Глава 32. Саша

— Я завтра приеду, Саша. Утром.

— Снова каждый день будешь приезжать? — спрашиваю провокационно. Какое-то тепло чувствуется в его словах и моем вопросе.

— Буду. Не против?

Саша.

Утренний громкий звонок в дверь пугает и меня, и Арсения.

На столе стынет каша сына, от которой он все же воротит нос, я бегаю еще в халате.

Иду открывать, спотыкаясь о большую машину Арсения. Очередной подарок дедушки. После того как Аверин снова появился в нашей жизни, папа закидывает Арсюшку подарками. Бесполезно было доказывать, что появление Стаса никак не изменит того, что у Арсения есть дедушка.

Хватаюсь за ручку двери и только потом догадываюсь посмотреть в зеркало. Оттуда на меня смотрит девушка с горящими глазами.

За дверью Стас. Стоит и ждет. В своей неизменной белой футболке. Сколько у него их? Тысяча? И все такие чистые. Кто только стирает и гладит?

Мажор хотел заехать к нам утром. Не то чтобы я ждала тут его с распростертыми объятиями, но обещал ведь…

Покусываю губы, придавая им яркости, и несколько раз провожу пальцами по волосам, приглаживая.

Можно подумать, я волнуюсь перед встречей. В животе собирается тонна перышек, которые щекочут.

— Привет, — говорю первая. Звучу радостно.

Теперь он подумает, что я и правда его ждала. Вон как улыбается! Светится весь, и солнце больше на Земле не нужно.

— С добрым утром. Прекрасно выглядишь.

«Лис», — добавляю мысленно привычное обращение. Аверин же молчит, хотя его взгляд говорит о многом.

В нем картинки вчерашней встречи сменяются как слайд-шоу.

— Пригласишь? — кивает.

Прищуриваюсь. Мне резко захотелось стрелять глазами и будто флиртовать.

Мажор пахнет кофе, который бодрит и от которого становится жарко. Втягиваю приятный аромат, собирая вкус на языке. Словно выпила вторую чашку кофе.

У ног Стаса коробка. Оттуда доносится не то скулеж, не то лай. И кто-то шкрябает ноготочками.

Сзади уже слышен топот детских ножек.

Аверин берет в руки коробку и заходит в квартиру. Приглашения все же не было, и его наглость в этот раз только подогревает кровь.

Хлопаю дверью излишне громко.

В тесном коридорчике мало места для нас двоих. Троих, точнее.

— Это мне? — радостно спрашивает сын.

Аверин ловит мой взгляд, который стараюсь прятать. Когда мы смотрим друг другу в глаза, что-то странное начинает происходить.

— Тебе, — тепло отвечает.

Сын раскрывает коробку, и оттуда на него выпрыгивает щенок со светло-золотистой шерсткой. Не знаю, что за порода, но она очень милая.

Арсений смеяться начинает, когда щенок облизывает его и лает. От радости, что выпустили из этой коробки.

Аверин все же садист. Посадил туда животное! Пожаловаться, что ль, на него…

— Кто это? — спрашиваю мажора. Он присел на корточки. Смотрит на то, как эти двое находят общий язык. Принюхиваются.

— Корги.

— Забавный. Чей он?

Аверин поднимается на ноги. Становится таким высоким и большим, что мое дыхание замирает. Я вспоминаю его вчерашние поцелуи, следы которых видела в зеркале на груди и шее, и глаза прилипают к его губам с дерзкой улыбкой.

Стас читает меня. Я краснею.

— Наш, — уверенно говорит. Хочется возразить только из-за одного его тона.

— В каком это смысле? Мне собака не нужна. Ее выгуливать надо! Утром. Рано. А утром я сплю.

— Не вопрос. Буду приезжать и выгуливать.

Делаю резкий недовольный выдох. Аверин, не мешкая, находит следы своих поцелуев и шагает на меня. Я опять у стенки, он опять меня поджимает.

Сердце бешено бьется, и мне хочется хоть на минуту сбавить его скорость. Убьюсь же!

— Вечером приезжаешь, утром будешь. Ты точно хочешь здесь поселиться!

От этого предположения в клубочек хочется свернуться. Все быстро как-то. Эта стремительность меня пугает.

Я сказала все в шутку, про «поселиться». Стас лишь грустно хмыкает и проводит кончиком языка по нижней губе. На ранке запеченная кровь. Конкретно же я его вчера прикусила.

— А как его зовут? — спрашивает Арсений.

Сын внизу, между наших ног. Где-то там и собака. А мы стоим в критической близости и смотрим в глаза друг друга. Общаемся так.

— А как ты хочешь его назвать, сынок? — обращается Стас.

Прядь падает на лоб, и я сдуваю ее. Опередила Аверина. Тот уже занес руку, чтобы поправить вечно выбивающиеся волосы.

Мне кажется, если бы не сын рядом, Аверин снова бы меня поцеловал. Эта мысль как дротик проносится в моей голове и заставляет задержать дыхание.

Понять бы, что у мажора в голове.

— Мишка, — отвечает сын. Я прислоняю ладонь ко рту, сдерживая смешок.

