Глава 39. Саша

Мы на пределе. Горим вместе. И будто бы заживо.

Саша.

Стас галантно пропускает меня первой в свою квартиру. Между нами скользят чуть застенчивые улыбки, яркие взгляды. Руки то и дело соприкасаются.

Прохожу внутрь. Везде чисто, ни пылинки. Посередине диван. Белый.

Вопросительно смотрю на Стаса. Ну кто в своем уме купит белый кожаный диван?

Эх, Арсения здесь не было…

— Задумка дизайнера, — оправдывается и разводит руками. У Аверина всегда был вкус, поэтому верю ему на слово.

Мышцы на груди и прессе напрягаются. Это видно через рубашку. Ткань такая тонкая или мышцы сильные?

— Деньги на ветер, Аверин, — смотрю то на мажора, то на диван, то обстановку разглядываю. Она отличается от той, что была у него в другой квартире. Здесь дорого, но неуютно, по-холостяцки как-то.

— Можем заказать другой. Какой хочешь?

Его голос все ближе и ближе. Искушает и заманивает.

После вина и так в голове полуденное марево, а Стасу все мало.

— Какой я хочу… — влажный поцелуй за ушком, — допустим, красный. На полкомнаты, — прикрываю веки и представляю это недоразумение.

— Как скажешь, — возможно, Аверин даже не слышал, какой именно диван я предложила. Повторяю, у него был вкус!

Снова целует. На этот раз в шею. Нежно-нежно, медленно-медленно. Выдыхаю через рот, глаза держу закрытыми.

Правила «Монополии» мне рассказывать и не собирается.

— Снова деньги на ветер, — шепчу.

— У меня их много.

— Мажор!

Поворачиваюсь. Наши взгляды начинают блуждать по лицам друг друга. Атмосфера накаляется до предела, когда воздух вокруг трескается, как тонкий лед.

Я облизываю губы. Мне кажется, на них еще вкус белого вина, а на языке послевкусие сухофруктов.

Аверин хмыкнул как-то многозначительно, будто хакнул мои мысли, а я почувствовала, как внутри все затрепетало от его горячего дыхания. Оно коснулось щеки и спустилось по шее к груди. Сложный путь.

— Ты обещал мне «Монополию», — пробую вернуть нас в реальность, где он — женатый человек, а я всего лишь мать его ребенка.

Но больше всего на свете хочу, чтобы он заставил меня забить на эти условности. Сделал так, как он умеет: без спроса и нагло, решив все за меня.

В его руках мне нравится быть слабой.

— Там все просто, лисица, — отвечает, почти касаясь кожи губ. Чувствую вкус его дыхания. Пьянит сильнее целой бутылки вина.

Рука Стаса ложится на мое плечо, указательным пальцем ведет по бретельке платья. Аверин не касается меня, а у меня захватывает дух, как на аттракционе. И мурашки. Миллионы мурашек.

— Но я ведь все равно выиграю, — дразнит. Речь уже не об игре.

И целует, подталкивая всей мощью своего тела к стене. Не замечала за ним такой любви к ним. Поцелуй уверенный, хоть и мягкий.

Тело реагирует незамедлительно.

Отзываюсь на каждое властное движение его языка в моем рту. Грудная клетка двигается, как морские волны в шторм. К Аверину жмусь и отстраняюсь. Обжигаюсь об него, спиной холодной стены касаюсь. И так по кругу.

Мажор фиксирует меня за шею спереди. Издает стон от власти надо мной. Углубляет свой поцелуй, прорываясь языком и дотрагиваясь до каких-то точек, и я завожусь сильнее.

Неестественная химия между нами творится. Иначе не могу объяснить, почему схожу с ума, когда Аверин рядом. Когда его руки касаются меня, ласкают в тех местах, которые ласкал только он. Обнимает, притягивает к себе, целует, целует, целует.

Хватаю последний воздух ртом. Губы Стаса опускаются к нежной коже шеи. Всасывает ее, проводит горячим языком от основания до мочки.

Он стягивает бретельки на моем платье, шустро расстегивая лифчик, откидывает его.

Зрачки Аверина расширяются, когда он смотрит на мою высоко поднимающуюся грудь. Соски превратились в напряженные бусины. Не знаю, от возбуждения ли или от затуманенного взгляда Стаса.

— Трахаться на белом диване не предлагаю, — сбивчиво говорит. Шутить пытается.

— Ты вообще не собирался меня трахать, — говорю, стоя обнаженной по пояс. Между ног стреляет от каждого вдоха, взгляда, стона.

