Глава 35. Саша

— Если бы я знала, что ты за человек, и близко бы к тебе не подходила. Ты не достоин ни любви, ни хорошего к себе отношения.

В груди рвется и взрывается сердце с каждым больным ударом. Я физически не выношу их силу и мощь. Хочу, чтобы у меня вообще не было этого самого сердца.

Саша.

— Как спалось? — спрашиваю за завтраком.

Аверин небрит. Взглядом можно пилить деревья. Губы как магнитом сцеплены.

Можно было бы пожалеть. Принесенная в люкс раскладушка явно не первой свежести и повидавшая многое.

Пожалуй, оставлю отелю отрицательный отзыв.

— Ох… — цепко ловит глазами руку сына, протянутую над булочкой с изюмом, — ох, как здорово!

На секунду врезается мысль поменяться с мажором местами на эту ночь. Я все же меньше, мои ноги вряд ли будут свисать с раскладной кровати.

— Вот и славно, — вместо этого отвечаю.

Стас тяжело вздыхает и смотрит на меня с непоколебимой грустью. Мой язвительный ответ не комментирует, ответную реплику не вставляет. И правда не выспался.

— Какие на сегодня планы? — отставив тарелку со съеденной кашей, спрашиваю.

Видела крытый бассейн на цокольном этаже с детской зоной, а еще СПА.

— Я открыт к предложениям, — отодвигает стул, облокачивается на спинку и скрещивает руки.

Взгляд с вызовом. Вот тебе и не выспался…

Рассказываю про свою идею с бассейном. Почему-то смущаюсь и опускаю глаза на свои руки. От крепкого замка пальцы побелели.

Стас сильнее хмурится, глаза отводит в сторону.

— Без меня, — отрезает.

И я расстраиваюсь. Неожиданно для самой себя. Силюсь не подавать вида, но то и дело губу закусываю и стараюсь не смотреть влажными глазами на Аверина.

— Хорошо. Мы тогда с Арсением пойдем вдвоем. Ты же не против?

Взгляд мажора быстро падает на мою грудь и тут же поднимается к глазам.

— Отдыхайте.

Пора уходить, а мы еще целую минуту стоит и пялимся друг на друга. Вроде как решили, вроде как поняли друг другу, но недосказанность — наш вечный спутник — весит сизой тучей.

— Надеюсь, ты помнишь, что с сыном идешь.

— Как это понимать? — задыхаюсь.

Щеки пунцовыми от его намеков становятся, а язык заплетается. Я будто не кофе пила на завтрак, а литр коньяка в себя влила.

— Прилично себя веди, лисица.

И уходит. Наглый, самоуверенный мажор снова оставил за собой последнее слово.

Мстит. За вчерашнее. Потому что вчера последнее слово сказала я. Не смог простить и забыть. Чувствительным и обидчивым оказался.

Мы с Арсением поднимаемся к нам в люкс. Я с размаху захлопываю дверь. Меня трясет от короткого диалога. Впору вещи собрать и уехать.

Лай Мишки только возвращает на Землю. Он виляет хвостом, улыбается. Его-то как везти обратно без машины?

Перебираю вещи в сумке. Навожу там полный хаос. Благо не вкидываю все на пол.

В отдельном пакете лежит мой купальник, раздельный, и плавки Арсения.

Переодеваемся и снова спускаемся. Аверин в номере так и не появился. Пропал и даже знать не хочу, где он ошивается.

В бассейне довольно многолюдно. Все решили провести этот день здесь.

Вижу единственное свободное место и спешно двигаюсь к нему. Сын семенит следом и шаркает кроксами по влажному от воды полу.

В детской зоне есть тренер. Он же что-то вроде спасателя. Но оставить Арсюшку одного я не могу и иду с ним в «лягушатник» для детей. Правда, с неохотой.

Надеваю нарукавники и отпускаю сына.

Чувствую себя странно даже среди кучи мам. Стараюсь улыбаться, отвечать на стандартные вопросы типа «давно приехали» и «сколько вам лет». «Вам» — это Арсению, разумеется.

— Оп! Поймал!

Арсюшка — смелый парень — решил залезть на высокую горку и скатиться. Ничего необычного для меня. А когда скатывается, его ловлю не я, а… крепкие руки спасателя.

Благодарно улыбаюсь, но на этом хочется, чтобы отошел. Арсений не единственный здесь, кого нужно страховать.

— Шустрый какой малец у вас! — парень улыбается широко белоснежными и ровными зубами и долго на меня смотрит.

