Глава 4

Дмитрий Чтобы добраться до дома, пришлось вызвать отцовского водителя. Дедова наливка всем зашла на ура. Только мама, как всегда, пила белое сухое вино, доставляемое ей из определённого региона Франции, и косилась на Полкана. – Эх, сын, – с упоением вдыхая уличный воздух, отец потрепал меня по волосам, – а был мальчишкой. Вырос, мы и не заметили. К нам присоединилась мать. На руках она держала однозначно не обрадованного этим чиха. – Если бы он вырос, женился бы на Светочке или Танечке. Хорошие девочки! У одной два высших образования, другая консерваторию окончила – на пианино как играет, Достоевским зачитывается. А Юленька! Чудо, а не девушка! Манеры, все вилки знает, какая для рыбы, какая для мяса. Отец задумался и сосредоточенно нахмурился. – Эта та, которая на стол залезла, когда паука увидела? Или это как раз пианистка была? – Ну боится девочка пауков, что теперь? – возмутилась мама. – Я тоже боюсь. Откуда та тварь у нас в доме взялась?! Он был ужасный, Серёжа! – Да ладно, мам, прикольный он был. Яшка не такой и страшный. – Яшка?! – воскликнула мама, едва не выронив чиха. Вовремя спохватилась и прижала его к груди. – Так это ты его принёс?! Дима! Тебе сколько лет?! Тебе двадцать пять, а ведёшь себя… – Она замолчала и разгневанно повернулась к отцу. – А ты что смеёшься?! – А что? В жизни не забуду, как твоя пианистка визжала. Уберите его! – Отец повысил голос до фальцета. – Уберите! Он меня укусит, и я умру! Ох… Её нужно было в гимнастику отдавать – я такой прыти в жизни не видел. – Вы невыносимы! Оба! – вскрикнула она. – О какой взрослости может идти речь?! Между косяком и маминой ногой протиснулся Полкан. Мама подпрыгнула на месте, выпустив из рук чиха. Отец перехватил его, поставил на ноги, и мелкий унёсся навстречу новому другану. Василиса появилась как из ниоткуда. Проплыла мимо под высокомерным взглядом мамы и восхищённым – отца. Ждущий возле машины водитель заулыбался при виде её во все тридцать два. Снял фуражку и пригладил жиденькие рыжие волосы. – Всё готово, – оповестил он. – Можем ехать. Доброго вечера, – величественно изрекла мама и скрылась в кухне. Все стояли и молчали, только собаки носились по лужайке с радостным лаем. Падающий из кухни свет делал силуэт Васи тоньше. Она замялась под взглядами отца и шофёра, переступила с ноги на ногу, поправила накинутый на плечи платок. Я глянул на водителя, и изнутри хлестнуло, как плетью. И что он, спрашивается, пялится?! Деревенскую девчонку никогда не видел?! – Садитесь за руль, Олег, – раздражённо приказал ему. – Через минуту поедем. – Да, Дмитрий Сергеевич, как скажете. – Я к вам заеду на днях, – «обрадовал» отец. – А пока давайте. Дело такое, молодое. Вася вспыхнула. Взяв её руку, я погладил между указательным и средним пальцами. Она хотела отдёрнуть кисть, но я не отпустил. Погладил снова, потом – между средним и безымянным. Подтянул к себе и положил ладонь пониже её талии. Васька съёжилась, как будто я её раздеваю. Я погладил её настойчивее, и отец одобрительно хмыкнул. – Езжайте, – махнул на машину, но вдруг сдвинул брови. Посмотрел на нас. Я внутренне напрягся – не нравился мне батин взгляд. – Собственно, а зачем вы уезжаете? Что-то я не подумал… Вот что, ребятки. Никуда вы не поедете, останетесь здесь. Наташа комнату подготовит. Стены у нас хорошие, плотные. Угловая спальня свободна, в той стороне никого. Что вы будете… – Отец, мы лучше… Он меня и слушать не стал. В этом был он весь: как что припрёт – раздайся, море. Отец сделал несколько шагов к машине. – Олег! – заорал он на весь