4

4

Утро следующего дня, как всегда, начинается с криков отца. Я сжимаюсь под одеялом, натягиваю его до самого подбородка, будто это может защитить меня от его голоса.

— Опять дрыхнешь?! — орет он из коридора. — Вставай, лентяйка! Убирать в доме надо, а она спит до обеда!

— Да встаю я, встаю, — бормочу в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Встаю, умываюсь холодной водой. Она хоть немного приводит в чувство. В зеркале отражается все та же Ника: темные волосы, чуть вздернутый нос, карие глаза с затаенной грустью. Но сегодня в них что‑то новое, очень похожее на слабый огонек надежды.

Заранее прячу в рюкзак свое парадно-выходное платье, которое покупали мне на выпускной. Я и надевала-то его всего пару раз: на выпускной в школе и на день рождения Ленки. Туда же утрамбовываю туфли лодочки и приступаю к уборке в своей комнате.

Под недовольное ворчание отца постепенно перехожу в зал, после перебираюсь на кухню, а на закуску оставляю ванную комнату.

— Три, три лучше, — отец ходит за мной следом, сжимая в руках неизменную бутылку пива. — Хоть жир свой растрясешь.

— Па! Уйди! — наконец-то, не выдерживаю я. — Ты мне мешаешь!

— Пф! Чем это я тебе мешаю? — рявкает отец. — Ты рот-то не раскрывай, а то матери дома нет, заступиться за тебя некому. Всыплю по первое число и не посмотрю, что корова такая вымахала.

Я хлопаю дверью у него перед носом и закрываю на щеколду. Тру унитаз, стараясь не обращать внимания на ор и грохот за дверью.

Из ванной выхожу только тогда, когда слышу, что заработал телевизор, а папаша угомонился и отправился на просмотр очередного матча. Тихонько переодеваюсь и на цыпочках выхожу из квартиры. Придется идти к Ленке намного раньше оговоренного времени.

Выхожу из дома, стараясь не шуметь. Дождь, наконец‑то, закончился, но воздух все еще влажный и свежий. Иду к Ленке, а в голове крутится: «Может, зря я согласилась идти на эту вечеринку? Вот что я там делать буду?»

Ленка встречает меня с распростертыми объятиями и огромным пакетом из секонд‑хенда.

— Смотри, что я купила! — восторженно кричит она, вываливая на кровать кучу вещей. — Вот это платье тебе точно пойдет, вот эти туфли почти новые, а вот этот шарф просто создан для твоего цвета глаз!

— Лен, — пытаюсь ее остановить. — Мы же договорились без фанатизма… Тем более я взяла с собой платье и туфли.

— Без фанатизма — это скучно, — подмигивает она. — Тем более знаю я твое платье. Оно у тебя и в пир, и в мир, и в добрые люди. Давай, переодевайся! У нас три часа, чтобы превратить тебя в принцессу.

— Да какая из меня принцесса? — грустно спрашиваю я. — Вот на вечеринке точно будут принцессы. Ты видела, какие девушки возле него крутятся?

— Ну и что? — подруга продолжает перебрать вещи, даже не глядя на меня. — Но пригласил-то он тебя.

— Знаешь, — я решила все-таки поделиться своими сомнениями. — Я боюсь, что он меня пригласил только для того, чтобы выставить полной дурочкой… да и тебя заодно. Кто мы для них? Люди второго сорта! Нам же с тобой даже надеть нечего, кроме секонд-хенда.

Ленка отрывается от созерцания шмотья и смотрит на меня округленными глазами.

— Подруга, — говорит она, подбоченясь. — Во-первых, пусть попробуют нас обидеть, а во-вторых, мне кажется, что ты загоняешься. Они тоже люди. Пусть при бабках, но люди.

Меня немного успокаивают ее слова и даже веселят, когда она воинственно потрясает кулачком, демонстрируя готовность всем дать отпор.

