Глава 40

Ярослав Мне мало вирта. Я хочу чувствовать член не в собственном кулаке, а в горячей влажности Дашки. Поэтому сегодня я похищаю ее самым наглым образом. Прямо из-под носа ее матери, когда малая сидит с мамой в кафе в центре города. У меня уже снят номер в отеле. Там свечи, лепестки, президентский люкс, все как положено. Все для моей зайчишки. – Ярослав, какой приятный сюрприз, – улыбается мама Исакова, переводя взгляд с Сани, сидящего на высоком детском стульчике рядом. Он увлеченно уплетает итальянские хлебные палочки. – Добрый день, – киваю. – Теть Ир, можно я Дашу на пару часов украду? Малая краснеет и еще активнее мешает трубочкой кофе в своем высоком стакане. – Даш? – обращается к ней мама. – Ну… мы… гм… Просто папа никуда не отпускает, а я хочу хоть немного с Яриком погулять где-то за пределами нашей гостиной и оранжереи. Да, в оранжерее тоже уже тяжело дышать, потому что батя Исаков повесил там две камеры. Пиздец какой-то! Никакой личной жизни в том доме! А за пределы дома он со мной Дашку не отпускает. И это наш единственный шанс оказаться наконец наедине. Нет, я без претензий к бате Исакову. Я бы на его месте тоже держал дочь в узде при таком парне, как я. Но, блядь, я ж не на его месте. Я хочу Дашку так, что зубы сводит, а в паху ноет который день. – Хорошо, – наконец выдает тетя Ира. – Только три часа, не больше. Мы тем временем сходим к логопеду и пройдемся еще в детский развлекательный центр. А ты через три часа звонишь мне и приезжаешь туда, где я. Не подводи меня. – Конечно! – радостно восклицает Дашка и подрывается, чуть не снося стол. – Спасибо, мамочка! Ты лучшая! Сдергивает с подставки для сумочек свой крохотный рюкзак, с вешалки – куртку и тянет меня за руку на выход. – Три часа всего, – кривлюсь недовольно. – Бля, мало. – Сколько есть. Быстрее, Яр. Я смеюсь, и мы с Дашкой вылетаем на улицу. Усаживаю на пассажирское сиденье, захлопываю дверцу, запрыгиваю за руль и срываю тачку с места. Дашка громко хохочет, а потом врубает музло. Громко подпевает и даже пританцовывает. Мне по кайфу. На лице широкая улыбка. На светофоре торможу и пристегиваю ее, потому что эта коза забыла о ремне безопасности. Она поворачивается лицом ко мне и громко кричит строчку из песни о том, как она на мне свихнулась. Внутри армагеддон. Мотор лупит так, что я к хренам задыхаюсь. Откинувшись на сиденье, срываю тачку, как только загорается зеленый. Стараюсь сильно не лететь, потому что после аварии у малой есть небольшой страх. Несмотря на то, что кажется беззаботной, она все равно поглядывает направо – в ту сторону, с которой в нее влетел мудила. К счастью, ехать нам недалеко. Я весь, нахрен, вибрирую от того, как сильно хочу уже оказаться в номере. Приходится напоминать себе, что нельзя торопиться. С зайчишкой надо полегче. Это ее первый раз. Он должен быть для нее незабываемым. Красивым. – Фу-у-ух, – выдыхаю, пытаясь успокоиться, иначе наброшусь на малышку, словно голодный подросток. В фойе отеля тихо и пусто, не считая девушек за стойкой и швейцара. Подвожу Дашку к лифту, нажимаю на кнопку и, как только мы оказываемся в кабинке, я чувствую это. Как будто еще до того, как мы оказались раздеты, в воздухе запахло сексом. Напряжение такое, что лифт может встать от перегруза. Я точно уже стою. От перегруза, ага. – Яр? – зовет Дашка, глядя на меня через отражение в зеркальной двери. – Что, малыш? – хриплю и провожу носом по ее виску, стоя у нее за спиной. – Мне страшно, – шепчет. – Хочешь, мы не будем этого делать? Просто пойдем погуляем. Или… не знаю, в кафешке посидим. Погоняем, м? – Нет, – хрипит она и качает головой. – Я хочу. Просто страшно. Это очень больно? – Я сделаю все, чтобы облегчить эту боль, обещаю. – А ты… Ее лицо вспыхивает, и Дашка сжимает губы. – Что? Говори. – Ты поцелуешь… ну… там? – спрашивает, краснея еще сильнее, а я чувствую, как кипящая лава несется по венам, разрывая меня изнутри. Молча киваю, потому что сказать сейчас ничего не могу. Язык как будто распух и не помещается в рот. А чтобы вылечить его, надо… Короче, есть у Дашки одно лекарство. – Ладно, – выдыхает. – Мне интересно, как это ощущается, – вдруг переходит на нормальный тон и начинает тараторить. – В конце концов, что я, зря надевала трусики с вишенками? – Бля-я-я, – выдыхаю и на секунду зажмуриваюсь. Мне даже кажется, что в теле микровспышки маленьких оргазмов, от которых рвет внутренности. Когда этот чертов лифт приедет? Нахера я вообще заказывал номер на самом верхнем этаже? А, точно, хотел, чтобы Дашка любовалась видом из панорамных окон. Наконец кабинка тормозит, звучит короткий звонок, и я завожу Дашку прямо в номер. Ее не поразить масштабами, она много путешествовала и видела всякие отели. Но все равно с улыбкой окидывает номер взглядом. Торопится в спальню к кровати размера кинг-сайз, даже не глянув толком на просторную гостиную. Застывает и с широкой улыбкой оборачивается ко мне. – Лепестки роз? – спрашивает и бросается на шею. Обнимаю и кружу в воздухе одной рукой, а второй быстро подключаюсь своим телефоном к стереосистеме и врубаю чувственную музыку. Три дня, бляха, собирал плейлист. Ради какой девчонки я бы еще таким занимался? Только ради любимой зайчишки Исаковой. Дашка впивается в мои губы поцелуем. Пульс долбит в виски, и я крепче прижимаю к себе малышку. Поцелуй становится рваным, жадным, и я уже готов растерзать Дашку, потому что башню сносит окончательно и бесповоротно. В голове вспышка здравого рассудка. Совсем короткая, но ее хватает для того, чтобы отстраниться и поставить Дашку на пол. – Погоди. Мне надо покурить. – Что? – ее брови подскакивают вверх, а потом съезжаются на переносице. – Покурить? Сейчас? Ты, блин, серьезно?!