Глава 3

Дмитрий – Ты их здесь, что ли, поселишь? – Вадик покосился на дверь гостевой. – Боже упаси. Отвезу к своим, пусть развлекаются. – Твои или дед с бабкой? – хмыкнул Вадим, поглядывая на пристроившегося под столом здоровенного пса. Даже во сне морда у него немногим отличалась от драконьей, а когда это мохнатое чудище бодрствовало, так и вовсе тушите свет! Помесь ньюфаундлера и стаффорда по сравнению с ним была милой собачкой. Ехали мы порядочно, за время дороги стариков утрясло. Бабка клевала носом, и я решил, что перед знакомством с родителями стоит заехать в городскую квартиру. – Я видел у тебя внизу салон, можно туда отправить твою кралю. Как раз за час мордаху ей нарисуют как надо. Что там ещё? Приодеть её – и нормально. – Да, приодеть точно надо. Пёс подскочил на ноги. Я побоялся, что он понесётся вместе со столом на спине, но стол остался на месте. – Полканушка! – послышалось из коридора вместе с радостным, похожим на щенячье, повизгиванием. – Да уж, Полканушка, – передразнил Вадим. Вместе с изо всех сил размахивающей хвостом собакой Василиса вошла в кухню. Я оценивающе осмотрел её с головы до ног. «Свадебное» платье она сменила на светло-серое, с подолом ниже коленей и длинными рукавами. В таком спонтанным сексом захочешь заняться – не займёшься. – Приодеть надо однозначно, – заключил Вадим. – У тебя все платья такие? – Какие «такие»? – спросила Василиса, почёсывая Полканомонстра за здоровенным ухом. – Давай сюда свой чемодан. Где он у тебя? Ничего больше не спросив, она ушла в коридор и завозилась там. Я отвлёкся на звонок и снова посмотрел на дверь, уловив озадаченный взгляд Вадима. Оно и не удивительно: в дверях появился зад Васьки. Хороший такой, обтянутый платьем. За ним, пятясь, пыхтя и волоча по полу чемодан, возникла вся Васька целиком. Я совсем забыл, что чемодан у неё старый, здоровенный и без колёсиков. Она выпрямилась и отбросила косу. Я отложил телефон. – А попросить принести было нельзя? – Я сама могу, – ответила она, выравнивая дыхание. – Да? Хорошо, раз так. Не придётся твои шмотки таскать. Открывай, давай, посмотрим, что у тебя там. С недовольным видом она расстегнула молнию до середины. После этого что-то пошло не так. Васька дёргала в разные стороны, ковырялась, но помочь не просила. Понаблюдав за ней некоторое время, я зевнул. – Кофе будешь? – спросил у Вадима, открыв приложение. – Да, было бы неплохо. Я добавил в корзинку ещё один кофе, поколебался, добавил третий на всякий случай. Моя благоверная ненадолго оставила молнию в покое. – У тебя есть парафиновая свечка? – спросила Вася, подняв голову. – Ароматическая была где-то. – Нет, обычная нужна, которую зажигают, когда света нет. Вадим хрюкнул в кулак, изо всех сил сдерживая смех. Но всё-таки не выдержал и заржал в голос. Я почесал затылок. – Боюсь тебя разочаровать, но тут свет не отключают. – Что, совсем? – На пару минут разве что, где-нибудь раз в год. Но не факт. Я отодвинул жену в сторону и, оценив ситуацию, поправил мешающуюся ткань. Как следует рванул молнию и раскрыл чемодан до конца. Тряпок в нём было прилично. Первое платье было чёрное, второе – голубое. – Надень его, – кинул Ваське. И ответил на незаданный вопрос Вадима: – Обойдёмся без апгрейда. Мы за естественность. Покажем бате всё как есть. Кофе прибыл быстрее, чем я рассчитывал. Десять минут – и готово. Заряжать кофемашину было бы и то дольше. – Капучино, – показал Ваське на стаканчик. – Это кофе с… – Я знаю, что такое капучино, спасибо. Если что, мне больше нравится флет уайт. Люблю крепкий кофе, особенно утром. Она отпила из стаканчика и посмотрела на меня поверх него. На её губе осталась молочная пенка. Васька слизнула её и отвернулась, продемонстрировав вид в профиль. Отличный вид, надо сказать. Вадим это тоже отметил, судя по его многозначительной ухмылке, вызвавшей у меня странное раздражение. Так и дал бы по донышку его стакана, чтобы подавился, придурок. – Домой езжай. Дальше мы без тебя разберёмся. У тебя сделка сегодня. – Какая ещё сделка? – Важная, – сказал с нажимом. – Это у тебя важная встреча, а не… – Езжай, говорю. И хвостатое наследие не забудь. Мы с Вадимом обменялись