Глава 33. Саша

— Это же все ради сына? — спрашиваю, врезаясь взглядом в наши фамилии на первом листе.

Бьюсь в ожидании. Отель, куда мы едем, стоит огромных денег. Его «да» будет правильным, так и должно быть.

— А если не только?

Саша.

Всю неделю Аверин приезжал рано утром, чтобы выгуливать все еще безымянную собаку. В среду шел дождь. Они вернулись все сырые. Пришлось Стасу дать свое полотенце.

Потом мы отвозили Арсения в сад. Я сидела в машине и ждала Стаса.

Говорят, привычка вырабатывается двадцать один день. Первая неделя самая сложная. У нас прошло пять дней, в течение которых за три минуты до приезда мажора я стояла и ждала его у окна.

Мысленно уверяла себя, что именно сегодня его не будет. Забыл, бросил… Но Стас приезжал. Я выдыхала. Прятала улыбку от самой себя.

— А Мишка с нами поедет? — сын ждет у двери. Полностью одетый, обутый, с любимым рюкзаком наперевес. Кэтбой внутри, как и положено.

Мажор именно сегодня задерживается.

— Собака? — уточняю, — думаю, да.

— Значит, мы едем отдыхать всей семьей? Я, ты, Стас и Мишка?

Не знаю, на что именно стоит обратить внимание Арсения. Что он все же зовет собаку Мишей, когда мы так ее не называем? Типичный Аверин. Слышит то, что ему нужно.

Или что сын не зовет Стаса папой?

Чувствую какой-то упрек Вселенной в этом, и хочется разозлиться на нее же.

Аверин приезжает через час. Немного запыхавшийся, но все же красивый. Льняные свободные брюки, белая рубашка. На голове прошелся вихрь, делая его волосы небрежно взлохмаченными.

Такие разные эмоции внутри. От радости до раздражения, что он вдруг стал таким правильным. Улыбается, сына обнимает, на меня смотрит как-то слишком тепло.

— А ты ждала.

Без вопроса.

Самоуверенно.

Возражаю одним взглядом и, ни слова не говоря, ухожу на кухню. Руки дрожат, когда наполняю бокал водой.

Сердце ходит ходуном после его наглого заявления. Прав же…

Аверин спускается с нашей небольшой сумкой с вещами, сажает на поводок собаку. Не знаю, где именно он ее купил, но она и правда очень умная. Забирается в салон машины, как только Стас открыл заднюю дверь. Усаживается. Настоящий член семьи.

Сын повторяет. Он уже знает, где его кресло и как застегнуть ремни.

Все объединились против меня. Точнее, молча перешли на сторону Стаса. Только и ждут, когда сдамся я. Единственная точка соприкосновения между мной и мажором достаточно сильная. Скрепляет так, что наши плоскости срастаются.

Сажусь на привычное место. Осматриваюсь и понимаю, что здесь меня достаточно много. В бардачке влажные салфетки двух видов. Детские и антибактериальные. А еще целая упаковка бумажных.

В двери бутылка с водой. Забыла вчера забрать ее. Там даже есть следы моей помады.

Кажется, и духами пахнет. Моими.

— Что будем слушать в дороге? — спрашивает Стас и смотрит на Арсения в зеркало заднего вида.

— Песни.

— По радио?

— Нет. Мои.

Аверин вынимает флешку, куда закачал детские песни. Мы слушаем их, когда едем в сад. Целых десять минут.

— А может, радио? — с надеждой спрашивает.

Сын не отвечает. Говорю же, типичный Аверин. Зачем отвечать, если все и так понятно — мы поставим его песни.

Собака начинает лаять на первых нотах.

— Он так вырастет избалованным… — кошусь на мужскую ладонь с выпуклыми венами. — И Арсений такой упрямый!

Вздыхаю, жду ответа Аверина. Он же отец. Теперь.

— Мы же такие белые и пушистые, — со смешком в голосе отвечает. Выглядит расслабленным. Довольным. Канатами привязываю свой взгляд к дороге за окном.

— Говори за себя, — настырно кусаю губы.

Стас качает головой и собирается ответить. Краем глаза вижу, как его грудная клетка поднимается, наполняясь воздухом, как открывается рот в вечной ухмылке.

Господи, мне быть с ним рядом два дня. Два бесконечных дня!

Следы от нашего безумства только начали сходить с шеи, и вот снова я лезу в тот же капкан. Красивый, правда, уютный, хоть колючий и опасный. Пять лет назад он больно меня прищемил.

