядя куда-то в сторону. Она вдруг вспомнила, что священник общался с Дэвидом… тоже на английском. Мойре было горько сознавать, что она ошиблась в святом отце, который был ее исповедником. Она так и сказала: – Он был грешником, этот отец Тутило. Я видела, как он утонул, но вряд ли стану молиться о его душе. – А зря. Он желал тебе добра, когда хотел, чтобы ты стала уважаемой всеми женой вождя Манро, а не подстилкой МакКензи. – Да, Тутило нередко говорил мне, что я живу во грехе. Да и другие священнослужители неоднократно требовали, чтобы вождь МакКензи отослал меня. И все-таки, несмотря на то, что Церковь грозила ему покаранием, он не отрекался от меня! – Что об этом говорить теперь? Ты не вернешься к Гектору. Да и зачем тебе шаткое положение шлюхи старого вождя, когда ты сможешь стать законной супругой уважаемого и молодого главы клана Манро? Ты еще и благодарить меня будешь, что мы с отцом Тутило уладили твою судьбу. Теперь, лежа на земле, он не видел ее лица. Поэтому и вздрогнул, когда Мойра после довольно продолжительной паузы спросила: – Хат, тебе так необходимо поссорить кланы Манро и МакКензи? Дэвид привстал. Он был поражен. Эта женщина… Люди говорили, что в ней есть что-то от маленького народца, который способен все слышать и угадывать тайные помыслы, и в какой-то миг даже был готов поверить в это. Чтобы скрыть невольное смущение, Дэвид рассмеялся. Мойра сердито взглянула на него, и ее серо-голубые глаза полыхнули молнией. – Я ведь не сказала ничего смешного, Хат. Ты разумный человек и не мог не понимать, что мое похищение вызовет столкновение между кланами. – О, это не мое дело. Манро мне заплатил, и я просто выполнил свою работу для него. Мойре неприятно было думать, что он всего лишь вор. Уж лучше считать, что он лазутчик. Однако зачем англичанину ссорить кланы, она еще не могла понять. Да и то, что он так хорошо держится среди горцев, казалось ей необъяснимым. Разве чужак англичанин может быть таким? Она спросила: – А ты правда из клана МакЛейнов? Я знаю, что этот клан славится своими воинами и своей честью. Их слово и их мечи всегда вызывали уважение у тех, кто имел с ними дело. Ты же… Раньше ты уверял, что изгнан из клана. Но теперь собираешься везти меня к своим людям. В любом случае я поняла, что ты отъявленный лжец. Такого не потерпит ни один клан! Тем более не станут давать ему имя одного из самых прославленных королей Шотландии! Ее последняя фраза не столько задела его, сколько удивила. Ибо сейчас Мойра упомянула древнего правителя, короля Дэвида Первого[43], жившего несколько веков назад, при котором Шотландия стала влиятельным королевством, по сути сформировавшимся как страна. Но потом он вспомнил, что Мойра хорошо образована, и ему вновь стало интересно, кто она и откуда. – Ты хочешь узнать обо мне, а я – о тебе, Мойра. Только не плети мне, как влюбленному Эхину, что ты пришла из недр гор и твоя родня – эльфы и феи. Ты слишком… Он оборвал фразу, так как чуть не проболтался, что у представителей маленького народца не бывает такой жажды плотской любви, такой чувственности. Откуда бы ни была Мойра, она не жалела говорить об этом. Солнце постепенно сдвигалась на запад, из-за высоких скал на Дэвида и Мойру наползала тень, а потом стало еще темнее, когда, минуя острые вершины Куиранг, появилось низкое облако и по камням, покрытым зеленым мхом, заслоились волокна тумана. Вскоре все вокруг стало тонуть в белесой холодной дымке. Мойра плотнее закуталась в плед, а Дэвид подумал, что ей после недавней хвори не стоит простужаться. Он поднялся и протянул