Глава 22

Я продолжала стоять на месте, не в силах двинуться, а дыня уже успела откатиться к ножке стола. Никита по-прежнему лежал на моей кровати, словно это был его дом, и смотрел на меня так, будто я его чем-то забавляла.

Это сон. Это просто нелепый, абсурдный сон…

Но, увы, никакого сна не было. Этот парень, которого я последние дни не могла выбросить из головы, действительно был здесь. И снова я почувствовала себя чужой, словно тут, в городе, моя уверенность растворялась, как сахар в воде.

То ли это было из-за того, что я в этих стенах всего лишь первокурсница, потерявшаяся среди нового, то ли из-за него. Слишком наглого, слишком уверенного в себе, слишком… настоящего.

Мне это не нравилось. Мне не нравилось, что каждая моя мысль так или иначе возвращалась к Никите. Не нравилось, как я теряюсь рядом с ним.

— Ты статуей решила стать? — лениво протянул он, поднимаясь на локтях. — Или так рада меня видеть, что слова потеряла?

— Ты что здесь делаешь? — наконец выдавила я, но голос дрогнул.

— Как что? — Мажор невозмутимо пожал плечами. — Думаешь, после нашей встречи я тебя так просто оставлю?

Я обратила внимание, как лицо начинает гореть, стоило ему произнести последнюю фразу.

— А если серьёзно… — продолжил он, более провокационным тоном. — Ты же явно была рада меня видеть. Правда ведь?

— Ты… Ты себе много позволяешь! — выпалила я, пытаясь собрать остатки своей решительности.

Но Никита, словно не замечая моей реакции, медленно сел, а затем поднялся с кровати. Движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась уверенность, которая только сбивала с толку.

Каждый шаг ко мне был будто нажатие на внутренний выключатель: дыхание сбилось, тело напряглось, ладони стали влажными. Я пыталась дышать ровно, но лёгкие предательски сжимались.

Он же смотрел в упор. Цепкий взгляд, полный чего-то опасного и непозволительного.

Отступить? Куда? Сзади стена.

Я вздрогнула, когда он чуть склонил голову, будто прислушиваясь к моему дыханию.

— Ну? — повторил он, и этот один короткий слог, произнесённый почти шёпотом, заставил меня закрыть глаза на мгновение.

Дрожь в коленях стала нестерпимой.

Он знал.

Знал, что я думала о нём.

Что за эти дни, несмотря на злость, несмотря на все попытки вычеркнуть его из памяти, он всё равно был там — в голове. И подтверждая мои опасения, Никита продолжил:

— Ты же всё равно обо мне думала. Зачем тогда убегаешь?

Я сделала шаг назад, и предсказуемо наткнулась спиной на дверь. Холодная поверхность впилась в лопатки, но жар, исходящий от парня, напротив, заставлял кровь бежать быстрее.

Мажор стоял так близко, что дыхание обжигало мою кожу. В груди всё сжалось от непривычного напряжения, от страха не перед ним — перед собой.

— Что ты делаешь? — мой голос был слабым, едва слышным, но он уловил посыл.

В темных глазах больше не было той ленивой ухмылки, которой он обычно выводил меня из себя. Только глубокая сосредоточенность. Тот самый взгляд, от которого становилось не по себе.

А потом Никита поднял руку, будто хотел прикоснуться, но остановился. Я не двинулась, не могла.

— Не уходи от меня, — прозвучало глухо, срывая последние нити самообладания.

Я знала, что он играет. Знала.

Но всё внутри отзывалось.

— Уходи, — прошептала, стараясь звучать твёрдо, но голос выдал мои эмоции. — Просто уходи.

И тут же почувствовала, как он чуть наклонился вперёд и вдохнул мой запах в районе ключицы. Горячее дыхание обожгло кожу, заставляя вздрогнуть. Я стояла, словно окаменевшая, не в силах пошевелиться.

Мажор поднял голову, а затем его нос слегка коснулся моего.

Это было так неожиданно и… нежно.

— Василина, — тихо сказал, вложив в мое имя… Просьбу? Надежду? — Пожалуйста, не отталкивай меня. Позволь просто… Просто поцеловать.

Я замерла. Всё внутри меня будто встало на паузу. И только сердце бешено колотилось, пытаясь вызвать здравый смысл.

— Никита, — выдохнула, замечая, как дрожат губы.

Он не отрывал от меня взгляда, и я видела в его глазах что-то, чего раньше не замечала. Никакого высокомерия, никаких намёков. Только искренность, от которой у меня захватило дух.

Я должна была что-то сказать, как-то отреагировать, но в тот момент все доводы против покинули меня.

Его слова до сих пор висели в воздухе, как молния перед громом. Я не могла найти в себе силы даже моргнуть.

И вот он медленно опустил голову ниже и мягко коснулся моих губ.

Сначала это было осторожное прикосновение, словно он боялся меня спугнуть.

Мой разум твердил, что нужно отстраниться, но тело предательски застыло на месте, и я невольно ответила на этот поцелуй.

Едва заметив мою реакцию, Никита будто утратил свои последние преграды. Его губы стали настойчивее, более жадными, словно он только этого и ждал — позволения.

Однако он не спешил, но при этом и не скрывал своей страсти. Его руки осторожно обхватили мою голову, пальцы пробежались по волосам, немного запутавшись в них. Я почувствовала, как его ладони стали чуть сильнее прижимать меня к себе, но он не позволял себе большего.

Это было так… захватывающе. Я никогда не думала, что он сможет быть таким.

Я ожидала чего угодно, но не этого. Его движения были полны сдержанности, но вместе с тем каждая деталь кричала о том, как сильно он этого хочет. Он словно боролся сам с собой, не позволяя рукам опуститься ниже моей шеи, чтобы не нарушить эту хрупкую границу.

Я закрыла глаза, чувствуя, как мир вокруг перестал существовать. Всё, что осталось — это его тепло, его дыхание.

Когда он, наконец, оторвался, оставляя на моих губах лёгкий привкус, я резко вдохнула, как будто только что всплыла на поверхность после долгого погружения.

— Прости, — прошептал он, прижимаясь лбом к моему. — Но я больше не мог… Я должен был знать.

Его взгляд был таким пронизывающим, отчего внутри меня всё вздрогнуло. Неужели он сейчас скажет что-то…

…что-то важное?

Я неотрывно смотрела на него, сердце отбивало сумасшедший ритм.

Неужели сейчас?

Сейчас он скажет, что я ему нравлюсь. Что не может меня отпустить. Что всё это — не просто игра, не просто случайные встречи, не просто его вечные провокации.

Он предложит встречаться. Обнимет крепче. Признается.

От этой мысли перехватило дыхание, а внутри что-то стянулось в сладком, трепетном ожидании.

Я ведь ждала этого, да? Хотела?

Вот же он, здесь, совсем рядом, его губы только что были на моих, его ладони всё ещё касались меня.

Скажи.

Признайся.

Мне не терпелось услышать что-то, что бы расставило всё по местам, чтобы этот хаос в голове и в сердце улёгся.

Никита всё ещё смотрел, его дыхание было сбивчивым.

Сейчас… Сейчас…

— Если я женюсь на тебе, ты мне дашь уже сейчас?