Глава 23. Саша

Краснею. Да-да, после обычного поцелуя щеки заливаются краской. Мишка дьявольски улыбается. Выглядит довольным, а я… не знаю, куда деть взгляд.

Саша.

Ровно неделю Стас приходил к нам домой вечером. Или мы все вместе ехали после тренировки. Каждый на своей машине, конечно. Его черный танк всегда следовал за нами тенью.

Все это время Аверин находился с сыном. Играл, читал, они дружно бесились и разносили комнату. Им весело. Без меня. Да они и не звали в свою игру.

Я не кормила мажора ужином, хотя он наверняка был голодным, не наливала чай. Мы не разговаривали ни о чем, кроме того, что касалось Арсения.

— У него нос заложен.

— Ничего страшного. Подлечу.

Или:

— Воды можно? Арсений хочет.

— Конечно.

Потом:

— Где запасная одежда? Он облился.

Раздраженно закатываю глаза.

— В комоде, во втором ящике.

Совместный вечер заканчивался одинаково. Ровно в десять часов хлопала дверь — Аверин уходил. Я выдыхала. Это сложнее, чем думала.

Угрожать и разговаривать через адвокатов было проще, чем это сухое, безжизненное общение. Вытягивает столько сил, что я ложусь спать без задних ног и с гулко колотящимся сердцем.

А еще не могу смотреть на Стаса. Сразу вспоминается другой мажор. Тот, которого знала пять лет назад. Те же глаза, та же наглая ухмылка, даже запах тот же. Не туалетной воды, а его, Стаса Аверина.

На утро встаю с головной болью. Еле открываю глаза, с постели встать вообще подвиг. А когда раздается звонок в дверь, готова лезть на стенку.

— Вы еще не готовы?

Корнилов в белой футболке, обычных джинсах и очках-авиаторах стоит и улыбается. Непривычно видеть его в повседневной одежде. Тем более в белой футболке. В моей голове ее может носить только мажор.

Помню, дарила ему такую. Там была надпись и лейбл на воротнике с изображением лисицы. Выкинул, наверное. Избавился, как и от меня в свое время.

— Не готовы куда, Миш? Выражайся точнее.

— В Питер, — снимает очки-авиаторы. В его глазах предвкушение. Под моими — темные круги.

— Прости…

Отхожу и пропускаю старшего следователя внутрь.

Встречать как бы своего мужчину в таком виде — дно. На мне растянутые штаны и самая простая футболка. А все, о чем мечтаю, — это чашечка свежесваренного кофе.

Как по велению судьбы, Корнилов протягивает мне картонный стаканчик. Капучино.

Руки дрожат, когда я тянусь за своим спасением, а противный голос так и шепчет: «Аверин тебе тоже покупал капучино. Но все девушки его любят, ты не исключение. И ты — не особенная».

— Знаешь, какой кофе люблю?

— Конечно. А если еще с миндальным сиропом, так через минуту стаканчик будет пуст. Еще ты любишь запеченную курицу под томатным соусом, пирожное — «Наполеон», цветы — герберы, цвет — желтый и зеленый, время года — лето, любимый сериал — «Форс-мажоры», сериальный краш — Генри Кавилл, мечта — посетить Бразильский карнавал.

— Уау!

Стою ошарашенная и лишь часто моргаю.

— Мне стоит вас бояться, господин старший следователь?

Миша подходит ко мне. В ноздри вбивается аромат туалетной воды. Цитрусовой, свежей и, по-хорошему, очень вкусной.

Губы в опасной близости.

— Ни в коем случае.

Он все же целует меня. На губах остается вкус его кофе. Он пьет чистый эспрессо, поэтому я чувствую горчинку. Капучино куда приятней.

Мы не виделись несколько дней. Все его порывы прийти ко мне вечером пресекала. В один из дней Корнилов не сдержался и снова наговорил много всего, после чего я бросила трубку.

За стенкой играли Арсений и Стас. Кажется, у них была какая-то войнушка, потому что я то дело слышала: «дыщ-дыщ-дыщ». И я просто не могла пригласить домой мужчину.

Не потому, что Аверин так сказал.

— У нас рейс через три часа. Советую поторопиться, чтобы не попасть в пробку по дороге в аэропорт.

Собралась уже идти в комнату, будить Арсения и собирать вещи. Но вдруг останавливаюсь.

— Ты в курсе, за что Стаса забрала полиция?

Его тело моментально напрягается под футболкой. Зрачки увеличиваются, поэтому глаза кажутся больше и темнее. То ли ревность, то ли злость. А я все ответов жду и с места не двигаюсь.

— А ты переживаешь за него?