ей руку, но она проигнорировала его жест. Тогда он сказал: – Да, я могу считать себя клансменом МакЛейнов, как их родич. И я уже говорил, что тебя там примут достойно. А потом Эхин Баллох пришлет за тобой, и ты поедешь к нему, чтобы стать его женой. – Да неужели ты ничего не понимаешь! – ударила она по земле кулачком. – Эхин еще мальчишка, которого почитают лишь как сына его великого отца Уильяма Манро, но никакого влияния он не имеет, пока власть в клане принадлежит старшим родственникам. Уж они-то никогда не позволят своему юному главе обвенчаться по собственной воле, без соизволения совета старейшин и почтенных мужей. И они выберут Эхину жену с таким расчетом, чтобы укрепить связь Манро с кем-то из соседей. Ведь вожди – те же короли, которые вступают в союз из расчета и выгоды. И как бы ни относился ко мне Эхин Баллох, как бы ни похвалялся при всех, что заберет себе женщину Гектора Роя, ему просто не позволят вступить со мной в брак. А если меня по его наказу и привезут… О, Пречистая Дева! Да клансмены Манро скорее убьют меня! Я исчезну, но МакКензи никогда не узнают об этом. Ибо мое появление в клане Эхина может привести к долгой и кровопролитной вражде, а сейчас, когда МакКензи в такой силе, для Манро это губительно и опасно. Говорю же, от меня наверняка избавятся. Тихо и незаметно. Ты хоть понимаешь это? Войны меж кланами не будет, а я погибну! Теперь она почти кричала, на ее глазах выступили слезы, но Дэвид смотрел на нее спокойно и невозмутимо. – Я подумаю об этом, – только и сказал он. – А теперь давай возвращаться в клахан. Становится сыро и темно. Не стоит оставаться среди скал в такую погоду. Он повернулся и начал спускаться, а Мойра шла за ним, всхлипывая и вытирая текущие по щекам слезы. Пару раз она оступалась, затем и вовсе упала, но этот бесчувственный человек даже не оглянулся. Все вокруг заволакивало туманом, скалы выступали из его пелены как старые каменные зубы, и, даже когда они вышли на широкое открытое пространство, которое местные жители называли просто Стол, туман был таким густым и плотным, что им пришлось останавливаться, ожидая, когда хоть немного развиднеется. Так они едва не натолкнулись на рыжую круторогую корову, мерно жующую свою жвачку; на глаза ей падала длинная челка, и казалось, что она даже не заметила прошедших мимо людей. Зато когда они спустились ниже, туман заметно поредел и они увидели впереди огни селения. Местные жители часто зажигали по вечерам большие костры на лужайке, вокруг которых любили посидеть после дневных хлопот. Однако на этот раз огней было слишком много, и даже в сумерках можно было различить густой черный дым, тянувшийся вдоль побережья. Дэвид резко остановился. Даже Мойра, как бы она ни была погружена в свои горести, тоже заметила, что внизу что-то происходит. – Пожар там, что ли? – негромко спросила она. – Или набег, – задумчиво произнес Дэвид. Они продолжили спуск, озираясь по сторонам. Скалистые выступы закрыли от них вид на берег, а когда они миновали ущелье под острой скалой, которую тут называли Игла, кто-то окликнул Дэвида его прозвищем Хат. Это могли быть только свои, и он тут же пошел на звук, увлекая за собой Мойру. Вскоре они увидели залегших в низине Грега и еще двоих парней. – Я опасаюсь самого наихудшего, – сказал Грег. – Мы видели, как к берегу пристало несколько длинных лодок. Это были лимфады[44], а на таких судах сейчас ходят в основном Маклауды. О, Хат, старейшины были правы, говоря, что эти головорезы не простят нам угон скота. Грег даже заплакал злыми слезами. Этот плечистый