— Надевай! — Ленка бросает мне платье, которое, по ее мнению, сделает меня неотразимой. — Время тикает. А то твой Захаров позвонит и скажет, что уже пора выдвигаться, а мы еще не готовы.

— Он не мой, — бурчу я, стягивая с себя джинсы и футболку.

А потом время пустилось в галоп. Мы крутимся перед зеркалом, спорим, смеемся. Ленка красит мне ресницы, поправляет волосы, что‑то бормочет про «правильный контур» и «естественный румянец». И постепенно я начинаю верить, что выгляжу… нормально. Даже хорошо.

Очнулась я и посмотрела на часы только тогда, когда на журнальном столике завибрировал телефон.

— Игорь, — шепчу я, пересохшими губами.

— Так отвечай! — рявкает подруга, выводя меня из ступора. — Давай, быстрее!

— Алло? — сиплю я, потому что ком в горле не дает возможности говорить нормально.

— Привет, Ника, — его голос звучит непривычно мягко. — Ты не заболела? Наша договоренность в силе?

В его голосе столько волнения и заботы, что мои щеки непроизвольно заливает румянец.

— Я здорова, — прокашлявшись, отвечаю я. — Договоренность в силе.

Ленка поднимает вверх большой палец, с одобрением глядя на меня.

— Я могу заехать за вами. Отвезу вас к себе.

— Нет! — отвечаю слишком резко. — Мы сами доберемся. Спасибо.

— Уверена? — в его тоне слышится легкая обида.

— Да, — тверже говорю я, не обращая внимания на Ленку, которая крутит пальцем у виска. — Увидимся на вечеринке. Ты только адрес пришли.

Отключаюсь, а Ленка уже сверлит меня взглядом.

— Ну и зачем? — возмущается она. — Могли бы с комфортом доехать, а теперь тащиться на общественном транспорте!

— Просто… — я запинаюсь. — Просто не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным.

— Ой, да брось, — отмахивается подруга. — Он же сам предложил!

Но я уже приняла решение, и никакие Ленкины уговоры не заставили меня его изменить.

— Ты серьезно? — подруга недовольно смотрит на экран моего телефона, когда я демонстрирую ей адрес, который прислал Игорь. — Это же у черта на куличках! Никуша, а может, все-таки перезвонишь Захарову и скажешь, что согласна, чтобы он нас отвез?

— Нет! — хватаю Ленку под руку и вывожу из подъезда.

Мы едем на автобусе, потом идем пешком через парк. Я все время оглядываюсь. Мне все время кажется, что отец вдруг появится, как черт из табакерки, и заберет меня обратно в тот мир, где я «бесполезная» и «неудачница».

— Вау! — выдыхает Ленка, когда мы, наконец-то, добираемся до нужного адреса. — Вот это я понимаю!

Дом Игоря поражает с первого взгляда: большой, светлый, с широкими окнами и ухоженным садом. У входа уже толпятся гости. Все стильные, уверенные, в дорогой одежде. Я невольно сжимаюсь, чувствуя себя здесь лишней.

— Не дрейфь, — шепчет Ленка, беря меня под руку. — Ты выглядишь шикарно. Просто дыши и улыбайся.

Вся веселая толпа, стоя́щая у входа, с удивлением смотрит на нас, пока мы идем к дому. Наверное, они даже дар речи потеряли, увидев нас здесь.

Мы поднимаемся по ступенькам. Ленка все время легонько подталкивает меня вперед, заставляя идти быстрее.

— Не обращай на них внимания, — шипит она мне в затылок, явно боясь, что я развернусь и уйду. — Тебя пригласил хозяин этой вечеринки, а они все пусть идут лесом.

Внутри дом оказывается еще роскошнее: музыка, смех, бокалы с шампанским, запах дорогих духов. Игорь, как радушный хозяин старается уделить внимание всем, кто пришел к нему в гости. Он весело смеется чьим-то шуткам, но взгляд все время кого-то ищет.