— Ты же бронировал два номера? — задаю вопрос на полпути.

Спину оторвала от сиденья и выровнялась, будто проглотила длинную палку.

— Почему два? Один, — говорит легко, как ветерок, который задувает в окна. Кондиционер отключен. — Ты же видела бронь.

Видела, но не обратила внимания.

— Это уже слишком, Аверин, — почти ругаюсь. — Мы не семья!

— Знаю, — рубит сдержанно.

От ветра губы быстро становятся сухими. Роюсь в маленькой сумочке на коленях и ничего не нахожу. Перерыла все.

Старая заколка, несколько резинок, кейс с беспроводными наушниками, которые разрядились еще неделю назад. Как раз в тот день, когда Стас привез меня в вечер нашего секса.

Презерватив. Одна штука.

Скорость машины увеличивается. Не так, чтобы вжиматься в кресло, но ощутимо.

— Ты ромашкового давно видела? — спрашивает равнодушно, но скулы Стаса напряжены, острые желваки шевелятся.

— Давно, — убираю презерватив в карман под молнию. Надо бы выкинуть. Он все равно просрочен. Скорее всего, остался со времен, когда я была беременной Арсением и ходила на УЗИ.

Миша пропал. Надо было ему перезвонить в тот же вечер. Но после секса с Авериным мне показалось это неправильным. А дальше я трусливо оттягивала встречу.

— Ясно. Че.

Настроение в салоне меняется. Стас поднимает все стекла одной кнопкой, включает кондиционер.

— А почему ты спрашиваешь?

Кто бы мог подумать, но ответа нет. Ясно. Че.

Я снова в чем-то виновата. И даже не успела намазать губы помадой. Сижу теперь с сухими губами и часто посматриваю в сторону насупленного мажора.

В машине играет песня из «Мимишек». Собака подвывает. Внешне мы и правда как семья. Внезапно образованная, с кучей тайн и недосказанностей.

Через час мы уже парковались на территории отеля. Снаружи он и правда шикарный. Видела рекламу в сети, но так и не осмелилась кликнуть на баннер. Знала, он мне не по карману, даже если я буду рассматривать суперэконом вариант.

— Может, получится договориться, чтобы нам с Арсением выделили отдельный номер?

Спрашиваю, а сама не понимаю, откуда взялась тень в душе от этого вопроса. Запрещаю себе думать, что Стас может ответить согласием.

Я знаю, что хочу отдельную комнату. Себе в первую очередь.

— Не получится. Я буду спать на диване. Надеюсь, он здесь нормальный, — гневно цедит сквозь зубы и, взяв сумки, идет к главному входу.

И почему он такой? Ветер в голову надул?

На ресепшене получаем карточку-ключ, заполняем документы, в том числе кучу бумаг на безымянную собаку. И поднимаемся на верхний этаж.

Люкс.

Мажор, блин.

Но вид открывается классный. Озеро, лес, сад, разбитый при отеле. Окна выходят на заднюю часть территории, где по ночам тихо.

— Нравится? — Стас подкрадывается сзади и встает за моей спиной очень близко. Позвоночником чувствую удары его сердца.

— Здесь нет дивана, — волнение закручивается в животе, — где спать будешь? — резко оборачиваюсь.

На короткий миг взгляды встречаются. И кажется, мы встали ближе. Ветер забирается под рубашку мажора, колышет ткань, донося до меня запах цветочного кондиционера и кедра — его туалетная вода.

Стараюсь не замечать меняющуюся обстановку между нами.

— Зависит от того, насколько ты жестокая, Белинская.

— Я очень жестокая.

Уголок губ Стаса дергается. У меня жар, а где-то вдали собираются тучи. Возможно, будет гроза. Снова.

— Дождь будет. Надо успеть пообедать и прогуляться. Мне обещали классную детскую площадку в виде космодрома.

— Твой сын любит такие площадки.

Взгляд Стаса горячий. Как невыплеснутый кипяток. Он смотрит им на меня, и все посторонние звуки тонут в гуле в моих ушах.

— Ты первый раз сказала «твой сын».

— Неправда, — прыскаю неуверенным смешком. Готова шутливо отмахнуться ладонью, но вот голос выдает мое истинное состояние.

— Классно звучит, согласись?

Я не отвечаю. Авериным же можно так делать, почему мне нет?

— Кажется, ты говорил еще что-то про обед? Я голодная.