Глава 28. Стас

— Почему у нас так, Стас?

Откидываю одеяло и сажусь рядом. Ладонями по лицу провожу и пальцами волосы несколько раз прочесываю.

В груди печет, словно угля кто-то подкидывает, как в печь.

— Ась, а ты думала, что будет по-другому? В договорном браке? — нервничаю. Тема неприятная.

Стас.

На немыслимой скорости мчу в квартиру Ассоль. Знаю, собирался снять номер, но после лисицы выбежал из отеля, будто тот горел. Спина, особенно злосчастная татуировка, вся покрылась волдырями. Ожоги по всей коже.

По пути заскакиваю в магазин и покупаю… Бутылку. Хочу нажраться.

«Проваливай… Проваливай… Проваливай… Свой отцовский долг ты выполнил сполна!»

Зудит в ушах. Дышать не могу, горло першит и сужается от отека.

Если бы можно было сильнее вдавить педаль в пол, я бы это сделал. Гнал бы со скоростью света. Может, так получится выгнать из головы ее слова, а сердце очистить от злости на Белинскую.

Мне было хорошо там, с ними. Я смотрел на сына, как дрожат его ресницы во сне, и иногда появляется короткая улыбка на губах. Саша стояла у окна и рассказывала про Арсения. На языке вертелось предложение заказать ужин в номер. Его снял ромашковый, но было так все равно на этот факт.

А потом снова все рухнуло. Столкнул наше шаткое перемирие с обрыва.

На часах поздний вечер. Гости в ресторане вряд ли разошлись, юбилей отмечают все-таки. Я и не надеюсь встретиться с женой.

Но все-таки звоню дважды в дверь.

Замок щелкает. Ассоль без привычного макияжа, в халате. Взгляд мутный, но она трезва. Выглядит измученный и почему-то кажется, что из-за меня.

— Стас? Ты… Пришел… — теряется на миг, но все же отходит, пропуская меня внутрь.

Пакет с бутылкой теперь ощущается не к месту. Желание нажраться не пропало. Но делать же это здесь, на глазах у жены?

— Могу переночевать? — озираюсь по сторонам. Любовника, что ль, ищу? И дико, и смешно. Странно, что у Аси и правда никого нет. Наши жизни параллельны, и я бы не стал ей ничего предъявлять.

— Что за вопрос? Конечно! Сколько говорила, это и твой дом тоже, — жена воодушевилась после моего вопроса. Толстые иголки пронизывают тело в области груди. Снова это чувство неправильности.

Киваю и снимаю обувь. Бутылка громко звякает. Черт.

— У меня есть и вино, и коньяк… — Ася и не думает делать вид, что не заметила.

— Это ром.

— Подожди, должен быть и ром.

Откуда только? Но я помалкиваю. Не мое это дело, да мне и правда все равно. Она совершеннолетняя девушка, и ей разрешено пить такие напитки.

— Может, что-то нарезать? Есть фрукты.

— Давай, — соглашаюсь.

Сам запираюсь в ванной. Включаю холодную воду и наклоняю голову прямо под мощную струю. Зеркало и все, что вокруг раковины, забрызгано. Рубашка мокрая. Мне ни хрена не легче.

Груз, что сидит внутри, как мертвый, только сильнее пускает корни.

Рисунок лисицы за лопаткой по-прежнему горит. Почесать бы его, но я накалывал татуировку так, чтобы дотянуться до нее можно было бы с трудом. Не достать, потом забыть. Жить дальше и не оглядываться на прошлое. Именно поэтому лиса, и именно поэтому на спине. За сердцем, потому что след там оставила. Походу, серьезный.

То жжет, то пылает, то до мозга свои лапы дотягивает и медленно его царапает. Как тут оставаться спокойным и перелистнуть страницу? Она же… Здесь, рядом.

Сука рыжая.

Запускаю пятерню в волосы и оттягиваю их, скальп снять пытаюсь. Она там, внутри, под черепной коробкой, как к себе домой пришла.

Уши горят, пламя изнутри рвется, цепляется за все подряд, но остается за ребрами.

Достаю из кармана телефон и набираю Смирнова. Еще вчера обещали созвониться. В сообщении написал, что есть новости.

— Я нашел вашего клиента, — без приветствий начинает.

Выключаю воду, облокачиваюсь на раковину.

— И где он?

Сильней сжимаю телефон. В ожидании ответа взглядом плитку пытаюсь пробить. Одно имя бывшего друга ломает кости.

— Как я и думал. В Москве. Прячется.

— Приставь к нему человека. Пусть последит.

Растираю грудную клетку, как удар получил. Как в тот вечер, который изменил все. Это было в четверг. С тех пор я ненавижу четверги. Ничего хорошего не происходит в этот день.

— Будет сделано.

— Расходы вышлю на карту.

— Разумеется, — слышу, как Смирнов дважды издает смешок.

— Второе задание есть.

Прочищаю горло. Тема сложнее. Более личная, более болючая. Даже продолжать разговор как-то… Неправильно. И в чем-то стремно.