— Ника! — он машет мне рукой, как только наши взгляды пересекаются.

Он подходит, и на секунду мне кажется, что все может быть хорошо. Но недовольные взгляды шикарных девиц, говорят мне о том, что расслабляться рано.

— Ты потрясающе выглядишь.

— Спасибо, — я краснею, не зная, куда деть руки.

Захаров хочет сказать что‑то еще, но не успевает. Кто-то наглым образом забирает его от нас и уводит куда-то вглубь гостиной.

— Я такого шампанского еще никогда не пробовала, — шепчет Ленка, вручая мне бокал с игристым напитком. — Расслабься. Здесь никому нет до нас дела.

Краем взгляда замечаю, что к Игорю подошла компания парней, и среди них я узнаю́ Артёма. Они о чем‑то переговариваются, смеются. И вдруг я слышу свое имя.

— …эта поэтесса, — доносится до меня голос Артёма. — Игорян решил развлечься с толстушкой.

— Да ладно, — подхватывает другой, голос которого мне незнаком. — Может, у нее особый талант. Стихи там, или еще что поинтереснее.

— Надо потом у него будет узнать, понравилось ему или нет, — хохочут парни. — Может, и мы попробуем такую экзотику.

— Ага, — хохочет Артём. — Секс с бегемотом — это точно экзотика.

Они начинают ржать. Смех громкий, издевательский, от которого хочется спрятаться.

У меня перехватывает дыхание. Я отступаю назад, спотыкаюсь о чью‑то ногу и едва не падаю. Кто‑то подхватывает меня под локоть, но я вырываюсь и бегу прочь, не разбирая дороги.

Залетаю в первую попавшуюся комнату. Захлопываю дверь, прижимаюсь к ней лбом. Начинаю задыхаться оттого, что пытаюсь сдержать, рвущиеся из груди рыдания.

— Ника? — голос Игоря за спиной заставляет меня вздрогнуть. — Что случилось?

Закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Откуда он здесь? Он же был там. Стоял и слушал, как его друзья насмехаются надо мной. А теперь здесь… Или я не увидела, как он ушел? Мысли мечутся в голове, сердце бухает в груди.

— Ничего, — говорю я, пытаясь вытереть слезы. — Просто… я не вписываюсь в твой мир. Я здесь чужая.

— Да что случилось? Объясни внятно.

— Это ты у своих друзей спроси, — сердце замирает, когда он подходит ближе.

— Послушай, — Игорь берет меня за плечи, и меня словно пронзает током. — Не обращай ни на кого внимания. Они тупые, а еще бухие. Ты будешь обижаться на пьяных дебилов?

— Но они говорили такие гадкие вещи…

— Какие гадкие вещи? — он склоняется ко мне, и его дыхание обжигает мою кожу на шее.

— Нууу… Что ты решил со мной развлечься… — слова даются с трудом, а щеки начинают пылать. — И еще… не хочу такое повторять.

Парень нежно проводит пальцами по моей щеке, испытывающе заглядывая мне в глаза. Пропускает через пальцы мои волосы, а я даже забываю, как дышать. Превращаюсь в оголенный нерв, который даже от малейшего прикосновения начинает вибрировать. Внутри все трепещет, а ноги почему-то становятся ватными.

— Это правда? — онемевшими губами шепчу я, когда его рука скользит по моему плечу. — Я не хочу быть твоей игрушкой.

— Никого не слушай, — хрипло говорит Игорь, прижимая меня к себе. — Ты не игрушка.

Мне так было важно услышать его ответ на мой неудобный вопрос. Головой я понимаю, что он, скорее всего, врет, а вот сердце сжимается от каждого его прикосновения, оно жаждет быть ближе к этому мажору.

Его губы осторожно, будто спрашивая разрешения, касаются моих. Я отвечаю на поцелуй, впервые в жизни чувствуя себя не «толстой», не «неудачницей», а женщиной. Женщиной, которую хотят. Женщиной, которую видят, чувствуют.