рослый парень был еще очень юн и выглядел вконец растерянным. Но при появлении более старшего и опытного Хата он приободрился, и в его глазах появилась надежда. Однако Дэвид лишь поинтересовался, что тот намерен делать, чем поставил парня в тупик. Сам Дэвид не собирался вмешиваться в противостояние двух кланов, у него хватало своих проблем. Поэтому, когда второй пастух заметил, что им велели охранять скот и лучше оставаться на месте, Дэвид согласился, что это разумно. В конце концов, если удастся сберечь скот, им будет чем кормить тех, кто уцелел. И тут вмешалась Мойра: – На ваш клахан напали, вы не ведаете, что там происходит, не знаете, живы ли ваши сородичи. Может, кому-то удалось спастись или старейшины сумели договориться, пообещав возместить убыток за набег? Я слышала, что вождь Маклаудов Алистер Кротах – благородный человек и добрый христианин, который строит церкви. Поэтому лучше незаметно пробраться на побережье и разведать, что можно сделать. Кто знает, а вдруг там понадобится наша помощь? Она говорила твердо и решительно, прямо как госпожа из Эйлен-Донана, а не дикая, нелюдимая супруга торговца Хата. Дэвид гневно поглядел на нее – эта женщина была своевольна и опасна. А еще умна. Он не сомневался, что она что-то задумала. Но молодые МакДональды воодушевились ее речами. И когда Мойра первой пошла вниз, они сразу последовали за ней. Дэвиду пришлось присоединиться к ним, и так уж случилось, что в итоге он возглавил их небольшой отряд. Они пробирались между холмами, залегали в зарослях вереска, вглядываясь вперед. Еще не окончательно стемнело, и в сером сумеречном свете он обратил внимание, что внизу, в бухте, нет никаких больших лимфадов, о которых упоминал Грег. – Но они были, были. Мы с ребятами насчитали четыре длинных судна, – уверял юноша. А потом появился Рори. Парнишка так стремительно бежал по склону вверх, что почти налетел на них. И сразу кинулся к Грегу. – Брат, они убили отца! Они с Феркухардом и другими мужчинами пытались дать отпор налетчикам, но тех было слишком много. И теперь наш родитель лежит на земле с разбитой головой, а его мозги растеклись лужицей. – А где Феркухард? – угрюмо спросил Грег. – Наш брат ранен, но уже собирает мужчин, чтобы отправиться через горы к замку нашего вождя в Дантулм, что на западном побережье. Маклауды после набега разделились на два отряда, один вернулся к лодкам, а другие пошли в обход скал Куиранг. Помоги нам Небо, но с их слов стало ясно, что они хотят незаметно напасть на Дантулм с суши, в то время как их суда обложат замок с моря. И Феркухард послал меня за тобой. Ему нужны все, кто может держать оружие. – Так набег Маклаудов был направлен на захват замка, а не был местью за угнанный нами скот? – спросил Грег. И словно бы вздохнул с облегчением. – Вы долго будете тут болтать? – резко спросила Мойра, заставив всех ускорить шаг. Когда они оказались в селении, там, словно тени, бродили растерянные люди, слышались вопли женщин, рыдающих над телами убитых, горели и дымились подожженные налетчиками кровли. И хотя каменные стены строений остались нетронутыми, картина была удручающая. Оставшимся в селении коровам Маклауды подрезали сухожилия, а весь мелкий скот и птицу перебили самым варварским способом. Женщины стенали как над скотиной, так и над убитыми. Из мужчин зарубили тех, кто взялся за оружие, – и таких было немало. Несколько женщин подверглись насилию, но ни детей, ни стариков Маклауды не тронули. Уцелели и те, кто успел сбежать и до сумерек таился в зарослях вереска. Феркухард, увидев приближающуюся