Глава 36. Саша

— Я любила тебя, Стас. Очень сильно тебя тогда любила, — вялый голос полон горечи.

Саша.

За окном снова бушует гроза. Верчусь с боку на бок, уснуть не могу.

Где-то там за стенкой наверняка мучается и Стас.

В голове мыслей целый сеновал. А перед глазами взгляды, которыми меня окутывал Аверин. В бассейне, потом на улице, где мы гуляли, на ужине, в холле.

Откидываю одеяло. Оно давит, как стальной щит. Вчера было проще. Не знаю, причина это в бокале выпитого алкоголя или просто.

Он наколол лисицу за сердцем. Чтобы не мешала… Эта догадка в равной степени пугает и травит.

— Спишь? — слышу в дверном зазоре.

Затем тихие шаги. Свежесть, доносящаяся из открытого окна, еще не была такой убивающей. Как ядерные испарения.

Глаза Аверина пропитаны немым вопросом. Вспыхиваю. Жар стекает вниз, как капли дождя по трубам. Плечи опадают, я делаю глубокий вдох и замираю в нерешительности.

— Тоже не могу уснуть, — с хриплым ворчанием говорит.

— Неудобно? — с неведомой заботой спрашиваю.

Шаги все ближе. Кровать не стала меньше за то расстояние, которое преодолел Аверин.

Кинг-сайз. Все, как и положено в номерах категории люкс.

— Холодно, — отвечает как-то бодро.

И смотрит в упор. Ни вздохнуть, ни слова не сказать.

— Прилягу?

И теснит меня с моего же места. Прижимается горячим телом, как перегретый элемент электроцепи.

Мое сердце совершает такие кульбиты, словно я только вернулась после марафона в тысячи километров. При этом я не могу пошевелиться.

— Надолго? — не вполне разумно спрашиваю.

— Как пойдет.

«Как пойдет», блин. Это что еще значит?

Аверин прижимается к моей спине и кладет руку мне на живот. Там скапливается сгусток энергии, который кружит по часовой стрелке.

Он утыкается носом в основание шеи и тяжело дышит. Втягивает воздух, который осел на моей коже, смешавшись с моим запахом.

Рука гуляет по телу, растягивая сгусток по внутренностям.

От такой навязчивой ласки распадаюсь на молекулы. Кусаю губы, задерживаю дыхание, умоляю сердце прекратить гнаться.

Ягодицами чувствую напряженный пах Стаса.

Вдыхаю чистое возбуждение через нос и с силой зажмуриваюсь. Аверин будто приручает меня потихоньку.

Мы просто осторожно скользим телами друг по другу.

Я подставляю шею для поцелуев, накрываю большую ладонь Стаса своей рукой. Дрожу от близости.

Сон, если он тихо подкрадывался, ушел окончательно. Все похоже на сумасшествие. И сама не могу дать объяснение своим ощущениям. Они только прибавят нам проблем. И мне, и Стасу. Нужно остановиться. Поговорить там, границы выставить.

— Поцелуй меня, — вместо этого прошу.

Поворачиваю голову, чтобы было удобнее.

В груди рвут чувства. Все же в происходящем есть свой кайф. В крайнем случае, можно все свалить на ночь. И на грозу. Она явно вносит свои коррективы в наши планы.

Пресс Аверина напрягается и становится каменным. Как и его эрекция.

Господи, что мы творим?!

Стас нежно обхватывает нижнюю губу и втягивает в рот. Мычу в ответ. Целует, подцепив пальцами подбородок.

Его язык касается моего. Мы сплетаемся ими. Пальцы Аверина вцепляются в мои волосы, тянут их, потом массируют голову.

Подмечаю, что Стас пахнет хвойным гелем для душа и никотином. Курил…

Издав низкий стон, Аверин отрывается и прижимается лбом мне в плечо. Трясет обоих.

Я чувствую его желание каждой клеточкой.

