Глава 31. Саша

А вот что дальше — неизведанная тропа. Не любовь же?!

Саша.

Опускаюсь на корточки, насколько это возможно. Ноги как без костей, я лишена опоры. Пытаюсь перевести дыхание, которое сбилось с загруженных настроек.

За окном ливень. Притупляет все ощущения.

— Ты как? — Стас сам еле стоит на ногах. Руками подпирает стену.

Мы оба уставились в одну точку.

Вот и поговорили…

Кожа стерта от его безумных поцелуев, по бедрам скатываются горячие следы его семени. По рту пересохло, и невыносимо хочется пить. Говорить невозможно.

— Саша?

Вытягиваю ладонь, обрывая его вопрос.

Щеки щиплет от слез. И они, кажется, все еще текут.

Аверин неровной походкой подходит к столу и достает из ящика бутылку с водой. Он же спортсмен, привык носить ее с собой.

Открыть с первого раза не получается. Он ругается. Руки потряхивает так же, как и мои. Взгляд — шальная птица. То по кабинету летает, то на меня садится.

— Держи, — протягивает воду и отходит от меня. Почему-то.

Не сказать, что я рвусь в его объятия, но там все же было неплохо. Возвращение в прошлое еще никогда не было таким стремительным и классным.

— И что это было? — с хрипом спрашиваю. Горло дерет.

Мажор на расстоянии вытянутой руки забирает бутылку и выпивает остатки в два глотка. Выглядит шокированным, немного диким.

Как кот, которого погладили против шерсти.

— Полагаю, секс.

Шутит, как бы.

Пытаюсь подняться, и Стас тут же подрывается с места, помогает. Он держит меня за руку, кажется, что ладонь засунули в кипящее масло. Стремлюсь отдернуть, но Аверин так крепко держит, будто только этого и хотел.

— Есть салфетки? — опустив взгляд, спрашиваю. Последний раз я спрашивала о таком его же.

Мы быстро перескочили с проклятий и ненависти на губительную близость. Промежуточной остановки не было, мы даже не успели договориться о правилах. Как в омут с головой. И теперь не знаю, снова его ненавидеть?

Неловко мне, Стас тоже не знает, как себя вести. Прыгнули с разбегу в чувства, вот и результат.

— Влажные, — уточняю чуть громче.

Сознание возвращается крошечными шагами. Я понимаю, что происходит вокруг, что в итоге было между нами, но вот все внутри и в голове заторможенно.

Несколько минут назад мой бывший кончил в меня и… Я просто обыденным голосом прошу у него салфетки. Еще не дошло до меня в полной мере масштаб той лужи, куда мы влипли.

Размазало обоих тонким слоем.

Стас из ящика стола достает большую упаковку салфеток. Не вскрытую.

— Помочь?

Усмехаюсь первой. Заботливым резко стал. Если соглашусь, как именно он мне поможет? Будет лично вытирать следы своей спермы с моих бедер? Как бы дальше не зашло все. Гроза еще никуда не делась, молнии, хоть и слабые, но сверкают.

— Справлюсь.

— Ты, — чешет нос, сдавливает переносицу. Как бы стесняется и выглядит очень милым, — на таблетках?

— Нет, — нахожу в себе силы и, хм, гордость, смотреть прямо в его еще темные глаза.

Что он скажет на это? И как будет оправдываться перед женой?

Я помню его слова, сказанные на самом пике. Они не стали бальзамом на раскрытую им рану, скорее, резанули новую. Почему он так поступил?

— Саш, все, что я говорил — правда, — Аверин прочитал вопросы в моих глазах, а там снова слезы.

Моя любовь когда-то превратилась в боль. Сейчас же снова что-то происходит под его пугающе-ярким взглядом, чему пока не могу дать объяснение.

Молчание между нами тугое. Столько всего нужно рассказать, поделиться. Переступить уже эту злосчастную черту. Просто ради нашего сына.

Я, наконец, призналась самой себе, что Арсений перестал быть только моим. Его отец снова оставил во мне свои следы и сейчас смотрит так, что сердце вновь ускоряет свой ход. Взгляд Аверина как топливо. Дорогое, не всем дано им пользоваться, а я вот, получается, имею на него права.

— Поеду, — бесшумно говорю, — разговор у нас снова не удался.

Аверин цыкает, проводя языком по нижней губе. Именно ее я и прикусила.

— Может, иногда и не стоит разговаривать? — касается ранки пальцем. Там все еще сочится кровь.