группу, вышел им навстречу, его рука висела на перевязи, сам он прихрамывал и опирался на костыль. – Хорошо, что Рори разыскал вас, брат, – сказал он подбежавшему к нему Грегу. – Грег, ты неплохо знаешь скалы Куиранг, а также местность за ними, так что сможешь провести наших людей к замку Дантулм даже ночью и в тумане. Вы должны обогнать этих псов Маклаудов, пока они, не зная наших мест, будут рыскать во мраке. И ваш долг – предупредить наших в Дантулуме о нападении. Похоже, Феркухард взял на себя обязанности старшего, и ему никто не перечил. Однако Дэвид все же решил вмешаться: – А не лучше ли обратиться за помощью к главе МакДональдов? Феркухард бросил на него косой взгляд. – Ты чужак здесь, Хат, вот и не знаешь, что наш Александр из Лохалша сейчас собирает людей для войны короля. Все его воины нынче на южной оконечности острова Скай, и мы потратим немало времени, пока доберемся туда. А месть не ждет. Мы должны поквитаться с Маклаудами и предупредить наших людей в Дантулме. – Да, я тут чужой, но все же понимаю, что вас слишком мало, чтобы сражаться с подготовившимися к нападению Маклаудами. Казалось, Феркухард задумался, но тут вмешалась Мойра: – А ваши лодки уцелели или Маклауды их подожгли? Оказалось, что две весельные лодки МакДональдов, стоявшие в укромной бухте за скалой, остались незамеченными. Налетчики слишком торопились, чтобы начать рейд вглубь острова, и не стали обшаривать побережье. – Тогда, может, вам обратиться за помощью к МакКензи? – не унималась Мойра. – Они враги Маклаудов и никогда не откажутся от возможности напасть на них. Особенно сейчас, когда те не ожидают опасности с этой стороны. – Помолчи, жена, – резко одернул Мойру Дэвид и даже потеснил ее в сторону. – Ты разве не слышала, что МакДональды совсем недавно угнали скот у МакКензи? Как после этого они смогут просить их о помощи? – А ведь твоя Моири права, Хат, – неожиданно прозвучал рядом голос подошедшей Бригитт. Она была растрепанной, с красными от слез глазами и искаженным лицом, ее одежда была забрызгана кровью, но тем не менее жена – теперь вдова – Торквила говорила спокойно и твердо: – Как я поняла, наше стадо осталось нетронутым среди скал Куиранг, и если мы пообещаем МакКензи отдать его часть, дыбы восполнить причиненную ранее утрату, то они выслушают нас. И клянусь всеми духами Ская, что для МакКензи не будет ничего слаще, чем напасть на Маклаудов. Так что Моири верно все сказала, и вам, парни, стоит поспешить. Море нынче спокойно, вон и луна выглянула сквозь тучи. И пока Грег поведет небольшую группу людей, чтобы предупредить защитников Дантулума, вы, воспользовавшись отливом, отчалите и переправитесь через залив. Я уверена, что первый же из людей МакКензи, какого вы встретите, пошлет гонца к своему вождю. Думаю, это тот случай, когда они не будут сильно пенять нам за угнанный скот. Я верно говорю, Моири? Ты ведь сама из МакКензи и знаешь их. – О, да, да! – вскричала Мойра. – Я была не последней женщиной в клане, и если вы возьмете меня с собой… Но Дэвид одернул ее: – Ты забыла, что ты уже моя жена? И что я украл тебя у МакКензи? При свете горевшей неподалеку кровли лицо Мойры исказила дикая злоба, но Дэвид с такой силой сжал ей руку, что она вынуждена была замолчать. И тут Феркухард сказал, что ему и дела нет до того, что считает Хат, и если он лишь на словах выражает свою благодарность приютившим его с женой МакДональдам, то пусть отсиживается в стороне. Они же и впрямь обратятся к МакКензи. Затем он выбрал пять человек, решив лично возглавить их с миссией к МакКензи. – Все