двор. – Отбой! Наталья! – гаркнул, повернувшись к двери. – Приготовь угловую спальню! Димка с женой на ночь остаются! Мы с Васькой переглянулись. В её глазах отчётливо читалось «что стоишь, сделай что-нибудь». Сделаешь тут! Проще танк остановить на ходу, чем отца, да ещё и после наливки её деда. – Отец! – одёрнул я его. – Мы домой, слышишь меня?! Мы только поженились, сам же должен понимать. Зачем нам твоя угловая спальня? У меня своя квартира есть. – Знать ничего не хочу, – отрезал он. – Останетесь на ночь. – Сергей Степанович… – нерешительно начала Васька, выступив вперёд. – Давайте мы… Машина отъехала. Без нас. Отец самодовольно улыбнулся. – Вот так, – проигнорировав Василису, с удовлетворением сказал он. – Сразу нужно было. А то домой они собрались. – Но Сергей Степанович, – снова попыталась она. – У меня даже вещей с собой нет. Давайте мы в следующий раз останемся? Приедем на несколько дней, подготовимся. – Какие тебе вещи нужны? Халатов в доме достаточно, а остальное при тебе. Или, думаешь, мой сын ночью на вещи твои будет смотреть? – Уловив смущение Васьки, он подмигнул ей. – Как будто мы с Фанькой молодыми не были. Ой, дурачьё! Вещи ей… – Посмеиваясь, он прошёл мимо нас к собакам. Василиса развернулась ко мне, и я поймал её негодующий взгляд. – Ну что смотришь? Остаёмся ночевать. Сама видишь – отец настаивает. – Я тихо засмеялся. Наблюдать, как она злится, было забавно. – А я, как ты знаешь, его всегда слушаюсь – я же послушный сын. Наследник семейного бизнеса, как-никак. Так что пойдём, потрёшь мне спинку перед сном. – Сам себе потрёшь, – шикнула она и едва ли не бегом вернулась в дом под мой смешок. *** Зайдя в спальню, Вася остановилась перед кроватью. – Тут одна кровать, – повернулась ко мне. – Ну да. А тебе сколько надо? Десять? – Я не могу спать с тобой в одной постели! – Почему? – спросил я и стянул рубашку. Когда снова посмотрел на свою «деревню», она стояла, не сводя с меня глаз. Мы столкнулись взглядами. Я приподнял бровь, и она отвернулась. Нервно заправила за ухо волосы, которые совершенно не растрепались. Я тихо подошёл к ней со спины и склонился к уху. – Бу! Вася вздрогнула, развернулась и оказалась у меня в руках. – Отпусти, – дёрнулась она. – Дим, отпусти. Мы так не договаривались. – Да мы никак не договаривались. Я выпустил одну её руку и потянул за кончик косы. – У меня в школе ни одной девочки с косичками не было. Пора навёрстывать. – Придурок. – Она снова дёрнулась. Я стянул с её косы резинку и распушил кончик. – Нет, не смей! Нет, Дим. – Да ладно тебе, самой не надоело? – Дима! Не трогай волосы! Ты же не пони… После короткого стука дверь распахнулась. На пороге стояла горничная вместе с бабкой и моей матерью, за их спинами маячили отец и дед. Я как-то инстинктивно прижал Ваську к себе. – Ой, простите, – проблеяла горничная, пятясь. – Простите, Дмитрий Сергеевич. – Ты давай, внученька… – Ой боже мой! – с придыханием воскликнула мама. – Молодец, сынок, не мешаем. – А что тама? – прищурился дед. – Извините, извините. – Горничная потянула дверь. Комната закрылась, гул удаляющихся голосов затих в глубине дома. – Стыдоба какая, – шепнула Васька. – Что теперь они подумают? – Что надо, то и подумают. Она вздохнула, посмотрела на меня, как на врага народа, и стала искать резинку, одной рукой придерживая на треть расплетённую косу. Я смотрел на неё минуты две – три, покручивая резинку в пальцах. Васька заглянула под постель, под стол, прошлась по комнате… – Это потеряла? – показал ей резинку. – Отдай! – потянулась она. Я отдёрнул руку. – Отдай, Дим! Не смешно! – А