— Прости. Я тебя обманул, — сияет коварнейшей улыбкой.

Секунду мы смотрим в глаза друг другу. Чувствую пульс в висках, в промежности, в стопах. Именно в таком порядке.

— Расстегни рубашку, — тоном, не терпящим возражений, говорю.

Аверин вскидывает бровь.

Я слышу, как бьется его сердце.

Медленно Стас расстегивает пуговицу за пуговицей. Затем снимает рубашку. Его поза говорит о том, что он в шаге от того, чтобы накинуться на меня, и… Сожрать.

— Теперь брюки.

— Любишь покомандовать, лис?

Вспыхиваю. Да, люблю.

Не отвечаю. Лишь касаюсь ладонью его грудной клетки и места, где так истошно бьется сердечная мышца. Там, где я хочу видеть татуировку.

Звук пряжки ремня царапает нервы. Прикусываю губы, подавляя громкий стон.

Все еще не верю, что сейчас между нами снова будет секс. В первый раз я была сама не своя. Под куполом злости на Аверина. А сейчас? Получается, дело не в злости?

Я ведь адски хочу мажора.

Брюки Стас откидывает ногой. Отшвыривает. Дорогие, идеально выглаженные и чистые. Теперь они валяются где-то в углу у ужасного цветка с пожелтевшими листьями.

Аверин подхватывает меня на руки, я обвиваю его за талию, прижимаясь промежностью к паху. Стас несет меня на белый диван и наваливается всем телом.

Проведя вверх и внизу между ног, срывает с меня трусы и скользит быстрыми движениями уже по чувствительной коже.

Всхлипываю. Снова и снова.

Запускаю пальцы в его волосы. Мягкие, волнистые, пахнут мужским шампунем. Не представляю, как буду себя чувствовать, отойди он от меня хоть на сантиметр. Умру, наверное.

Стас ловит мой взгляд и, проведя ладонью по члену, входит в меня. Глубоко, выбивая глухой стон.

Он быстро насаживает меня до упора, смотря при этом в глаза. Мои руки держит над головой. Сладкое кольцо сжимается внизу. Там горячо и очень мокро.

Издав низкий рык, упирается лбом в мое плечо и начинает двигаться во мне размашисто. Выходит и снова толкается.

Пальцы сжимают мои запястья. Мы тремся голыми телами, вздыхаем, стонем. Я ахаю, прикрываю глаза от удовольствия и глубины проникновения.

Аверин будто присваивает меня таким способом.

Все искрит и мажется перед глазами. Картинка приобретает яркость и тускнеет. Стас вбирает меня по крупицам и жадно смакует каждую клеточку. Словно любит по-настоящему.

Я распадаюсь на части.

Скулы сводит, в груди бьется уже не сердце, а мотор.

Стас оставляет на мне свои отпечатки. И не важно, что это: поцелуи, пальцы, дыхание. И двигается, двигается алчно, эгоистично. Я ведь его.

Плакать хочется.

— Моя лисица, — хрипит в шею, когда кончаем одновременно. Взрывает обоих, как мощную петарду.

Живот покрыт его спермой, лобок и промежность тоже.

Перехватываю взгляд Стаса, но даже и сказать ничего не могу. Обмякаю, как сахарная вата под палящим солнцем.

Идем в душ по отдельности. Минута одиночества нужна каждому. Я принимаю душ и даже осмеливаюсь воспользоваться рубашкой мажора, которую он кинул в угол. Ну и что, что она мятая. Зато очень сексуально выгляжу. Сейчас хочется быть для именно такой.

Аверин стоит и курит на балконе. До меня доносятся нотки горького никотина.

Подхожу и останавливаюсь рядом. Стас задумчивый, немного хмурый. Затягивается от сигареты, его скулы выделяются, и Аверин выдыхает в густую ночь сизое облако.

— Дашь попробовать? — спрашиваю и прикусываю нижнюю губу.

Мажор, кажется, не расслышал просьбы. Смотрит вдаль, ни один мускул не дергается в его сильном теле.

— Совсем страх потеряла, — затягивается. На меня все еще не смотрит.

— Почему тебе можно, а мне нет? — подхожу ближе. Хочется вдохнуть тот воздух, которым дышит Аверин.

— Девчонки с сигаретой в зубах не вставляют, лис.

Фыркаю. Неужели не понял, что я так внимание его привлекала?

— … да и вдруг ты беременна?

Взгляд мажора останавливается на мне. Пробивает сотый слой моей брони.

— Почему ты тогда так поступил? Почему бросил?