Глава 38. Саша

… сидя в его машине, мне только и хочется, чтобы он просто ехал вперед, без остановок. Далеко-далеко.

— Так ли это важно, куда мы едем, если объект твоей любви рядом с тобой?

Словно прочитал мои мысли.

— Ты много о себе думаешь, Стас Аверин.

Саша.

Если можно назвать самый волнительный день на сегодняшний момент, то это определенно этот день.

Аверин заедет с минуты на минуту. У нас вроде как свидание. Там было что-то еще и про ночь вместе, но я надеюсь, это все же шутка.

Я в день родов волновалась меньше, чем сейчас.

Выбираю свое любимое платье цвета спелой моркови, волосы забираю в высокую прическу. Вставая на каблуки, чувствую легкое головокружение.

Стас заезжает за мной вовремя, и, как ни странно, я готова.

Трепет в груди разбегается по телу, когда я вижу Аверина в белой рубашке и темных брюках. На лице хмельная улыбка. Заводит. Покорно опускаю взгляд. Щеки вспыхивают.

Это и правда свидание. Я, Стас и наше прошлое, которое мы пытаемся обтесать.

— Красивая, — говорит близко. От мажора приятно пахнет мужской туалетной водой. Ее хочется вдыхать и вдыхать. Новый вид релаксанта какой-то.

— Ты тоже, — смущенно отвечаю. Щеки краснеют еще больше.

Аверин умеет лучше меня принимать комплименты. Стоит весь такой уверенный, харизматичный. Улыбается пленительно. До дрожи в коленях.

— Арсений… — серьезность его тона заставляет сердце запустить дополнительную серию ударов.

— Отвезла родителям.

— И как они?

— По-прежнему в шоке, что я…

— Со мной?

Поджимаю улыбку и закатываю глаза. Мы стоим в коридоре и никак не можем выйти.

— Да. Иду с тобой на свидание.

Между нами постоянные колкости, которые делают наше общение ярким.

Завожу руки за спину, лопатками касаюсь стены. Аверин нависает, и воздух пропитывается ожиданием поцелуя. Даже сложно поверить, что мы готовы были вгрызаться в глотки друг друга, делить сына…

В машину мажора сажусь уже как к себе домой. Но по-прежнему осматриваюсь. Здесь приятно пахнет цветами, а под зеркалом болтается привычный флакон со знакомым ароматизатором.

— Это что, ромашки? Мне? — киваю на заднее сиденье. Там огромный букет красных гербер.

Подкалываю. Пульс глухо стучит во всем теле.

Аверин прочищает горло, поправляет вьющиеся волосы. Он, получается, тоже волнуется.

— Тебе.

Впивается в меня бездонным взглядом. Дыхание перехватывает, и хочется первой поцеловать Стаса. От желания по телу горячие волны бьют.

Тянусь к букету, погружаю в него нос и вдыхаю.

Помнит ведь про герберы. Это же никакие не ромашки!

Мне совсем все равно, куда везет меня Стас. Готова даже просто ехать с ним в машине и смотреть на дорогу.

По радио тихо играет какая-то мелодия. Грустная, но очень романтичная. Плакать тянет в такие теплые моменты. Эмоции зеркально чистые и светлые.

Отрываю взгляд от приборной панели и смотрю на профиль Аверина. Он сосредоточенно ведет машину. Иногда поджимает губы, как размышляет над сложной теорией. Расслабленные руки на руле часто напрягаются. Вены становятся выпуклыми, затем в ладонях снова расслабление.

— Можно узнать, куда ты меня везешь?

— Разве это важно, когда…

Вспоминает он строчку с самой первой нашей встречи. Жар ласкает ступни и поднимается к голове за секунду.

— Я снял ресторан, — легко отвечает после того, как песня по радио сменяется навязчивой рекламной.

— Пф-ф, мажор!

Встречаемся взглядами на полпути.

Мысленно ругаю себя, что даже в такой момент я не могла не съязвить.

Платье на мне липнет к телу, как вторая кожа, когда Аверин огибает глазами мое тело.

Через двадцать минут, которые мы провели в сладком молчании, Стас паркует машину у ресторана.

Большое, пафосное здание с какими-то позолоченными львами у входа. Без швейцара.

— Внутри симпатичней, — без промедления отвечает.

Он и правда умеет читать мысли? Или все написано у меня на лице?