взглядами. До него дошло быстро. – А, точно, встреча. Он отсалютовал Ваське стаканчиком и допил кофе. Проходя мимо, взял её за руку. – Вы великолепны в белом, Василиса. Уверен, знакомство со свёкром пройдёт отлично. Жаль, что мне пока не нужно жениться, я бы повоевал с этим дуралеем за ваше сердце. Или не за сердце… В общем, прошу меня извинить, я вынужден отчалить. Он поцеловал тыльную сторону Васькиной ладони и, отвесив шутовской поклон, убрался. Полкан проводил его до двери и лёг на половике, облизнув морду похожим на маленькое полотенце языком. Василиса потупила взгляд. – Мой друг – болван. – Тогда почему он твой друг? – спросила она, придирчиво глядя на меня. Вопрос застал меня врасплох, но, похоже, ответ ей был неважен. Она сложила растормошенные вещи и с осторожностью закрыла чемодан, уделив особое внимание месту, где заело молнию. – Его на свалку историй пора. – Если ты привык швыряться деньгами и вещами, то я – нет. И чемодан этот – дедушкин. Он и будет решать, когда его на свалку. – А ты во всём дедушку слушаешься? Она встала и вздёрнула подбородок. – А что? Ты же отца слушаешься, хотя уже взрослый мальчик. – С чего ты взяла, что я слушаюсь отца? – Ну как? Он сказал, чтобы ты женился – ты и женился. Похоже, я открыл новый вид: василёк игольчатый. Цветочек оказался с шипами, но все бабы – стервы, это истина. Мою хотя бы насквозь видно. Я скривил губы и, оперевшись о подоконник, открыл кофе. – Ненавижу крышки, – кинул на стол. – А что касается моего послушания, тут есть логика. – И в чём же логика? – Она взяла крышку. – Где у тебя мусорка? Я показал на дверцу под раковиной. Василёк игольчатый хозяйственный. И у меня в школьном аттестате тройбан по биологии? Правильно – многих гениев недооценивали в школе. – Логика в том, что мой отец – генеральный директор «Тихорецкий Инвест Групп», а я – его преемник. Чем быстрее отец убедится, что может доверить мне компанию, тем быстрее я её возглавлю. Сечёшь? – Честно говоря, не очень. Но мне и не интересно. У нас всё проще: дедушка с бабушкой заменили мне родителей. Отца я не помню совсем – он погиб, когда мне года не было, а мама умерла через три года после него. Всем, что у меня есть, я обязана дедушке и бабушке. Она так рьяно сказала это, что стало забавно. – Извини, конечно, Вася, но разве у тебя что-то есть? Василиса уставилась на меня, хлопая ресницами. – Нет, правда. Та халупа в заброшенной деревне – это нормально для тебя? Что у тебя ещё есть? Вот это вот? – кивнул на Полкана. – Ещё что? Она набрала побольше воздуха, должно быть, собираясь выдать тираду. Но пёс подскочил и рванул навстречу Максиму Ивановичу. – Не спится мне, – проворчал дед. – Василиса, сделай мне крепкого чаю. Бабка твоя пирожки в дорогу положила. С капусточкой. Выпью чаю – и поедем, пока светло. Нечего разлёживаться. Да, ты мой пиджак поближе положила, как я просил? И галстук? – Галстук-то тебе зачем, дедуль? – спросила Вася у деда совсем другим тоном. – Как это – зачем?! – возмутился Максим Иванович. – Со сватом же знакомиться едем! А то решит ещё, что я это… как там у вас сейчас говорят? Дремучий совсем. А я и гуглу вашу знаю, и музыку модную, и Алиса у нас есть. Нет, внучка, галстук давай. Только чай вначале с пирожком, а потом галстук. *** Забор, окружавший особняк, был около трёх метров. Открыв ворота пультом, я въехал на территорию. Что приеду, предупреждать не стал. Если уж делать сюрприз, то пусть он будет сюрпризом. – И сколько тут семей живёт? – спросила София Васильевна, прилипнув к окну. – Бабуль, тут живут только родители Димы, – терпеливо объяснила Васька. – И вы тоже тут жить будете, – сказал я, разблокировав двери, и вышел на улицу. Первым из машины выскочил Полкан. С радостным лаем он бросился за дом. Из-за угла раздался звонкий лай и визг. Лай Полкана сошёл на нет, а истошный звонкий и визг так и продолжались. Из дома выскочила горничная, и визг стал в два раза громче. Дверь хлопнула, за горничной бросился отец. – Он съест моего Зевса! – воскликнула мама. – Зевс! Зе-е-евс! Василиса схватила меня за пиджак. – Что тама? – прислушалась София Ивановна. – Кричат. Максим, там кричат. Драка, поди. Дед