равно от меня с посеченной рукой сейчас в схватке мало толку, а за кормилом я всегда был из лучших. Дэвид почувствовал на себе злорадный взгляд Мойры. И медленно произнес, обращаясь к Феркухарду и собравшимся с ним пятерым клансменам: – Я тоже поеду с вами. И буду с МакДональдами сколько смогу. Но все же осмелюсь кое-что напомнить: разве не вы сами рассказывали, что МакКензи сейчас воюют с кланом Манро? Так кто же из них возьмется идти на Маклаудов, если они связаны распрей с соседями? Феркухард какое-то время размышлял, а потом, поправив висевшую на перевязи руку, сказал, что в поход на Манро, как он знает, отправился старый Гектор Рой. А вот Джон из Киллина ныне за главу в клане. – И еще я знаю, – продолжал он, – что этот Джон ничем пока не проявил себя, так что ему должна понравиться идея неожиданно напасть на извечных врагов своего клана и добиться славы. О, это даже здорово, что у МакКензи ныне два вождя. Нам будет к кому обратиться. Они стали спешно собираться. Феркухард отдал приказ женщинам готовить к погребению павших, пояснил Грегу, кого взять с собой, а сам, опираясь на плечо одного из своих спутников, начал спускаться к бухте, где у берега стояли ладьи-бирлинн. К досаде Дэвида они были в полной оснастке – он ведь сам уговорился с МакДональдами завтра на рассвете отправиться в плавание, так что бирлинн могли выйти в море без задержки. Мойра, игнорируя Дэвида, взошла на ладью вместе со всеми. Дэвид мрачно смотрел на нее. Ибо если у него еще была надежда, что он сможет скрыться от МакДональдов в Шотландии, оставив женщину Гектора Роя на Скае на произвол судьбы, – ведь главное он сделал и война между кланами началась, – то теперь при высадке на берег у него сразу возникнут проблемы. А глупо погибнуть он не собирался. Мойра уже устроилась на носу у форштевня и смотрела на проступавшие вдали горы Шотландии. От ночного бриза ее волосы растрепались и в свете выползшего из-за туч месяца казались особенно светлыми и пышными. Дэвид сжал зубы. Упрямая сучка! Похоже она не оставляет ему выбора. Ибо он уже решил, как поступит. Лодка отчалила, пользуясь отливной волной. Бирлинн была рассчитана на восемь гребцов, но сейчас их было шестеро, и одна ладейная скамья оставалась свободной. У кормового архштевня у руля стоял Феркухард, уверенно направлявший судно на восток. Единственная мачта располагалась посередине, но парус пока не поднимали, ибо вечерний бриз дул поперек курса судна. Один из гребцов, щадя раненого Феркухарда, задавал короткими выкриками ритм, в такт которым опускались весла гребцов. МакДональды, островитяне и опытные гребцы, легко попадали в такт веслами, да и проведший много времени на Малле у МакЛейнов Дэвид считался неплохим мореходом и не отставал от них. Отправившийся с ними юный Рори хорошо знал море, и именно он первым уловил подходящий ветер, указав на это брату. Феркухард сказал: – Скоро отдохнете от гребли, парни. Как только обогнем остров Рону, ветер будет попутный и мы поднимем парус. Он говорил с легкой одышкой, его начинало лихорадить от ран, но пока что он справлялся, и лодка уверенно шла намеченным курсом. Однако сам он почти висел на руле и Дэвид считал, что с ним не трудно будет хлопот. – Поднимаем парус, – сказал кто-то из гребцов, видя, что Феркухарду совсем плохо. Они уложили вдоль бортов весла, стали возиться с парусом. Дэвид же мешкал – во всяком случае, так это выглядело со стороны. На самом деле он проверил оружие: его тесак был отличной ковки, и хотя за все это время ему не пришлось им воспользоваться, Дэвид не сомневался, что