Глава 17

Утро встретило тупой болью в башке и сухостью во рту, как будто кто-то прогнал через мой череп асфальтовый каток. Пробудился от звука шагов — пацаны уже шарились по дому, собираясь на кухне. Едва приподняв голову с подушки, понял, что пить с местными дедами — идея так себе.

— Эй, Никитос, давай вставай! — голос Егора донёсся через приоткрытую дверь. — На речку сгоняем, как вчера. Вон и девчонок цепанем, а то ты вчера только клыки показывал.

— Без меня, — пробурчал я, натягивая подушку на лицо.

— Чего это? — Друг уже заглянул в комнату. — Голова болит? Или… — он хитро прищурился. — Или мысли заняты не речкой?

Я только махнул рукой, давая понять, что обсуждать ничего не намерен.

Через полчаса я всё же поднялся и отправился на кухню, где пацаны уже уплетали яичницу.

— Давайте завтракайте, поедем, — произнёс Гор, кивая в мою сторону.

— Я пас, — ответил, потягивая крепкий кофе, который пах чем-то совсем не утренним.

— Почему? — удивился Дан.

— Решил вернуться в город, — бросил я, смотря в кружку, избегая их взглядов.

— Так рано? — удивился наш ковбой, что уже сидел в шляпе. — А чего, батя вызывает?

— Да просто. Пора уже, — буркнул я.

Друг прищурился, но ничего не сказал. Только потом, пока я мыл кружку, небрежно бросил:

— Ну, я тут, пожалуй, задержусь. У меня кое-что наклёвывается.

— И я, — поддержал его Дан. — До учёбы времени вагон, а тут прикольно. Всё тихо, спокойно, по кайфу.

Я только кивнул. Вопросов задавать не стал. Хотят остаться — их дело.

Когда немного пришёл в себя и наконец собрал вещи, сел за руль и завёл двигатель. Двор встретил меня привычной тишиной. Глушитель выдал низкий рык, и машина двинула на проселочную улицу.

Выезжая за пределы деревни, я вдруг поймал себя на мысли, что могу снова свернуть на ту дорогу, через поля.

А почему бы и нет? Снова застрять в луже, прикинуться дураком и побежать за помощью к знакомому трактору.

Усмехнулся, покачав головой.

— Дурак, — сказал себе вслух.

Но идея, хоть и абсурдная, согрела. Словно маленькая отговорка, чтобы задержаться ещё немного. Но всё, поздняк метаться. Уже свернул на асфальтированную дорогу и разгонялся, оставляя за спиной Стрекозу со всеми ее тараканами.

Она останется там. А я… я поеду дальше.

Дорога в город тянулась, будто размотанная плёнка старого фильма, кадры которой повторялись снова и снова. Поля, лесополосы, небольшие деревеньки — всё сливалось в одно большое пятно. Я гнал машину по трассе, но мысли всё равно оставались там, в деревне. Или точнее, с ней.

Василина.

Эта чёртова девушка будто поселилась у меня в голове. Её упрямые взгляды, дерзкие ответы, это раздражение в голосе, когда дразнил. А ещё её руки. Как ловко и уверенно она прикрепила бампер. И как они дрожали, когда она пыталась оттолкнуть меня во время поцелуя.

«Бережёт для мужа…»

Слова деда звучали, как напоминание, которое я никак не мог проигнорировать.

Она вся такая — закрытая, реально ёжик. Но ведь и ёжики иногда разворачиваются, если их не пугать. Или наоборот, если зацепить правильно.

Заехал на заправку, кинул в бак бензин и пошёл купить еще кофе. Глядя в отражение автомата с напитками, поймал себя на мысли, что улыбаюсь.

«Что смешного?» — спросил себя, но ответа не нашёл.

Смешного не было. Но мысль о том, как она хмурилась, когда я называл её разбойницей, как вспыхивали её щёки, когда позволял себе что-то большее…

Это не отпускало.

«Она же совсем не твой тип», — сказал себе, возвращаясь к машине. — «Но „не мой тип“ почему-то запал в голову крепче всех тех, которые были „моими“.»

К тому времени, как подъехал к дому, на улице уже стемнело. Свет фонарей не спасал от ощущения пустоты. Заглушил двигатель, но сидел в тачке ещё минут десять, просто глядя на знакомый двор.

— Ну вот и дома, — пробормотал под нос, но ощущения радости или облегчения не было. Всё было какое-то… чужое.

Вышел, захлопнув дверь, и поднял глаза к окнам своей квартиры. Здесь меня ничего не ждало, только привычная рутина.

Василина, наверное, сейчас возится с трактором в гараже. Или уже читает что-нибудь перед сном.

Зашёл в квартиру, сбросил кроссовки и сразу прошёл на балкон. Город шумел подо мной, огни машин и вывесок смешивались в одно большое пятно. А я стоял, дымя сигаретой, и думал о том, как по-хорошему её раздражал.

Она зацепила меня. Настолько, что я теперь сижу на своём балконе, а мысленно всё ещё нахожусь у её дома. Гляжу, как она выбегает из гаража, вся в масляных пятнах, но с такими горящими глазами, что хочется остаться и смотреть на неё ещё.

Чёртова деревня! Чёртова разбойница!