Если Стас снял целый ресторан для нашего свидания, получается, внутри никого нет? Мы будем одни. Мысль возбуждающе странная.

Поправляю на платье несуществующие заломы, то и дело касаюсь волос, бретельки на платье постоянно хотят сползти по плечам.

Аверин видит мое волнение и, покачав головой, берет меня за руку. От его ладони покалывающее тепло. Приятное.

Любуюсь нашими сцепленными руками.

В ресторане полумрак. Вокруг горят гирлянды. Свет мягкий, теплый. Ни одного стола в зале. Вопросительно смотрю на Стаса. Бабочки внутри живота оживают, когда глаза мажора наполняются хитростью.

— Я подумал, что в такой вечер можно и на веранде. Здесь классный сад.

В голове густой туман после его слов. Как будто я уже пригубила вино. На языке терпкость, сладость, тело плавно покачивается.

У ресторана во внутреннем дворике летняя веранда в окружении сада. И снова фонари, гирлянды, легкая музыка на фоне.

Наш стол стоит посередине. Круглый. Вино, фрукты, в вазе снова цветы. На этот раз розовые герберы. Смотрятся очень мило. И почему я раньше обращала внимания только на красные?

— Приятно, что ты помнишь, — тихо проговариваю.

Горячие руки Стаса накрывают мои плечи. Его дыхание касается макушки. Тело вибрирует, мелкие волоски на шее шевелятся от близости мажора.

— Забудешь тут про твои ромашки, — чувствую в его голосе улыбку.

Не исправляю название любимых цветов. Для меня они и так стали ромашками.

— Прошу, — отодвигает стул.

Присаживаюсь с выдохом и смотрю, как Стас обходит стол и садится напротив. Аверин то кладет руки на стол, то убирает. Кольца на безымянном пальце нет, а я не припоминаю, когда видела его последний раз. Кажется, очень давно.

— Здесь хорошие морепродукты, — не открывая меню, говорит мне.

Я заказываю рыбу и теплый салат, Стас — пасту. Официант наливает белое вино мне, Аверину — сок.

— Ты напряжена.

— Ты тоже, — парирую.

— Давно не ходил на свидания, — откидывается на спинку стула, пока мы ждем заказ.

На веранде мы одни, редко появляется официант в дверях. Боюсь представить, сколько мажор заплатил за такое удовольствие.

— А как же… Ассоль?

Взгляд Аверина меняется. На какое-то время мне неуютно сидеть рядом с ним, потому что от него холодом веет. Недовольством и раздражением.

— А с ней никогда и ничего не было.

Заторможено уставилась на розовые герберы, переваривая услышанное.

То есть как «ничего»?

— Она красивая, — скольжу глазами по сильной шее с острым кадыком, ямочке между ключиц, натянутой ткани рубашки на грудной клетке. Такой он весь знакомый. Может, и родной уже.

— Я больше по рыженьким.

— Говорят, они ведьмы, — бросаю с вызовом. Я все еще под действием его слов. «Между ними ничего и никогда не было…»

— Ох, определенно.

— Не боишься?

Напряженная пауза затягивается. Губ Аверина то и дело касается нахальная улыбка. Я жду его ответа и, не дождавшись, отпиваю вино. Вкуса почти не чувствую, а послевкусие смягчает язык.

Ответа как бы и нет. Это же Стас!

Вечер заканчивается, когда включается музыка, и Аверин приглашает меня на танец. Медленный, романтичный танец, когда его руки ложились на мою поясницу, скромно, а мои руки касались напряженной шеи Стаса.

Я превращалась в пьяное желе, растекалась лужицей.

Когда садимся обратно в машину, направление меняется. Аверин сворачивает на шоссе, увеличивает скорость. Мы несколько раз проскакиваем на желтый.

Торопится.

— Ничего не будет, Аверин, — вспоминаю его просьбу провести с ним ночь.

Грудь покрывается мурашками. Их удачно скрывает платье.

— А я разве что-то сейчас говорил? — облизывает губы и отвлекается от дороги на пару мгновений. Взгляд сверкает в темноте тысячами огней.

В салоне парит. А я несколько пьяна.

— Я просил провести со мной ночь, а не трахаться, лисица.

— И что, будем играть в карты?

Стас сворачивает к домам, рекламу которых я видела часто в интернете. Элитное жилье, вид на набережную, охрана, закрытая территория.

Именно здесь и живет Стас.

— Предпочитаю «Монополию». Ты как, умеешь играть?