проверенный клинок не подведет. За его голенищем торчала рукоять острого ножа скин-дху, который он мог выхватить в любой момент. Конечно, у него не было доспехов, а то, что он задумал, было рискованно, но Дэвид полагался на свое умение действовать быстро. Он отметил, кто из МакДональдов где стоит и постарался подвинуться так, чтобы находиться не среди них. При этом он стал вместе со всеми тянуть за шкоты, помогая поднимать полотнище паруса. В конце концов, парус был нужен и ему самому… когда понадобится. Парус взмыл вслед за реей, но при поднявшемся ветре его нижний край развевался и хлопал, заставив корабелов изрядно с ним повозиться. Полотнище еще не было закреплено и полоскалось на ветру, как бы разделив людей на две группы – трое устанавливали шкоты с одной стороны, ближе к корме, а трое, и среди них Дэвид, с другой, ближе к носу лодки. Они по сути не видели друг друга, и Дэвид понял – сейчас или никогда. Он умел убивать быстро, знал, куда ударить, чтобы наверняка. И первого из МакДональдов он пронзил скоро и верно, а затем резким ударом скин-дху полоснул второго – крупного детину, какого особенно опасался. Лезвие скин-дху легко вспороло его шею, обрызгав Дэвида кровью, но здоровяк начал заваливаться на него, и, пока Дэвид высвобождался и отталкивал тяжелое тело, сосед пораженного МакДональда заметил, что происходит, и завопил: – Злодей!.. Он напал на нас! Трое других сразу же схватились за оружие, но Дэвид рывком успел послать на них тяжелый парус, и, пока они скидывали его, он опустил тесак на голову вопившего. Через мгновение он уже стоял, заслонившись клинком от освободившихся двоих МакДональдов. Будучи ловким воином, он довольно умело выбил клинок из рук одного из напавших, и тот от неожиданности попятился, кинулся подбирать оружие. Дэвид замахнулся, собравшись добить его, но не успел, ибо на него с криком наскочил юный Рори. Все же сыновья Торквила были хорошо обученными воинам, и Дэвид не ожидал такой ловкости от мальчишки. Он едва успел поймать его выпад и отвести удар в сторону, чтобы уйти от очередного удара, нанесенного вторым из оставшихся МакДональдов, уже поднявшего свое оружие. На Дэвиде не было доспехов, и тесак воина больно черкнул его по руке. Дэвид невольно вскрикнул и подался в сторону. Следующий удар он упредил, выставив вперед свой скин-дху, а затем ему просто повезло – умело наседавший на него с другой стороны Рори вдруг споткнулся о ладейную скамью и упал. Дэвид воспользовался моментом, чтобы нанести рубящий удар поперек туловища оставшегося противника, ощутив при этом, как лезвие вспарывает плоть. Он резко вырвал клинок, готовясь к новому выпаду, но противник просто стоял и, схватившись за живот, пытался удержать вываливающиеся кишки. Дэвид сильно пнул его ногой, и тот перевалился через борт. Он еще всплывал и какое-то время вопил, лодка бирлинн сильно раскачивалась, и Дэвиду пришлось схватиться за хлеставший по лицу парус, чтобы увидеть, что происходит. И вдруг он заметил, как Феркухард, оставив руль и приблизившись к нему, делает замах, собираясь бросить в него свой нож. Дэвида спас крен лодки. Он упал, и нож пролетел мимо. Но и раненый Феркухард не смог устоять и рухнул на скамьи. При этом он оказался рядом с Дэвидом, и тот не упустил момент, чтобы рубануть его тесаком сверху вниз. Он услышал, как глухо чавкнуло, и не удержал тесак: от удара рукоять выскользнула из обагренной кровью ладони. Дэвид стремительно крутнулся и стал подниматься. У него в руках был только нож, а напротив уже стоял Рори, выставив вперед свой клинок