Глава 27

Изрядно пьяный, я шатался к общаге, как-то неестественно волоча ноги, стараясь не грохнуться. Зубы свело от виски, а в мозгу творился полный хаос. Но кое-что было в этом моменте совершенно ясным — сделать все, чтобы Стрекоза меня простила.

На мгновение потеряв равновесие, облокотился на клетку с арбузами и дынями, окинув взглядом решетку. В голову вдруг пришёл план — странный, но в какой-то степени показался гениальным.

Я вспомнил, как Василина разбила дыню. И как она расстроилась.

Черт, я знал, что ей это не понравится, но всё же мне хотелось немного нарушить её стойкость.

С этой мыслью оттопырил угол, почувствовав лёгкое сопротивление, но так как пьяный, для меня это не было серьёзной проблемой. Потянул на себя прутья, и с небольшим усилием достал дыньки.

«Пусть будет две. А вдруг одна не понравится?», — подумал, с ехидной улыбкой.

Положив их на землю, полез в задний карман за телефоном, щурясь от напряжения, пытаясь сфокусироваться. С трудом открыл мобильный банк и начал искать номер на картонке, обычно прикрепленный к клетке. Найдя, отправил двадцатку.

На всякий случай, за повреждение.

Довольный собой, поднял дыни с земли и, небрежно насвистывая, направился обходить здание общаги. Задача была ясна — найти нужное окно, чтобы, как я и хотел, отправить Стрекозу в недоумение и постараться наладить контакт.

Стоя на траве, покачнулся, пересчитывая окна. Голова гудела, виски стучали, но я пытался сосредоточиться.

Раз, два, три… Третье справа. Кажется, её.

Если ошибся — да и фиг с ним. В крайнем случае разбужу не ту девчонку, может, даже прикольно выйдет.

Аккуратно поставил на землю свой улов, сложил ладони рупором у рта и негромко позвал:

— Василин!

Тишина.

Шумно выдохнул, осматриваясь по сторонам, словно ожидая, что она выйдет откуда-то из темноты. Но во дворе никого.

Сжал челюсть. Так, ясно, план «не орать во всю глотку» провалился.

— Василина! — чуть громче, с нажимом.

Ноль реакции.

Опустил взгляд, нашел под ногами небольшой камешек. Прикинул, как бы аккуратно стукнуть в стекло — совсем слегка, просто чтобы привлечь внимание.

Но замахнуться не успел — за занавеской мелькнул знакомый силуэт.

И меня будто молнией прошибло.

Блять.

Я не просто рад её видеть — меня всего перекрутило от этой желанной встречи.

На лице сама собой расползлась идиотская улыбка. Даже почувствовал, как мышцы непроизвольно расслабились.

И это даже немного бесит. Да что со мной⁉

— Открывай! — прошептал, размахивая руками, изображая, будто раздвигаю створки окна.

Она же просто отрицательно покачала головой. Взгляд при этом твёрдый, чуть прищуренный.

— Ну давай! Не вредничай, Василин!

Стоит, не шелохнётся.

Закатил глаза, поджал губы.

— Ну, ты серьёзно? Я здесь для чего, по-твоему, стою?

— Понятия не имею, — ответила негромко, по губам прочитал. Но в стойкой позе столько упрямства, что меня это даже веселит.

— Василин… Чего ты как неродная?

Она только устало вздохнула, но не двинулась устранить преграду между нами.

— Ну, Василин… — голос у меня вышел жалобным. — Не будь ты такой врединой.

Стрекоза приподняла бровь, и я уже собрался что-то сказать, как вспомнил про дыни.

— О!

Хлопнул себя по лбу, поднял их с земли и широко улыбнулся, демонстративно показывая ей.

Она смотрела с явным недоверием.

— Ну? — снова помахал дынями. — Как тебе такой подкуп?

Девчонка закатила глаза, но я заметил, как она себя сдерживала, чтобы не поддаться и не улыбнуться.

Я уже хотел сказать ещё что-то, но вдруг увидел, как её плечо едва заметно дёрнулось. Через секунду свет от экрана телефона осветил лицо.

И тут же в моем кармане завибрировал мобильник.

Василина.

Улыбнувшись, я быстро ответил.

— Алло, милая.

— Ты идиот, — донеслось с лёгкой хрипотцой.

— Ага, — согласился без отпирательств, расплываясь в ухмылке.

— Ты что, пьяный?

— Вообще-то я романтик, — поправил, прислонив телефон к уху плечом, чтобы обеими руками поднять дыни. — Смотри, что тебе принёс.

— Ты серьёзно, в три часа ночи, стоишь под моим окном с дынями?

— Ты должна была сказать: «О, Никита, как это здорово!»

Она громко выдохнула.

— Никит…

— Василин…

— Что ты хочешь?

— С тобой поговорить.

— Мы и так разговариваем.

— Но ты слишком далеко.

— Достаточно близко, чтобы услышать тебя.

Я помолчал секунду, затем глубоко вдохнул и усмехнулся:

— Упёртая.

— Зато ты наглый.

— И ты любишь это, — ухмыльнулся я.

— Ужасно раздражает, — отозвалась она, но в голосе не было злости.