— Нужно найти еще одного человека. Ее зовут Анастасия. Фамилия, — перевожу дыхание. Жестко выходит, как дух через рот вылетает, — фамилия Каминская. Сейчас ей около пятидесяти лет, может, сорок семь-сорок восемь. Последнее место проживания Москва. Окончила Юрфак. Больше ничего не известно.

Выдыхаю. Прикрываю глаза. Звездочки летают, и будто уже вылакал всю купленную бутыль.

— Принято.

Мы не прощаемся, просто скидываем звонок одновременно. Я перевожу сумму за проделанную работу и аванс за Каминскую. Это моя мать. Настоящая. Мне хочется узнать, кто она. В глаза ей посмотреть. Узнает, интересно? Вспомнит?

Отец молчит как партизан. Нос воротит. Его обида и гремучая злость сильнее моей в десятки тысяч раз.

Когда выхожу из ванной, на кухне Ассоль накрыла целый стол. Бриллиант, а не жена. Но мне бы хватило и надгрызенного яблока, лишь бы остаться одному.

Что ж, нам в любом случае нужно кое-что обсудить.

— Выпьешь? — спрашиваю Асю.

Ассоль то кивает, то жмет плечами.

Я беру с верхней полки два бокала и наполняю ромом. В один добавляю вишневый сок и отдаю коктейль жене. Не давать же ей чистый алкоголь!

Свой выпиваю залпом. Наливаю новую порцию и плюхаюсь на удобный стул. Голимая поездка вышла.

— Это она? — вполголоса спрашивает.

— Да, — коробит от местоимения «она», — и ее зовут Саша.

— Ты ее любишь? Любил?

Молчу. Имеет Ассоль права спрашивать о таком? Думаю, да. Имеет. Ну а я имею право не отвечать.

Лисица на спине словно пляшет на коже, стискивая ту в тонкие рулоны.

Опрокидываю второй бокал. Жена цедит свой напиток маленькими глоточками. Сидит по правую руку от меня. Грустная, но и немного злая. Злость вообще вокруг меня и внутри. Как проклял кто, и я каждый день имею с ней дело.

— И мальчик тот… Как его зовут?

— Арсений.

А как имя сына называю, так злость улетучивается. Магия!

— Он? — Асе сложно закончить фразу. Для ее это будет больно.

— Он мой сын, Ась.

Третий бокал. Кровь заражается ядовитым алкоголем, сознание спутывается, и все произошедшее теперь не имеет такой тяжести, как еще пять минут назад. Сила рома, черт бы его побрал. Завтра тяжесть вернется, но сейчас, в эту самую минуту, мне вновь хорошо. Пьяно, свободно и хорошо.

— Ты же не вернешься к ней?! — спрашивает с неприкрытым пренебрежением, — она скрывала от тебя сына пять лет, Стас! Это же… Так долго.

— Я сильно ее обидел, — смотрю в глаза жене. Они черные-черные. Там слепое обожание, что душит.

— Оправдываешь ее?

— Нет. Но… Мне понятны ее действия, хоть они и неправильны. Не в отношении меня, а сына.

Говорю откровенно. Наверное, первый раз за все это время поступок Саши обсуждается мной в открытую. Еще и с кем? С женой!

Пиздец, как все путается.

— Я бы никогда так не сделала.

Остатки на дне бокала переливаются бликами. Моргаю медленно.

— Слышишь, Стас? И я ненавижу ее за то, что ты сейчас чувствуешь.

— И что я чувствую?

Перевожу взгляд на девушку. Сердце бьется в горле.

Может, Ассоль разложит мне все по полочкам? А то мутит от чувств и эмоции. Ну, и от рома, ладно…

— Боль. Злость. Вину. Поэтому и напиться хочешь. Думаешь, хоть на вечер, но все эти чувства снизят свой градус.

— Градус у этих чувств всегда одинаковый. Как ром. Оттого что я разбавил его вишневым соком, ром не стал менее крепким, только вкус у напитка стал другой. Желудок забивается быстрее, но по мозгам дает так же.

— Красиво сказал. Не думала, что в тебе есть что-то… Романтичное.

— Романтичное? — пьяно усмехаюсь. Кажется, мы сидим теснее.

— Ну да. Обычно ты холодный, закрытый. Аккуратный, пунктуальный, мужественный, но… Чужой. Вот, оказывается, в тебе сидит еще романтик.

— Да задыхается он! — облизываю губы. На них капли рома.

В голове ровная серость. Ясность и цельность сдохли от алкогольных паров.

— Получается, это были его последние слова? Как жаль. Мне понравился твой романтик.

Пахнет неприкрытым флиртом. И надо остановиться, отодвинуться подальше от девушки. Сбежать.

Взгляд касается ее груди. Она высоко поднимается из-за частого дыхания. Оливковая кожа покрывается мурашками. Поднимаюсь и вижу тонкую шею, мышцы дергаются, когда Ассоль сглатывает. Аромат Асиных духов занял свое место в рецепторах.

— Стас, — тихо зовет, ко мне тянется.

Ее губы касаются моих. Необычно. Мы же никогда и не целовались. Даже на свадьбе. А сейчас, спустя пять лет, когда я думаю о разводе, моя жена меня целует. А я ей отвечаю.