Стас набирает полную грудь воздуха и не выдыхает. Его сейчас от раздражения разорвет.

— Давай как угодно, но только не… Мишка, — отвечает наигранно вежливо.

— По-моему, очень хорошее имя.

— Кличка, — бесцеремонно перебивает, — у собак клички.

Кажется, щенку нравится у нас. Осторожничает, правда, но следует за Арсением, как брелок.

Я когда-то тоже мечтала о собаке, но родители мне так и не разрешили. Одна часть меня радуется, как ребенок, но другая, более взрослая и скупая, думает об ответственности за еще одно существо.

Вдруг Аверин завтра передумает и не будет приезжать?

— Отвезем Арсения в сад вместе? — говорит с перерывами.

Еще несколько недель назад я бы отказалась. Обиженно прикусывала язык, что мажор снова смел явиться без приглашения и просить что-то запретное.

А сейчас коротко киваю. Просто… Почему бы и нет?

Пока выбираю в шкафу одежду, Стас сидит с Арсением и безымянным щенком. Дом наполняется сотнями звуков. Делает его живым и правильным.

Ком собирается в горле, когда я представляю, что вместо пяти лет пустоты в душе мы могли бы вот так вместе собираться на работу каждый день. Утром Аверин бы выгуливал собаку, я делала завтрак.

— А можно собаку с собой? — Арсений уже держит эту милоту на руках. — Друзьям покажу.

Одновременно со Стасом качаем головой. Ну хоть в этом мы согласны.

— Прости, сын.

Аверин с нажимом говорит. Ему все еще хочется услышать заветное «папа» в ответ. Вижу это по его взгляду. То, как он смотрит на Арсения, хлыщет тонким прутиком по сердцу.

— А как он здесь без нас? Один?

— С ним все будет в порядке. Он хоть и щенок, но умный.

— Как я?

— Как ты.

Аверин спускается к машине за кормом, лежанкой и еще какими-то штуками. Я тайно смотрю на мажора из окна.

Мы опаздываем уже минут на пятнадцать, но я и не думаю злиться. Стас тоже наверняка куда-то спешит. Но у нас такое шаткое перемирие, что любая, даже яркая эмоция может сгубить крошечный тоненький мостик между нами.

— Если он сожрет что-то из обуви. Или мебель. Или вообще хоть что-нибудь, я передарю тебе, — закрываю дверь.

Стас за моей спиной касается дыханием моей макушки. Я чувствую тепло его тела даже сквозь одежду и начинаю дрожать.

— Договорились.

Сад Арсения находится в пяти минутах езды. Мы добираемся быстро. Стас осматривает территорию, привычно хмурится.

Хоть сад и новый, но государственный. Я не жалуюсь, Арсению там нравится. У него хорошие друзья и чудесные воспитатели.

Аверин молчит, когда мы вместе отводим ребенка в группу и я знакомлю воспитателя со Стасом. Язык немного покалывало, когда я объясняла нашу ситуацию.

Да, отец, да, возможно, будет иногда забирать.

Все вроде бы прошло хорошо, ни единого косого взгляда в нашу сторону, но внутри рождается тяжесть, которую хочется преобразить в легкость.

Правда, легкость в нашем случае — настоящий подарок.

— Посмотри, пожалуйста, — протягивает мне конверт, как только садимся в машину мажора.

— Очередные правила? — руки сковывает цепью. И открывать не хочется.

— Информация по отелю и бронь на выходные, — как ни в чем не бывало отвечает. Мой сарказм расшибся на подлете.

Значит, вчера Стас не шутил. Два дня в компании Аверина! После нашей с ним близости! Как в клетку с тигром зайти.

— Это же все ради сына? — спрашиваю, врезаясь взглядом в наши фамилии на первом листе: Аверин Станислав, Аверин Арсений и Белинская Александра.

Бьюсь в ожидании. Отель, куда мы едем, стоит огромных денег. Его «да» будет правильным, так и должно быть.

— А если не только?

Слезы близко. Наивность во мне все еще имеет крепкие корни. Растет, как сорняк, который не вывести.

В машине работает кондиционер, но мне все равно жарко. Прохладный воздух идет по касательным и больше раздражает.

— В таком случае это тупик, — стараюсь отвечать, не вкладывая эмоции. Они все внутри. Вырвется хоть одна — утону.

— Почему?

— Прошло пять лет, Стас. Наши жизни пересекаются теперь только в одной точке — сын.

— Уже немало.

Качаю головой, не веря в услышанное. Это и злит, и поражает. Сейчас Аверин спокойно ведет машину к моему офису, и на его лице тотальное спокойствие. Я же вся дергаюсь.

Я строю границы, он же садится с воздуха. Снова здесь, снова близко. Душит вниманием и предложениями, а я втайне только этого и жду.

Это же не психическое отклонение?

— Лисица, надеюсь, ты уже бросила своего ромашкового?

Цепляет интонацией. После вчерашнего секса его самоуверенность пробивает небо.

— А ты уже развелся, ма-жор?

Цепляю его прозвищем. Он улыбается как-то странно, будто все уже решил. За нас всех. Говорю же, самоуверенный дурак. Но перышки в животе множатся.