вгляделся, как будто мог рассмотреть всё через стену. Из-за угла выскочил чих и, не переставая разоряться, побежал к нам. За ним – Полкан. – А это что за крыса? – спросил дед, глядя на подбежавшего Зевса. Отец, мама и горничная тоже вышли на поляну. – Серёжа, – причитала мама, хватаясь за сердце. – Это что? Он набросился на моего мальчика. Откуда… Заметив нас, она замолчала. Я обхватил Ваську за талию и улыбнулся. – Мама, папа, рад, что вы дома. Я вам кое-кого привёз. Знакомьтесь. Подвёл к ним Василису. – Это моя жена. Васька. А это, – показал на её стариков, – Максим Иванович и София Васильевна. У них дом в Саратовской области, но мы с Васькой решили, что плохо, когда семья так далеко. Так что теперь они будут жить с вами. К нам подбежал Полкан, и мама опять схватилась за сердце. – И Полкан тоже. Отличный пёс. – Я потрепал его по холке. – Будет у тебя нормальная собака, бать. – Протянул отцу руку. – Как ты всегда мечтал. Он, правда, привык болтаться по деревне, но ничего. У вас здесь места полно. – Он хотел съесть Зевса! – истерично воскликнула мама, заламывая пальцы. – Да вы что? – улыбнулся дед. – Полкан – славный малыш. Он и мухи не обидит, да, парень? В ответ Полканомонстр облизнул ему руку. Мама закатила глаза и замахала руками. – Фаня! – обхватил её отец. – Фаина Семёновна! – Горничная принялась обмахивать её. – Всё… Всё хорошо, – выдавила мама. – Мне бы воды… *** – Ты на ней женился? – спросила мама, разглядывая Василису. – Ну да. Отец давно говорил, что пора. И вот… – Я прижал Ваську к своему боку. Отец хмыкнул. – Пожалуйста, не надо, дедушка, – запричитала горничная. – Давайте, я… Максим Иванович вошёл через заднюю дверь с увесистым пакетом. Водрузил его на стол и, раскрыв, выудил за ногу общипанную птичью тушку. – Надо отпраздновать знакомство. Гостинцы вот. Свеженькое, своё всё. Только утром по двору бегал, кур топтал. В себя всех привёл грохот. – Фаина Семёновна! – кинулась горничная к маме. Та опустилась на диван, чих запрыгнул и полез облизывать её. – Дед, – обратился я к Максиму Ивановичу, – вы пока лучше уберите её. – А что? Натуральный же, без ваших НЛО. – Дедуль, не НЛО, а ГМО, – поправила Василиса и, высвободившись, заставила деда спрятать тушку. Завязала пакет и убрала в холодильник. Полкан с тоской проводил пакет взглядом и рухнул, преградив выход из дома. Отец хлопнул в ладоши. – Женился, значит, засранец! – Он заключил меня в объятья и хлопнул по плечу. – Молодец, сын! А жена какая! Настоящая русская красавица. Не то что все эти размалёванные куклы. Ты готовить-то умеешь? – спросил он. – Умею, – смущённо ответила Васька. – Да что ты скромничаешь? – вмешалась бабка. – Вона, сготовь петушка с чесночком. Ой, как она готовит! – вздохнула София Васильевна. – А печёт как… Она у нас всё делает: вышивать умеет, грядки полоть… – Какие грядки, бабка, – приструнил дед. – Ну зачем ей грядки. Ты вон лучше скажи, что у нас грамота за достойное воспитание внучки. И ещё она по-английски читает. Во! Василиса покраснела до корней волос. Мать сидела на диване и переводила взгляд с одного на другого, а отец выглядел довольным, как будто я только что подписал выгодный контракт. – Всё! – провозгласил он. – Это надо отметить. Наташа, накрывай на стол, – приказал он горничной. – Коньяк давай. И шампанское! – Да на кой коньяк? У меня наливочка, – выкатил грудь дед. – Своя, домашняя, вишнёвая. Горничная засуетилась. Мама схватила журнал и принялась обмахиваться. С новой волной всеобщего воодушевления Зевс зашёлся лаем, но сорвался на самой высокой ноте и закашлялся. Василиса с вопросом в глазах повернулась ко мне. Чёрт! Какого хрена батя несёт?! У Васьки же разве что на лбу неоновыми буквами не написано: «деревня»! Он же ещё недавно твердил, что мне нужна жена из нашего круга. Хотел, чтоб его, меня с дочерью друга познакомить, которая институт иностранных отношений закончила, потом с ещё одной – дочкой дипломата. Какого хрена?! – Ну что, Василисушка… – Он положил ей руки на плечи. Васька вздрогнула. – Добро пожаловать в семью. Смотри у меня, чтобы первым сын был. Внук. Наследник. Потом девчонок можете рожать, но первым должен быть сын.