и готовясь для удара. Но в какой-то миг мальчишка промедлил, а потом даже отступил. Сейчас у него было более длинное оружие и он имел преимущество, но, казалось, не решался напасть на столь опасного противника. И тогда Дэвид сказал: – Я не хочу убивать тебя, Рори сын Торквила. Прыгай за борт. Остров Рона совсем близко, ты доплывешь. А утром тебя заметят с берега, и ты будешь спасен. – Ты злодей! – выкрикнул Рори, едва не плача. – Ты предатель! – Возможно. Но тебе я предлагаю спастись. – Ты убил моего брата, моих сородичей!.. Тучи сейчас совсем разошлись, и Рори был хорошо виден – весь в крови, дрожащий и всхлипывающий. Дэвид повторил, медленно надвигаясь на юношу: – Прыгай за борт. Это все, что я могу предложить. И тебе еще… Что «еще» он не успел сказать, так как на него сзади с диким визгом набросилась Мойра. Она повисла на нем, заваливая, и они вместе рухнули, накренив лодку. Дэвид опрокинулся на нее, а она, не сдаваясь, вопила и пыталась ногтями добраться до его глаз. Рори был уже рядом, но Дэвид почувствовал его движение и смог сильным ударом ноги отбросить юношу к планширу. Вырываясь от Мойры, он несколько раз сильно ударил ее локтем по ребра и в живот. Она охнула и обмякла, но потом опять стала цепляться за него, а Рори снова сделал выпад. Он не достал всего на шаг, когда Дэвид с силой метнул в него свой скин-дху. Парень словно споткнулся, когда лезвие вошло ему в грудь, зашатался, оседая на колени. Дэвид наконец высвободился от Мойры и резко вскочил. Рори теперь был прямо перед ним. Коленопреклоненный, ошарашенный, покачивающийся. Из его груди торчала рукоять ножа, и Дэвид вырвал ее. В груди Рори хрустнуло, из его приоткрытого, будто в немом крике, рта потекла темная кровь, и он упал лицом вниз. – Зверь! Зверь! Зверь! – кричала сзади Мойра. Она на коленях подползла к одному из павших и подняла лежавший возле него тесак. Но Дэвид уже шагнул к ней, и она, прижавшись к планширу, просто выставила перед собой клинок, держа рукоять обеими руками. Дэвид легко отвел его ударом в сторону, а потом схватил ее за запястья. Какое-то время они боролись, пока он не ударил ее лбом в голову и она обмякла, выпустив из рук оружие. Сейчас он мог просто избавиться от нее. Но он этого не сделал. Она его добыча? Заложница? Обуза? Враг? Он сейчас не думал об этом. Просто ходил, пошатываясь от усталости по ладье, поднимал и скидывал в море тела убитых им МакДональдов. Думать он будет позже, когда немного отдохнет и решит, что следует предпринять дальше. Мойра дико рыдала, закрывшись руками. Когда он прошел мимо, она сжалась и, по-прежнему заливаясь слезами, осталась сидеть. Он же принялся укреплять хлеставшее на ветру полотнище паруса. Ему пришлось повозиться с ним, пока парус не выгнулся, поймав ветер. Судно сразу выровняло бег и Дэвид поспешил встать у руля. Он старался провести бирлинн галсом и выйти в открытый пролив, где течение поможет ему удалиться от берега Шотландии. Мойра продолжала рыдать, и ее плач, казалось, летел далеко над морем. Дэвида раздражал ее скулеж. – Умолкни! Я сказал – умолкни! Она затихла, давясь нервной икотой. Дэвид не знал, куда он плывет, однако отметил, что ветер поменялся и теперь дул с южной стороны. Его это даже устраивало: уж лучше в открытое море, чем пристать на побережье, где у него повсюду враги. Он направил лодку на север. Еще ему надо было закрепить руль и выделить время, чтобы перевязать кровоточащую рану. Сейчас он лишь понимал, что не попал к МакКензи и освободился от МакДональдов. Остальное обдумает, когда в голове немного прояснится.