— Нисколько, — опускаю взгляд. Становится трудно дышать. Когда врешь, всегда такая реакция? Или только когда отчаянно врешь и себе в том числе?

— Тогда не теряй времени, Саша.

Еще целую минуту мы смотрим друг на друга. Между нами килограммы заряженного воздуха. Странные ощущения оставляют неприятный осадок и какую-то недосказанность.

Ухожу в комнату, когда понимаю, что и правда не услышу ответов.

В сумку складываю запасную одежду и вечернее платье. Останавливаюсь на ящике с нижним бельем. Беру один комплект под платье. Нужно ли взять что-то еще? Например, вот этот кружевной, черный? Он стоил бешеных денег, хоть взяла я его по скидке. Очень понравился. Ни разу не надевала. Там даже этикетка еще не отрезана.

Рядом ночная сорочка. Тоже черная и кружевная. Она открытая, так и говорящая: «Это сорочка не продержится и минуты на твоем теле».

Пялюсь на ящик с вещами. Передо мной настоящая задачка со звездочкой, и, боюсь, у нее несколько вариантов решения.

— Нужно поторопиться, — скромно постучав, Миша входит в комнату.

Его взгляд опускается к белью и нагло шарит по нему.

— Я сделал Арсению бутерброды, заварил чай. Ты… Завтракала? Или остановишься только на кофе?

Корнилов говорит быстро, словно куда-то спешит. Я сама толкаю бедром ящик с нижним бельем, чтобы закрыть его. Тот, конечно, не поддается. Заело. Ситуация неловкая. Оттуда торчат мои стринги, белый бралетт.

Я краснею, хотя ничего постыдного нет. Все носят нижнее белье. Сексуальное и женственное в том числе.

Господи, да я взяла сверхсексуальный комплект белья, когда в соседней комнате, предположительно, будет спать взрослый, одинокий мужчина, который ухаживает за мной, цветы дарит и кофе любимый привозит!

— Кофе. Достаточно одного кофе.

С хлопком ящик все же закрывается, я скрещиваю руки и прикусываю щеку. Корнилов скрывает улыбку и слегка качает головой.

— Хорошо, поешь в аэропорту, если успеем.

Когда за ним закрывается дверь, я падаю на кровать.

Кажется, разучилась флирту и легкому общению с мужчинами. Думаю над каждым словом, а сказав, тут же жалею.

Даже после поцелуя, невинного, в чем-то романтичного, я опускаю голову и сжимаю губы. Все было прекрасно, мне понравилось, но стремлюсь отойти на безопасное расстояние. Закрыться.

Почему такое?

Из дома мы выбегаем, потому что и правда рискуем опоздать на рейс. Миша закидывает нашу с Арсением сумку в багажник, усаживает сына в кресло. Все настолько слажено и дружно, что я начинаю искать подвох.

— Все в порядке? — спрашивает, когда усаживается в салон. У него не такая большая машина, как у Аверина, и я зачем-то в своей голове сравниваю.

— Разумеется.

— Валерия Алексеевича я предупредил, что украду вас на выходные. Прокурор одобрил, — пристегивается и трогается с места. Резко. Меня откидывает назад и вжимает в кресло.

— Спасибо. Совсем вылетело из головы.

— Возможно, на празднике будет и Аверин, — с выдохом произносит. Старший следователь сам не рад этому.

Мое тело подбрасывает, будто Корнилов наехал на кочку. Я никогда не перестану реагировать на имя мажора.

— Отказа сейчас уже не приму, Саша, — пытается шутить.

Скованно улыбаюсь, но мне не до смеха, да и неважное настроение становится хуже некуда.

— Я и не отказываюсь. Мне на него всего равно.

Безотрывно смотрю в окно и чувствую, как взгляд Корнилова касается моей щеки. Нужно повернуться, что-то еще сказать. Или вообще подтвердить, что мне и правда все равно.

Но я достаю из сумки телефон и пишу сообщение мажору. Наша странная переписка бьет рекорды.

«Не приезжай к нам в выходные», — пишу. Оправдываться не собираюсь. Он всего лишь строчка в свидетельстве о рождении.

Ни привет, ни как дела. Это не в нашем стиле.

«Меня тоже не будет в городе. Не успел вчера сказать».

Раздраженно фыркаю. Корнилов жмет педаль газа, ускоряясь.

Значит, мажор точно будет в Питере. Это ясно, там его дом и жена.

«Ты просто сбежал. Поиграл и сбежал. Как обычно», — вбиваю каждую букву, как заколачиваю гвозди. Сквозь строк сквозит обида.

«А нам есть о чем говорить?»

Снова оставляю его вопрос без ответа. Надо приберечь яд для личной встречи. Чувствую, он мне понадобится. Это будет незабываемый праздник.