— Не дождешься. Ты просто застал меня врасплох, — ловлю себя на том, что стою и улыбаюсь. Я. Аверину.

Кажется, одна из молний попала в нас. Пронзила насквозь, прокрутила, поменяла мысли и чувства. Да просто убила!

Стас прячет свою улыбку за почесыванием кончика носа.

— Что у тебя на спине? — спрашиваю.

Когда Стас отходил к столу, я видела какой-то рисунок на лопатке. Какая-то фигурка.

Аверин меняется в лице, маску надевает и закрывается от меня. А я ведь шаг навстречу ему сделала. Да, я улыбалась ему! Открыто и искренне.

— Ничего, — скупо отвечает. Быстро натягивает футболку, поправляет, чтобы я уже точно ничего не увидела.

Выбегаю из кабинета на полуслове. Каждая проведенная минута вместе снова дает мне глупую надежду.

Стас выходит следом и идет быстро. Его шаги тихие, взгляд касается моей спины с какой-то тоской и жаждой. Я не вижу его глаз, но знаю все его оттенки.

Убегаю, он догоняет. Снова похоже на игру. Пока Аверин не нагоняет и не притягивает к себе. Как свою незаменимую часть. Сжимает, добивая разбавленной нежностью.

Его тело все еще горит, и ткань футболки ни черта не спасает меня от ожогов. Про свою разорванную блузку вообще молчу. Стас бережно поправляет ее.

Выглядим со стороны нелепо. Его спортивные штаны до сих пор недвусмысленно топорщатся.

— Я отвезу тебя, — Стас вынимает одну сигарету, прикуривает, делает глубокую затяжку. Очень глубокую. Треск тлеющего табака приятно шуршит.

— Не стоит, — вскидываю руку. Он очень близко.

У нас был бешеный секс, а сейчас Стас собирается отвезти меня домой.

Он точно что-то задумал! Упертый мажор!

— Ты не в том состоянии, чтобы везти машину, Белинская.

Мои руки и впрямь трясутся, в ногах еще дрожащая слабость. А между ног до сих пор пульсация.

Дикарь этот Аверин! Бесцеремонный, наглый мажор!

Стас открывает передо мной дверь, приглашает сесть. Сама галантность, блин.

Поддаюсь. Намеренно и демонстративно закатываю глаза. Так, чтобы это видел Аверин.

Мы вновь примеряем наши привычные роли.

Но я смирилась. Либо чувствую себя настолько уставшей, что не могу спорить. В конце концов, показывать свою силу рядом с Авериным — дело бесполезное. Стас сильнее меня, и я не про физическую силу.

С ним… с ним же как за каменной стеной, если стоишь по одну сторону и не пытаешься перепрыгнуть через эту долбанную стену.

— Я плохой человек, — говорю, уставившись на приборную панель.

— Я знаю.

— Обычно пытаются доказать обратное.

— Не в нашем случае.

Господи, гореть мне в аду. У меня через час свидание с Мишей, а я… Позволила мажору себя целовать. И не только.

Да и время уже… Восемь.

На телефоне пять пропущенных от следователя. Более эпичного расставания с мужчиной и не придумаешь.

Стас довозит меня до дома родителей, потому что там сын. Наше прощание растягивается, слова «пока» в нашем случае будет мало. Или очень много. Ни один сценарий нам не подходит.

— Я так не думаю, Стас… То, что я наговорила там, у тебя в клубе, самой дурно от моих проклятий.

— И это я знаю, лис.

Хочется еще о чем-то поговорить. Даже обсудить что-то, рассказать про Арсения.

— Если и умру, то только от твоих рук, — по-мажорски улыбается, как делал это всегда.

Аверин паркует машину, и мы одновременно выходим. Его руки в карманах брюк, и он постоянно бросает на меня взгляды.

Проверяет, в порядке ли я. А я… И правда в порядке.

— Я завтра приеду, Саша. Утром.

— Снова каждый день будешь приезжать? — спрашиваю провокационно.

Какое-то тепло чувствуется в его словах и моем вопросе.

— Буду. Не против?

Веду плечами и поправляю блузку, которая все расходится. Надо еще придумать, что родителям говорить…

— Да пожалуйста, приезжай к сыну.

— А к тебе можно?

Я почти скрылась в подъезде, и между нами искрит, как после первого свидания. Последний вопрос оставляю без ответа. Пусть сам себе ответит.