— Сколько же мы ошибок совершили… — шепот прошелся по моей коже, обжигая.

Стискиваю челюсти, приказывая взять себя в руки. Фиксирую взгляд на окне, покрытом тысячами брызг.

Внутри как шарик с иглами. И сейчас он готов лопнуть. Я не дышала, ожидая продолжения его слова.

Их нет.

Внутренности сжимаются.

Аверин остается лежать позади меня со сбитым напрочь дыханием. Я же боюсь пошевелиться. Мне кажется, сделай я это, все рассыпется. Тот хрупкий мир, который строится, будет разрушен.

— Я любила тебя, Стас. Очень сильно тебя тогда любила, — вялый голос полон горечи.

Удушливая теснота стискивает горло, как тонкая леска.

Аверин крепче прижимает к себе. Укутывает и коротко целует в плечо. Потом в шею. Щеку.

Часто моргаю, пытаясь осознать, что все же созналась. Те слова, сказанные в гневе в момент расставания, — полная ложь. Это не излечит нас, но отчего-то стало важным, чтобы Стас знал — я его любила. По-настоящему.

— Видишь, у нас еще одна точка соприкосновения, — слышу печаль в его голосе.

Стас остается спать рядом со мной. С нами. Мой сон еще никогда не был таким крепким и здоровым, как в эту ночь.

Утром мы то и дело переглядываемся. По мне разряды тока постоянно проходят, а одежда — скромный сарафан на тонких бретельках — то и дело вспыхивает от его темного взгляда.

Вместе спускаемся на первый этаж, отдаем ключ-карту. Арсений, как взрослый, держит Мишку за поводок. Тот, как королевский пес, с высоко поднятым носом чешет впереди всех.

Мне хочется рассказать Стасу о вчерашнем диалоге с сыном, когда тот все же назвал его папой. Но больше хочется, чтобы Аверин услышал все сам. Тепло от этой мысли. Подогнать бы время…

— Готовы? — смотрит в зеркало заднего вида на мелких пассажиров. Сын кивает, Мишка гавкает. Умный какой!

Мне мажор лишь подмигивает.

Между нами вчера не было секса, но ощущение, что стали близки на каком-то другом уровне.

На экране его телефона, закрепленном на панели, зажигается имя.

«Ася».

Стас берет трубку. Разговор сухой. О каких-то документах. Безэмоциональные «да» и «нет». Только один раз Стас сорвался и чуть повысил голос.

Странное это все. И невыносимо ревностно. Хотя кто и должен ревновать, так это Ассоль.

— Ревнуешь? — спрашивает, как подначивает.

— Нет. — Быстро отвечаю и отворачиваюсь к окну. Обидно стало.

Аверин громко выдыхает.

— Ревную. Придушила бы твою Ассоль. Так, чтобы отпечатки на ее шее оставить. Четкие такие! — пальцы напрягаю и выставляю перед собой руки. Детально показываю, что сделала бы.

Аверин хохочет.

— Статья сто пять УК РФ. От шести до пятнадцати лет.

— Но ты же не позволишь, чтобы меня посадили?

— Как? Переписав Уголовный кодекс? — сквозь смех роняет.

Качает на эмоциональных качелях. Дорога еще такая ветвистая на выезде из отеля.

— Почему бы и нет… — прикусываю губу. Между нами флирт вперемежку с напряжением.

— Как скажешь.

Стас подвозит нас прямо к подъезду. Глушит мотор.

Не знаю, как правильно прощаться. Может, на чай пригласить? Попросить помочь с Арсюшкой? Собаку выгулять?

— И что он здесь забыл?

Прослеживаю за взглядом Стаса.

Корнилов стоит у низкого забора недалеко от подъезда. Он пьян. Его шатает из стороны в сторону. Впервые вижу его в таком состоянии.

— Здесь сидите. Я разберусь, — Аверин открывает дверь и выходит.