волшебное слово? Поймал за талию и прижал её к себе. Она упёрлась мне в грудь ладонями, забыв про косу. Кожа у неё была светлая, как персик сорта «белый лебедь». На такой отлично смотрелся бы засос. Желание поставить на её шее клеймо появилось невесть откуда и затмило разум. Только что у меня в мыслях ничего подобного не было, и бац! – шарахнуло. Васька встала на носочки, потянулась за резинкой и наткнулась на мой взгляд. Вздрогнула – почувствовала, похоже, что в штанах мне тесно. Её губы приоткрылись, порывистое дыхание коснулось моей шеи, и она вывернулась. – Дай, – сдавленно потребовала она, поглядывая с опаской. – Отдам, если поцелуешь. – Отдай! Не буду я тебя целовать. Я ни на что такое не подписывалась. Для поцелуев ищи себе кого-нибудь другого. Ещё и вот для этого, – показала на мой пах, – тоже. Верни мне резинку. – Она протянула ладонь. Я поглубже втянул носом воздух. И что, спрашивается, пошло не так?! На кой мне эта деревенщина сдалась?! Васька так и стояла с протянутой рукой. Я вложил ей в ладонь резинку, и она отдёрнула её, как будто обожглась. Ну да, вся бравада для вида, а сама косится, как будто я на её честь позарюсь. Присев на край постели, она стала переплетать косу. Расправляла пряди пальцами и собирала заново. – И какой смысл в длинных волосах, если ты их всё время заплетаешь? – А какой смысл в большой квартире, если в ней всё время срач? – Это у меня срач? – Ну не у меня же. Закончив, она перехватила косу резинкой и поднялась. Взяла с кресла несколько декоративных подушек и выложила их ровно в центре постели. Сперва в один ряд, а за ними, во второй, – оставшиеся. – У отца где-то колючая проволока была. Хочешь, поищу? Она гневно зыркнула на меня. – А что, этого тебе может не хватить? – Я и без баррикад обойдусь. С внезапно разобравшей досадой я сдёрнул с постели одеяло. Выстроенное Васькой сооружение разлетелось по простыне и полу. Я кинул одеяло на пол, к нему – свою подушку. – Чтобы ты сильно не волновалась. – Я и не волнуюсь. Сейчас меня больше волнует, под чем я буду спать. – Пледом укроешься. Можешь в шкафу посмотреть – обычно там лежат запасные одеяла. Васька распахнула шкаф и достала второе одеяло. Кинула на постель и, подняв с пола несостоявшийся «кирпич» для оборонительной изгороди, швырнула в меня. – И больше никаких намёков вроде поцелуев или чего-то такого, понял? А то… – Что? Разведёшься со мной? – Именно. Она пошла в ванную. Я проводил её взглядом и, присев на кровать, достал из ведёрка приготовленную горничной бутылку шампанского. А ведь торкнуло, чёрт подери! Всё работа виновата. В последнее время я только на батю и батрачил. Когда мы с Вадиком в клубе в последний раз были? Давно. Вот и результат. Пробка вылетела с хлопком. Я налил шампанское в фужеры, откинулся на постель и прикрыл глаза. Представилось, как завёрнутая в полотенце Васька выплывает из ванной в облаке ароматного пара. Распущенные волосы струятся по плечам, голые плечи нежно белеют в приглушённом свете… – И что ты разлёгся?! Закутанная с головы до ног в банный халат, моя жёнушка недовольно смотрела на меня. – В полотенце тебе было лучше. – Я зевнул и встал. – В каком ещё полотенце? – Да так… Не бери в голову. Она у тебя и так перегружена, причём в прямом смысле. – Дурак. – Она дотянулась и кинула в меня ещё одной подушкой. Я поймал её и бросил на пол, к своей. – Спокойной ночи, – сухо сказала Вася и выключила свет. – Вообще-то, я налил шампанское. – Я за тебя рада. А я, вообще-то, хочу спать. – В халате? – В халате, – донеслось из темноты, и в голову мне прилетела третья подушка.