Бретельки купальника давят на плечи, и от его навязчивого внимания хочется скрыться под воду.

Взгляд у него совсем нескромный.

— Да. Он такой.

Делаю шаг в сторону.

Может, Арсений уже накупался? Ищу его взглядом, сын снова полез наверх. И не боится ведь.

— Павел, — протягивает мне загорелую ладонь.

Надо бы пожать. Это банальная вежливость.

Господи, как давно я не знакомилась ни с кем. Аж стыдно в двадцать три года о таком говорить.

— Саша, — протягиваю свою, и мы жмем руки.

Сын в этот раз плюхается сверху без поддержки. Уходит немного под воду, но выныривает и смотрит радостно. Ресницы слиплись, челка намокла и прикрывает глаза.

Сердце уходит в пятки с такой же скоростью, как сын с горки.

— Вы одни здесь?

По спине ползет незнакомый мне взгляд и останавливается в месте застежки топа. Купальник теперь кажется мне чересчур открытым.

— Дорогая, а я тебя потерял, — Стас стоит на бортике бассейна и раздраженным, привычным для меня тоном, говорит.

Он в одних плавках. В обычных, черных, но почему-то сексуальных плавках.

Мое тело вмиг преодолевает отметку в сто градусов, и я, как кипятильник, подогреваю воду до бурления.

Кубики Аверина все до единого на месте. Широкие плечи, узкие бедра, дорожка, уходящая за резинку этих чертовых плавок…

Когда он успел таким стать? Или я совсем его не помню?

— Стас, смотри!

Кричит сын. Плюхается в воду, обрызгивая меня и всех вокруг миллионами брызг.

Наши с Авериным взгляды как крючки. Он злится, я обескуражена. Так и цепляемся.

— Молодец, родной.

Стас помогает сыну вылезти из бассейна. Мне приходится самой. В спину летит что-то от нового знакомого, чья фигура и вполовину не такая, как у мажора. Хотя тот пловец, спортсмен, тоже как бы.

— И зачем пришел? — спрашиваю, как только мы доходим до нашего лежака.

Аверин, ожидаемо, не отвечает. Ныряет в воду и проплывает несколько дорожек туда и обратно, не останавливаясь.

Меня гложет любопытство, но и ликование. Не оставил нас, явился. Хоть и весь такой мрачный.

Когда Стас выныривает, подаю полотенце. Случайно дотрагиваюсь до кожи плеч. Горячая. И он весь покрыт мурашками.

— Чтобы ты приключений на свою аппетитную задницу не нашла, — решает ответить. Тихо, почти на ушко. Как соблазняет.

— А я и не нашла.

— Ага. Твое «не нашла» обслюнявил тебе всю грудь.

Кивает на мою скромную двойку. В этом топе она кажется еще меньше, чем есть. Неудачная модель.

— Ревнуешь? — полосую взглядом. Получаю в ответ такой же.

— Ревную, — так просто отвечает, — пиздец, как ревную.

Зависаю в растрепанных чувствах. Плеск, визги, глухая акустика — все давит на голову и путает мысли.

Мне не хватает слов, чтобы ответить. Кислорода тоже не хватает.

Глаза Аверина полны решимости. Вот-вот схватит и унесет с собой. Или утопит. Ревность у него какая-то тяжелая.

— Так ты не ревнуй, — отхожу от этой скалы. Аура у мажора еще такая воинственная, — сока мне лучше принеси. Свежевыжатого. Апельсинового.

Мурашки теперь и мое тело покрывают со всех сторон.

Сбросив полотенце, Стас, хмыкнув, уходит. Вижу его крепкую спину и татуировку под левой лопаткой, смутно напоминающую лису. Она ровно за сердцем.

Боюсь сделать движение. Глаза впиваются в этот участок кожи, даже когда расстояние между нами увеличивается. Я как сфотографировала, и картинка маячит передо мной так четко, что мигает несчетное количество раз.

— Я когда вырасту, такую же татушку себе сделаю, как у папы, — с гордостью говорит Арсений.

Корочка на сердце трескается, обнажая чувствительную мышцу.

— Это больно? — спрашивает.

Веду плечами. Говорить из-за нарастающего кома не получается. А слышать свой сорванный голос — знать о том, что я плачу.

— Я потерплю. Папа же терпел.

«Ты недостоин любви», — сказала ему в ту встречу.

Почему-то сейчас, стоя на бортике бассейна, когда бывший ушел исполнять мой каприз, на меня обрушивается вся боль этих слов.