— Короче, бери дыню, и я уйду.

— Ты не можешь просто уйти?

— Нет.

— Почему?

— Потому что.

— Прекрасный аргумент.

— Я так и думал.

Она тихо выдохнула, и я видел, как её силуэт немного сменил положение. Устроилась поудобнее, значит отходить от подоконника не собирается.

— Тебя бы в рыцарские времена, — пробормотала девчонка.

— Я был бы великолепным рыцарем, — тут же нашелся, что ответить.

— Скорее, проклятием любой принцессы.

Я хохотнул, потому что ей удалось поддеть меня именно так, как я любил. Василина вообще умела — не просто дерзить, а делать это с той самой лёгкой ухмылкой в голосе, от которой мне хотелось либо поймать её и хорошенько проучить, либо продолжать словесный пинг-понг, пока один из нас не сдастся.

— Ты мне льстишь, — протянул я, прислоняясь плечом к стене и сильнее сжимая телефон.

— Совсем нет, — она усмехнулась. — Скорее, констатирую факт.

Я прищурился, будто мог разглядеть с такого расстояния выражение ее лица. Но что точно заметил, это как голос немного изменился. Стал мягче. Даже слишком мягким для нашей перепалки. И я подумал — наслаждается. Судя по её реакции, её телу, её голосу через трубку, она кайфует от этого так же, как и я.

Меня это удовлетворило. Может даже простила дурака, за то неудачное предложение? Или… просто не хочет связываться со мной пьяным. А как протрезвею — устроит показательную порку холодностью. Или, ещё хуже, игнором.

Я нахмурился, чувствуя, как мысли снова начинают сдавливать виски. И чтобы немного отвлечься, положил дыни на траву.

— Василина, — тихо, но весомо произнёс её имя.

Она замерла на долю секунды, и мне это понравилось. Значит, мои слова задевают. Значит, ей тоже не всё равно. Ведь до сих пор стоит у окна, наклонившись чуть вперёд. Правда, смотрит на меня сверху вниз, словно строгая учительница, готовая разнести провинившегося ученика.

Ну да ладно, главное, не уходит. Жалко только, не вижу эмоций в глазах.

Ночь не теплая, чисто сентябрьская, и хотя я, в отличие от неё, снаружи, прохлада меня совсем не трогает. Меня вообще сейчас волнует только одно — этот маленький спектакль, который мы тут разыгрываем.

— Ты достал! — возмущается она, но не отходит.

— И ты меня, — ухмыляюсь, чувствуя, как в груди разворачивается незнакомое чувство. — Так что давай, бери дыньки и отпускай меня спать.

— Подожди… — протягивает медленно, словно что-то заподозрила. — Где ты их взял?

Я моргаю, изображая крайнюю степень невинности.

— Купил.

— Где?

— Вон там, — небрежно киваю в сторону палатки.

Василина неторопливо скрещивает руки на груди, чуть наклоняя голову набок.

— Тогда покажи чек.

Я замираю, не сразу соображая, что сказать, а потом театрально хлопаю себя по карманам, изображая отчаянные поиски.

— Увы, чек не сохранился, — с сожалением развожу руками.

— Ты их украл? — интересуется тоном, будто допрашивает опасного преступника.

Я смотрю на неё с преувеличенным негодованием, даже прикладываю ладонь к сердцу, словно меня действительно задело её недоверие.

— Да нет же!

— Тогда сколько ты за них заплатил?

— Двадцать.

— Двадцать рублей?

— Двадцать тысяч.

На этот раз она не выдерживает и тихо хмыкает. Мне нравится этот звук. Мне вообще нравится, когда она вот так, в полумраке, стоит в окне и играет со мной в эту глупую игру.

— Ты что, мне не веришь? — делаю вид, что ужасно расстроен.

— Вообще ни разу, — спокойно отвечает она, даже не моргнув.

Я надуваю щёки, потом демонстративно выдыхаю.

— Вась… — качаю головой, будто мне по-настоящему больно. — Твоё недоверие ранит меня в самое сердце.

Стрекоза бурчит что-то неразборчивое, но с места не двигается.

Чёрт. Она не обижается, подыгрывает, и ей это нравится. А мне нравится, что нравится ей.

— Так что, Вась, будем есть или нет? — ухмыляюсь, поднимая с земли и поудобнее перехватывая дыни. — А то вдруг они краденые, а ты — соучастница.

Она фыркает, но не отворачивается.

— Угу, вот сейчас побегу признаваться.

— Может, всё-таки сначала попробуешь?

Девчонка делает вид, что раздумывает, чуть покусывает губу — и я невольно задерживаю на этом взгляд.

— Раз не хочешь выходить, открывай, я залезу к тебе, — сказал, не задумываясь.

Василина замерла.

— Что?

— Ну а что? — я пожал плечами. — Нужно же как-то отдать дыни и получить за это свой законный поцелуй.

Она фыркнула:

— Размечтался.

Я лишь ухмыльнулся на такую реакцию. И уже собирался ответить что-то провокационное, как в последний момент боковым зрением уловил движение.

Из темноты двора медленно вышли двое.